Чужая кровь

Солнце только начинало подниматься над Куинсом, когда Питер проснулся. Он лежал на диване в гостиной Бена и Мэй, укрытый старым клетчатым пледом. Где-то на кухне звякнула чашка — Мэй уже встала. Запах кофе и свежего хлеба тянулся по дому. Питер смотрел в потолок. Он не спал почти всю ночь. Ворочался, думал, вспоминал. Лицо Тони в тот вечер. Его глаза — растерянные, полные боли. Голос: «Я не знаю, кто он теперь». Питер сжал пальцы. Он сказал это Пеппер. Он не знал, что я слышу. Он испугался. А потом голос Бена: «Ты сбежал, как Ричард». Питер закрыл глаза. Ричард сбежал, потому что был слабым. Он сбежал, потому что не знал, как быть отцом. Он сбежал, потому что испугался ответственности. А я сбежал, потому что испугался, что папа меня разлюбит. Он сел на диване. — Доброе утро, — раздался голос Мэй из кухни. — Хочешь кофе? — Да, спасибо. Питер поднялся, прошёл на кухню. Мэй стояла у плиты, заваривая чай. Бен сидел за столом, читал газету. — Как спалось? — спросил Бен, отрываясь от чтения. — Не очень, — честно ответил Питер. — Но лучше, чем вчера. — Это уже хорошо. Мэй поставила перед ним чашку с кофе и тарелку с тостами. — Ешь, — сказала она. — Силы понадобятся. Питер взял тост, но не откусил. Он смотрел на свои руки. — Я должен позвонить ему, — тихо сказал он. — Я должен вернуться домой. — Тогда звони, — ответил Бен. — Мы здесь, если что. Питер кивнул. Он достал телефон — тот самый, который выключил, когда ушёл. Экран загорелся. Сотни пропущенных сообщений, десятки звонков от Тони. Последнее сообщение: «Питер, прости меня. Пожалуйста. Я люблю тебя. Где бы ты ни был — я найду тебя. Всегда». Питер сглотнул. Он нажал на вызов. Телефон зазвонил один раз. Второй. Третий. — Алло? — Голос Тони был хриплым, сорванным. — Питер? Это ты? — Пап, — выдохнул Питер. — Я… я в Куинсе. Я у Бена Паркера. На том конце провода повисла тишина. — Я… — голос Тони дрогнул. — Я буду через десять минут. — Пап, я… — Ничего не говори. Просто жди меня. Пожалуйста. Трубка сбросилась. Питер смотрел на телефон. — Он приедет, — сказал он. — Через десять минут. Мэй подошла, положила руку ему на плечо. — Всё будет хорошо, — сказала она. — Удачи. Питер встал, вышел на крыльцо. Стоял и смотрел на улицу, на просыпающийся Куинс. Солнце уже поднялось выше, золотило крыши домов. Через пять минут над тихой улицей раздался гул реакторов. Красный костюм завис в воздухе, ослепительно блестя на солнце. Потом Тони опустился прямо на тротуар перед домом. Костюм рассыпался на части, и он остался стоять в простой футболке и джинсах — уставший, небритый, с красными глазами. Он смотрел на Питера. Питер смотрел на него. — Пап, — сказал Питер. И Тони шагнул вперёд. Сделал несколько шагов — и Питер бросился к нему. Они встретились посреди маленького палисадника. Руки Тони сжали плечи Питера так сильно, будто он боялся, что тот снова исчезнет. — Я простил тебя, — тихо сказал Питер. — Я злился, но я больше не злюсь. — Я не знаю, кто я, — прошептал Тони. — Я не знаю, кем я буду без тебя. — Ты будешь моим папой, — ответил Питер. — Ты всегда им был. Ты не сбежал. Ты остался. Ты растил меня, когда Ричард ушёл. Ты не должен извиняться за то, что испугался. Ты должен был сказать мне правду. Но я понимаю. Я понимаю, почему ты молчал. Тони смотрел на Питера. Слёзы текли по его щекам, и он не вытирал их. Он смотрел на мальчика, которого растил шестнадцать лет. Который называл его папой. Который был его сыном. — Ты вернулся, — выдохнул Тони. — Ты вернулся домой. — Ты всегда говорил, что дом — это не место, — улыбнулся Питер. — Это семья. А моя семья — это ты. И я хочу вернуться. Если ты меня примешь. — Приму, — сказал Тони. — Я всегда приму. Они стояли в объятиях. Мэй и Бен стояли на крыльце. Мэй вытирала слёзы. — Ну всё, — прошептала она. — Всё хорошо. — Да, — кивнул Бен. — Всё хорошо. Тони не Ричард. Он никогда им не был. Тони наконец отстранился, посмотрел на Питера. — Ты голоден? — спросил он. — Мы можем поехать домой, и… — Я только что позавтракал, — улыбнулся Питер. — Но я бы не отказался от сэндвича. — Тогда домой, — сказал Тони. — Домой, паучок. Питер посмотрел на Мэй и Бена, которые стояли на крыльце. — Спасибо вам, — сказал он. — За всё. — Приезжай в гости, — улыбнулась Мэй. — Когда захочешь. Бен подошёл к Тони, протянул руку. — Он хороший парень, — сказал Бен. — Ты хорошо его воспитал. Тони пожал его руку. — Он сам таким вырос, — ответил он. — Я просто был рядом. Тони повернулся к Питеру. — Готов, паучок? Питер кивнул. Тони активировал костюм, и броня обхватила его. Он протянул руку Питеру. — Ну что, летим? Питер улыбнулся. — Летим. Они взмыли в небо над Куинсом. Питер держался за руку Тони, смотрел на город, который просыпался внизу. Я дома, — подумал он. — Наконец-то я дома. Они летели навстречу солнцу. Башня Старка уже маячила на горизонте. И Питер знал: когда они приземлятся, Пеппер будет ждать их с объятиями. И всё будет хорошо. Потому что семья — это не кровь. Семья — это те, кто остаётся. А Тони оставался. Всегда.