Корона из пепла

Остаток ночи слился в один тягучий, лихорадочный кошмар наяву. Чимин так и не сомкнул глаз. Он просидел на полу несколько часов, глядя в одну точку, пока дрожь в теле не утихла, сменившись холодной, расчетливой пустотой. ​Ближе к рассвету он заставил себя подняться. Тело ломило от синяков и уличной сырости, а действие блокаторов окончательно сошло на нет. Теперь комната была наполнена чистым, ничем не сдерживаемым ароматом морозного жасмина. Но без подавителей Чимин чувствовал себя пугающе уязвимым — его вторичный пол теперь невозможно было скрыть. ​За одной из скрытых панелей обнаружилась ванная комната: черный мрамор, хромированные детали и огромная душевая кабина. ​Встав под горячие струи воды, Чимин с остервенением тер кожу жесткой мочалкой, смывая с себя грязь Южного сектора, пот, химический запах дешевых препаратов и фантомные прикосновения Чонгука. Вода забирала физическую боль, но не могла смыть осознание того, что он теперь — пленник в собственном королевстве. ​Выйдя из душа, он обернул бедра пушистым полотенцем и направился к гардеробной, о которой вчера упомянул Чонгук. ​Чимин открыл раздвижные дверцы, ожидая увидеть там свои вещи, которые могли перевезти из его старой квартиры, но замер в оцепенении. Внутри не было ни одного привычного, строгого костюма-тройки, которые всегда служили ему броней. Полки и вешалки были заполнены шелком, кашемиром и тонким хлопком. Свитера крупной вязки, свободные брюки, мягкие халаты — всё это было невероятно дорогим, но кричало об одном: это была одежда для омеги. Одежда того, кого содержат. ​Более того, каждая вещь едва уловимо пахла черным перцем, шоколадом и сандалом. ​Они хотели, чтобы он носил их запах на своей коже. Чтобы каждый, кто его увидит, понимал, кому он принадлежит. ​Чимин скрипнул зубами. Выбирать не приходилось. Он снял с вешалки черную шелковую рубашку и узкие черные брюки из мягкой ткани. Рубашка оказалась ему велика в плечах — явно с чужого плеча. Он застегнул пуговицы до самой шеи, но тонкий шелк всё равно струился по телу, подчеркивая хрупкость фигуры, которую Чимин всегда старался скрыть за жестким кроем пиджаков. ​Едва он успел зачесать влажные волосы назад, как электронный замок на входной двери издал короткий писк. Пневматика зашипела, и створка отъехала в сторону. ​На пороге стоял Тэхён. ​Альфа выглядел безупречно: темно-бордовый костюм, черная водолазка, ни единой лишней складки. В руках он держал чашку дымящегося кофе. Его взгляд немедленно впился в Чимина, медленно скользя от влажных прядей волос до босых ног. ​Увидев на омеге черную рубашку Чонгука, Тэхён довольно усмехнулся. ​— Доброе утро, Принц, — протянул он, делая шаг в комнату. — Вижу, ты уже освоился с гардеробом. Черный шелк тебе к лицу. Он делает твою кожу еще бледнее. ​— Что вам нужно? — сухо спросил Чимин, игнорируя комплимент и оставаясь на безопасном расстоянии. ​— Позавтракать, — Тэхён сделал глоток кофе, не сводя с него глаз. — Чонгук уже ждет нас в столовой. И он очень не любит, когда еда остывает. ​— Я не голоден. ​Взгляд Тэхёна в одно мгновение стал тяжелым, а губы изогнулись в жесткой линии. Расслабленная аура сменилась давящим доминированием. — Это был не вопрос, Чимин-и. Это был приказ. Твоя голодовка не входит в наши планы. Так что ты либо выйдешь из этой комнаты на своих двоих, либо я перекину тебя через плечо и вынесу силой. Выбирай. ​Чимин сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он взвесил свои шансы. Драться с альфой, который на голову выше и вдвое