Занавес

Когда Фёдор объявил, что Зонтику пора социализироваться и ходить в детский сад, дом клонов превратился в зону боевых действий. Каждое утро начиналось с настоящей драмы шекспировского масштаба. — Не пойду-у-у! Не хацю-у-у! — истошно кричал пятилетний Зонтик, намертво вцепившись ручонками в ножку кухонного стола. Из его огромных синих глаз градом катились слёзы.Феликс пытался задобрить его конфеткой, Ромео умолял не портить личико слезами, Куромаку с часами в руках доказывал, что опоздание на 15 минут ломает весь дневной график, а Зонтя продолжал бастовать. — Там... там кася с комочками! — рыдал малыш, размазывая слёзы по щекам. — Она склизкая и злая! И спать заставляют, когда я не хацю! И мультики там... мультики только по расписанию-ю-ю! А не когда хочется-а-а! 😭 Пик, который до этого молча пил кофе, не выдержал. Он подошёл к столу, одним лёгким движением оторвал Зонтика от ножки и поднял на руки. Зонтя тут же затих, уткнулся носом в чёрную кожаную куртку своего защитника и шмыгнул носом. — С комочками, говоришь? — хмуро переспросил Пик, зыркнув на Куромаку. — Курилка, запиши: если они ещё раз подсунут мелкому плохую кашу, я приду и лично переверну эту кастрюлю повару на голову. — Это нерационально и противозаконно! — возмутился Куро, но в блокноте что-то пометил.В итоге в садик Зонтика доставлял лично Пик. На своём огромном байке, расписанном розовыми бабочками. Воспитательница, забирая ребёнка у грозного двухметрового байкера, каждый раз мелко дрожала и бледнела. Но самое весёлое началось внутри садика. Зонтик быстро понял: чтобы выжить в этом «аду», нужно использовать все методы. При этом он умудрялся сохранять лицо самого невинного, святого ангелочка на свете.Если воспитательница уходила на пять минут, в группе начинался хаос. Зонтик тихим голоском подговаривал детей построить баррикаду из стульев против тихого часа. А когда воспитательница возвращалась и видела этот разгром, Зонтя сидел в углу с огромными, чистыми глазами, прижимая к себе плюшевого мишку, и свято верил, что он тут ни при чём. Ему прощали ВСЁ. До одного рокового дня.На обеде Зонтику снова выкатили ту самую ненавистную манную кашу. С огромными, склизкими комочками.Малыш брезгливо отодвинул тарелку. — Зонтик, кушай, — строго сказала воспитательница, Марья Федоровна. — Не выйдешь из-за стола, пока всё не съешь! И мультики смотреть не будешь! В Зонтике в этот момент проснулся истинный дух пиковых. В его маленькой голове замкнуло. Год молчания стёр из памяти все вежливые слова Куромаку, зато из глубин подсознания яркой вспышкой вылетело то самое, родное, чему когда-то тайно научил любимый Пик.Зонтик встал со стульчика, сложил ручки на груди, посмотрел на Марью Федоровну своим самым ангельским взглядом и чётко, громко, на всю столовую произнёс: — Пошла нахуй. 🥰 В столовой повисла гробовая тишина. Нянечка уронила половник в суп. Дети за соседними столами перестали жевать. Марья Федоровна схватилась за сердце и медленно осела на стул. Вечером Фёдора и Пика вызвали на ковёр к заведующей.Заведующая брызгала слюной и кричала о деградации поколения, Фёдор без конца извинялся и краснел, готовый провалиться сквозь землю. И только Пик сидел на маленьком детском стульчике, скрестив руки на груди, и изо всех сил кусал губы, чтобы не заржать в голос на весь кабинет. Внутри него бушевала дикая, первобытная гордость за своего мелкого воспитанника. Настоящий пиковый! Сдачу дал!Когда они наконец вышли за ворота садика, Фёдор устало вздохнул: — Пик... Ну я же просил! Ну зачем ты его этому научил? — Я не учил, он сам вспомнил, — буркнул Пик, после чего подхватил Зонтика на руки, посадил на бензобак мопеда и тихо шепнул: — Молодец, мелкий. Но при Фёдоре больше так не говори, ладно? Зонтик радостно закивал и обнял руль: — Ладно, Пика! Поехали чинять колесико!