Занавес

В шесть лет Куромаку честно попытался спасти систему образования от Зонтика. Он заперся с ним в комнате, вооружившись учебниками за первый класс, логарифмическими линейками и ментальным здоровьем. Хватило Куро ровно на две недели. На пятнадцатый день Зонтик, невинно хлопая глазками, спросил, почему ноль нельзя делить на ноль, если Куромаку сам говорил, что в мире нет ничего невозможного, и вообще — «почему Курилка такой зануда?». Куромаку молча вышел из комнаты, выпил литр валерьянки и заявил Фёдору, что его педагогический потенциал исчерпан на 100%. Ответственность официально переложили на школу.В семь лет Зонтик пошёл в первый класс. Поначалу он был тихим, стеснительным мальчиком. Учителя нарадоваться не могли: сидит на первой парте, молчит, глазками хлопает. Ангелочек!Но старые привычки и гены пиковых, взращённые в гараже, никуда не делись. К середине второго класса Зонтик освоился. И в школе наступил локальный апокалипсис.В один «прекрасный» день Зонтя вспомнил былые садиковские подвиги и... снова подорвал школьный туалет петардой. Чтобы закрепить успех, он вместе с одноклассниками закидал потолок и стены мокрой туалетной бумагой, которая намертво присохла к побелке, а на уцелевшей стене перманентным маркером нарисовал огромный мотоцикл Пика и какую-то весёлую надпись.Директор школы была в таком ужасе, что Зонтика немедленно отстранили от занятий, встал вопрос об отчислении, а на адрес Фёдора улетело заявление в ПДН, а если точнее - в Инспекцию по делам несовершеннолетних. Когда в квартиру постучали строгие тётеньки из органов опеки, Фёдор чуть не поседел. Клоны экстренно изображали идеальную семью: Куромаку показывал графики питания, Феликс мило улыбался, а Пик и Вару сидели тише воды, ниже травы, спрятав все свои цепи и косухи. Проверка ничего криминального не нашла — дома было чисто, еда была, дети обуты-одеты. ПДН уехали, но строго предупредили: ещё один косяк, и Зонтика отчислят с волчьим билетом, а Фёдора оштрафуют по полной программе.Когда за дверью закрылся замок, Фёдор просто сорвался. Нервы Создателя, который несколько лет терпел садиковские взрывы, маты и штрафы, окончательно лопнули. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Нас по миру пустить хочешь?! — орал Фёдор на гостиную.Зонтик сжался в комок, по его щекам текли слёзы. И тут Фёдор, не контролируя себя от злости, резко взмахнул рукой и влепил Зонтику сильный подзатыльник. Малыш отлетел на диван. В комнате воцарилась гробовая, звенящая тишина. Пик, стоявший в дверях, потемнел лицом и сжал кулаки так, что затрещали костяшки. Ещё секунда — и Пиковый Король бы просто снёс Создателя с ног, но Фёдор, тяжело дыша, сам испугался своего поступка и быстро ушёл к себе, хлопнув дверью.Для Зонтика, который привык, что дома его любят и защищают, это стало страшным ударом. Физическая боль была не такой сильной, как боль предательства.И вот,поздней ночью, когда весь дом уснул, Зонтик тихонько встал. Он не взял вещи, не взял любимого мишку. Он просто натянул куртку, тихо открыл входную дверь и сбежал на улицу, в холодную темноту. Туда, откуда его когда-то забрали. На утро, дома начался сущий ад. Пик, обнаружив исчезновение Зонтика в пять утра, чуть не придушил Фёдора прямо в кровати. Весь день клоны и полиция прочёсывали город. Зонтика нашли только к вечеру — он сидел на той самой заброшенной детской площадке под ржавым навесом, весь замёрзший и заплаканный.Его привезли домой. Фёдор, который за этот день пережил жуткий стресс, вместо того чтобы обнять ребёнка, включил глупую защитную реакцию — холодную строгость. — Раз ты не умеешь себя вести и смотришь в интернете всякую чушь, телефона у тебя больше нет, — ледяным голосом сказал Фёдор, забирая у Зонтика мобильный. — Я ставлю жёсткий родительский контроль. Доступ только к школьному дневнику. Гулять ты больше не ходишь. Психика семилетнего Зонтика, которая и так трещала по швам после улицы и удара, окончательно сломалась. Он не стал спорить, не стал кричать или проситься к Пику. Он просто молча забрал свой рюкзак, ушёл в комнату и закрыл дверь.С того дня Зонтик изменился. Нахальный, весёлый хулиган, который красил мопеды и строил баррикады, исчез. Зонтя замкнулся в себе. Он стал тихим, бледным и закрытым ребёнком. Он часами сидел в углу, тупо смотря в стену, почти ни с кем не разговаривал и панически боялся сделать лишний шаг, чтобы снова не разозлить Фёдора. И эта тишина пугала клонов, в особенности Пика, гораздо сильнее, чем любые его прошлые взрывы.