шире в плечах, находясь в запертом пентхаусе, было бессмысленно. ​Не проронив ни слова, Чимин гордо вздернул подбородок и уверенным шагом направился к двери, пройдя мимо Тэхёна так близко, что их рукава соприкоснулись. ​— Хороший мальчик, — насмешливо бросил ему в спину Тэхён. Столовая пентхауса представляла собой огромный зал с длинным столом из черного стекла. За панорамными окнами серый, дождливый утренний город казался бесконечным морем из бетона. ​Во главе стола сидел Чон Чонгук. ​На нем была белоснежная рубашка с закатанными рукавами, обнажающими татуировки на предплечьях. Перед ним лежал планшет, в котором он сосредоточенно что-то читал, лениво помешивая ложечкой эспрессо. ​Когда Чимин вошел в комнату в сопровождении Тэхёна, Чонгук поднял глаза. Его взгляд мгновенно потемнел, зацепившись за черную шелковую ткань на плечах омеги. В воздухе отчетливо запахло горьким шоколадом и собственничеством. ​— Садись, — Чонгук кивнул на стул по правую руку от себя. ​Чимин молча сел. Перед ним тут же материализовалась тарелка с легким завтраком и чашка зеленого чая — именно того сорта, который он всегда предпочитал. Они изучили его привычки досконально. ​Тэхён вальяжно опустился на стул напротив Чимина. ​— Ешь, — коротко велел Чонгук, возвращая взгляд к планшету. — Нам нужно обсудить твое будущее расписание. ​Чимин не притронулся к приборам. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Расписание? Я что, ваша новая секретарша? Или вы решили нанять меня в качестве украшения для интерьера? ​Чонгук медленно отложил планшет. В столовой повисла звенящая тишина. Альфа повернул голову и посмотрел на Чимина так, словно тот был капризным ребенком, испытывающим терпение взрослого. ​— Ты — наш трофей, Чимин, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Чонгук. — Самый дорогой и желанный трофей в этом городе. И как любой ценной вещи, тебе нужно найти правильное применение. ​— Пошел ты, — выплюнул Чимин. ​Чонгук даже не моргнул. Он плавно поднялся со своего места, обошел стол и встал позади стула Чимина. Крупные ладони опустились на обтянутые шелком плечи омеги. Чимин дернулся, пытаясь сбросить чужие руки, но пальцы альфы сомкнулись мертвой хваткой, удерживая его на месте. ​Чонгук наклонился, его дыхание обожгло шею Чимина. — Сегодня в восемь вечера мы устраиваем прием для всех капитанов Синдиката. Официальное объявление о смене власти. И ты будешь там присутствовать. ​Сердце Чимина пропустило удар. — Вы хотите выставить меня на посмешище перед всем Советом. ​— Мы хотим показать им, — вмешался Тэхён, подпирая щеку рукой и с улыбкой наблюдая за этой сценой, — что даже великий Пак Чимин теперь преклоняет колени перед нами. Ты будешь стоять рядом с нами, наливать нам вино и улыбаться каждому, кто вчера отвернулся от тебя. ​— Я никогда этого не сделаю, — прошипел Чимин, пытаясь вырваться из захвата Чонгука. — Вы можете убить меня, но я не стану вашей ручной собачкой перед всем Синдикатом! ​Чонгук наклонился еще ниже, и его зубы слегка прикусили мочку уха Чимина. Омега судорожно выдохнул от неожиданной вспышки чувствительности. ​— Сделаешь, Принц, — прошептал Чонгук. — Потому что если ты откажешься... я лично спущусь в подвал клиники «Стикс» и вырежу сердце Мин Юнги. А потом мы нанесем визит в тот милый загородный домик, где ты прятал флешку. Я уверен, домработница твоей покойной матери будет очень расстроена, когда он сгорит дотла вместе с ней. ​Чимин замер. В его глазах отразился чистый, неподдельный ужас. Они знали всё. Абсолютно всё. У него не осталось ни одного тайного козыря, ни одного человека, которым он мог бы рискнуть. ​— Вы... монстры, — голос Чимина сорвался на хрип. ​— Мы твои новые хозяева, — жестко поправил Чонгук, отпуская его плечи. — А теперь — ешь. Вечером тебе понадобятся силы, чтобы красиво улыбаться. Угроза повисла в воздухе, тяжелая и неотвратимая, как лезвие гильотины. ​Чимин смотрел на свой остывающий зеленый чай, чувствуя, как внутри рушатся последние опоры. Юнги был циничным ублюдком, но он рискнул жизнью, чтобы дать ему шанс. А старушка-экономка, присматривавшая за домом матери, знала Чимина с тех самых пор, как он пешком ходил под стол. ​Они не блефовали. Чонгук и Тэхён без колебаний прольют невинную кровь, если это поможет им сломать его. ​Медленно, так крепко сжимая челюсти, что послышался тихий скрежет зубов, Чимин протянул дрожащую руку и взял серебряную вилку. Металл обжег пальцы холодом. Он подцепил кусочек омлета и отправил его в рот. Еда на вкус казалась пеплом, но он заставил себя проглотить, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. ​— Умница, — мягко, с пугающей нежностью произнес Тэхён, подпирая подбородок рукой. — Видишь, Гук-и? Наш Принц умеет быть благоразумным, когда дело касается жизней его маленьких помощников. ​Чонгук ничего не ответил. Он просто смотрел, как Чимин механически поглощает завтрак, и в его темных глазах плескалось мрачное, тяжелое удовлетворение. К вечеру в пентхаус доставили одежду. Это не был строгий костюм-тройка от «Бриони», в которых Чимин привык вести дела Синдиката. ​На огромной кровати лежал наряд, от одного вида которого у Чимина к горлу подкатил ком тошноты. Это было произведение искусства от лучшего портного города, но его крой не оставлял сомнений в статусе того, кто будет его носить. ​Темно-бордовые брюки из плотного, скользящего шелка идеально облегали бедра. Рубашка из тончайшего, почти полупрозрачного черного шифона имела глубокий V-образный вырез, обнажающий ключицы и часть груди. Но главным унижением был аксессуар, лежавший поверх одежды в бархатной коробочке, — широкий черный чокер из мягкой кожи с небольшой, но тяжелой серебряной подвеской в виде двух переплетенных волков. Герб новых Капо. ​Ошейник. Они буквально заставляют меня надеть ошейник перед теми, кто еще вчера целовал мне руки. ​Чимин стоял перед ростовым зеркалом, глядя на свое отражение. На нем был этот дьявольский наряд. Ткань ласкала кожу, но ощущалась как кандалы. Кожаный чокер плотно обхватывал бледную шею, акцентируя внимание на гладкой коже, где не было метки истинного альфы, и одновременно крича всем вокруг о том, что этот омега уже занят. Занят теми, кто носит серебряных волков. ​Пневматическая дверь бесшумно разъехалась. ​В комнату вошли братья. Они были одеты в безупречные черные смокинги, от которых исходила аура абсолютной, подавляющей власти. Их запахи — терпкий сандал и горький шоколад с перцем — мгновенно заполнили пространство, заставив природный жасмин Чимина испуганно сжаться, а затем, повинуясь инстинктам, начать выделяться чуть сильнее, подстраиваясь под доминантов. ​Тэхён остановился в нескольких шагах, его глаза потемнели до цвета спелой вишни, скользя по фигуре Чимина. Чонгук же подошел вплотную. ​Альфа встал за спиной омеги, глядя на их совместное отражение в зеркале. Его крупные руки легли на талию Чимина, большие пальцы собственнически погладили шелк на животе. Чимин напрягся, как натянутая струна, но не посмел отстраниться. ​— Идеально, — низким, вибрирующим голосом произнес Чонгук. Одна его рука поднялась выше, пальцы скользнули по голой коже груди в вырезе рубашки и мягко, но властно обхватили кожаный чокер на шее. — Ты выглядишь именно так, как должен был выглядеть всегда. ​— Пора, — голос Тэхёна прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. Он протянул руку. — Идем, Принц. Твои подданные заждались. Главный банкетный зал Синдиката гудел от голосов. Здесь собрались все: старейшины Совета, капитаны мелких группировок, теневые бухгалтеры и начальники служб безопасности. В воздухе витал запах дорогих сигар, элитного алкоголя и напряженного ожидания. Все обсуждали одно — смену власти и исчезновение наследника. Многие были уверены, что Пак Чимин уже кормит рыб на дне залива. ​Тяжелые двустворчатые двери из красного дерева оставались закрытыми. ​Чимин стоял в коридоре перед ними. Его сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот сломает ребра. Слева от него возвышался Тэхён, справа — Чонгук. ​— Помни уговор, Чимин, — не поворачивая головы, тихо произнес Чонгук. — Ты идешь на полшага позади нас. Ты не говоришь, пока к тебе не обратятся. И ты улыбаешься. Одно неверное движение, один дерзкий взгляд — и завтра утром Юнги найдут по частям в разных концах города. ​Чимин судорожно сглотнул, прикрывая глаза на секунду. — Я понял. ​Тэхён кивнул охранникам, стоявшим у дверей. Огромные створки медленно, с торжественным скрипом распахнулись. ​Гул голосов в зале оборвался мгновенно. Словно кто-то нажал на кнопку выключения звука. Две сотни пар глаз устремились ко входу. ​В зал уверенным, синхронным шагом хищников вошли Чон Чонгук и Ким Тэхён. Они излучали смертельную опасность и непоколебимую власть. ​Но шок, парализовавший толпу, был вызван не ими. ​Сразу за их спинами, едва заметно опуская ресницы под тяжестью взглядов, шел Пак Чимин. Неприступный Принц, который годами смотрел на них свысока в своих идеальных костюмах-тройках, теперь был одет в полупрозрачный шелк, а на его шее красовался ошейник с гербом новых хозяев. ​По залу пронесся тихий, недоверчивый ропот. Старейшина Ли Чанмин, стоявший с бокалом шампанского у фуршетного стола, замер с приоткрытым ртом. Глаза капитанов расширялись от осознания того, какую абсолютную, жестокую победу одержали братья. Они не просто убили прошлое — они посадили его на цепь и вывели напоказ. ​Братья остановились в центре зала. Толпа инстинктивно расступилась, образуя почтительный полукруг. ​Тэхён обернулся к Чимину, его лицо озарила та самая пугающая, квадратная улыбка, от которой у многих присутствующих стыла кровь. ​— Чимин-а, — громко, так, чтобы слышал каждый в этом огромном зале, произнес Тэхён, протягивая ему пустой хрустальный бокал. — Будь добр. Налей мне вина. ​Время для Чимина остановилось. Сотни глаз сверлили его спину, ожидая взрыва, истерики, отказа. Ожидая, что гордый Пак Чимин скорее умрет, чем прислуживает ублюдкам с улицы. ​Чимин посмотрел на Тэхёна, затем перевел взгляд на Чонгука, чьи глаза предупреждающе сузились. В памяти вспыхнул бледный от страха Юнги и добрая улыбка старой экономки. ​Я не сломаюсь. Я просто подожду своего часа. ​Чимин медленно подошел к ближайшему столику, взял тяжелую бутылку красного вина и вернулся к Тэхёну. Его руки не дрогнули, когда он наклонил бутылку, наполняя бокал темно-бордовой жидкостью. ​— Ваше вино... господин Ким, — тихо, но отчетливо произнес Чимин, отступая на полшага назад и опуская взгляд. ​В зале повисла мертвая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием альф. Синдикат был окончательно покорен.