Контракт на месть

Глава 2: Дар принца Ада Роланд   Я шагал по черной каменной дороге, засунув руки в карманы кожаной куртки, и насвистывал какую-то мелодию, которую услышал в прошлом веке в одном из баров Нового Орлеана. Кажется, это был блюз. Или джаз. Я уже не помнил — после нескольких столетий все эти человеческие жанры сливаются в один бесконечный шум.   Позади меня семенила она. Айви Моррисон. Моя новая игрушка. Моя маленькая смертная с такой восхитительной, такой чистой ненавистью, что у меня до сих пор мурашки бегали по коже от удовольствия. Я чувствовал её страх. Он исходил от неё волнами, густыми и липкими, как патока. Но под этим страхом тлело кое-что ещё — гнев. Ярость. Жажда мести. И этот коктейль был просто божественным.   Она молчала. Это меня забавляло. Обычно смертные, попадая в Преисподнюю, либо орут как резаные, либо начинают молиться всем богам сразу. Айви просто шла, стиснув зубы, и смотрела по сторонам своими заплаканными, но горящими глазами. Я то и дело бросал на неё взгляды через плечо. В этой серой тюремной робе, с размазанной тушью и спутанными волосами она выглядела жалко. Но что-то в ней уже менялось. Что-то глубокое, тёмное просыпалось в её душе, и я с предвкушением ждал, когда это «что-то» вырвется наружу.   Над нашими головами с оглушительными воплями проносились гарпии — низшие твари, которых мой отец когда-то создал для патрулирования границ. Уродливые существа с кожистыми крыльями, рогатыми головами и женскими torsами. Их крики напоминали плач младенца — пронзительный, визгливый, способный свести с ума любого смертного. Я давно привык. Для меня этот звук был чем-то вроде фонового шума, как для людей — пение птиц за окном.   Но Айви явно было не по себе. Она вздрагивала каждый раз, когда очередная гарпия пролетала слишком низко, и я слышал, как учащается её сердцебиение. Мои уши улавливали каждый удар этого маленького, испуганного, но такого живого сердца. Тук-тук-тук. Как барабан. Как музыка.   — Роланд, мать твою, скажи хоть слово! — внезапно выкрикнула она, останавливаясь посреди дороги.   Я обернулся. Айви стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня с такой смесью страха и злости, что я чуть не рассмеялся в голос. Какая прелесть. Она даже здесь, в самом сердце Преисподней, не боялась открывать рот. Уважаю.   — Я ничего не понимаю! — продолжала она, повышая голос. — Зачем ты перенёс меня в эту бездну? Что мы тут делаем? Что это за летающие твари? И почему ты вообще мне помогаешь? Объясни хоть что-нибудь!   Я выдержал паузу, наслаждаясь её нетерпением. Потом лениво поднял руку и прижал палец к губам.   — Тише, крошка, — промурлыкал я. — Ещё чуть-чуть, и ты всё узнаешь. Только наберись немного терпения.   — Терпения?! — она аж задохнулась от возмущения. — Ты вытащил меня из камеры, перенёс неизвестно куда, вокруг летают какие-то демоны, а ты говоришь мне набраться терпения?!   — Именно так, — я улыбнулся и повернулся к ней спиной, продолжая идти. — Следуй за мной и не отставай. Тут водятся существа куда опаснее гарпий, и они будут не против перекусить заблудшей смертной душой.   Айви замолчала. Я услышал, как она тяжело вздохнула и ускорила шаг. Умница. Быстро учится.   Мы шли ещё минут двадцать. Дорога петляла между чёрными скалами, испещрёнными глубокими трещинами, из которых сочился багровый свет. В воздухе пахло серой, дымом и чем-то сладковатым — так пахнут разлагающиеся цветы в запущенном саду. Я любил этот запах. Для меня он был запахом дома.   Айви старалась не смотреть по сторонам, но я замечал, как она то и дело бросает взгляды на обитателей бездны. А посмотреть было на что. Вот в расщелине между скал двое бесов играли в кости на чью-то оторванную душу — она висела над ними, полупрозрачная, стонущая, и пыталась вырваться из невидимых оков. Вот компания суккубов устроила пикник на берегу огненной реки, попивая из кубков что-то густое и алое. Одна из них подмигнула мне, и я лениво кивнул в ответ — мы были знакомы пару веков назад, но с тех пор я её не видел. Надеюсь, она не обиделась.   А вот мой любимый трактир «Ржавый рог». Из его окон доносилась музыка — какой-то демон играл на костяной флейте, и мелодия была до жути печальной. Я махнул рукой трактирщику, здоровенному демону с тремя глазами, и он махнул в ответ. Надо будет заглянуть как-нибудь.   Но сейчас меня ждало дело.   Дворец возник перед нами внезапно. Он всегда так появлялся — не постепенно, не из тумана, а просто в один момент его не было, а в следующий он уже стоял перед тобой во всём своём ужасающем величии. Чёрные стены из обсидиана уходили в бесконечность. Шпили башен пронзали багровое небо, и вокруг них кружили молнии — красные, фиолетовые, чёрные. Я видел этот дворец тысячи раз, но каждый раз он производил на меня впечатление. Отец знал толк в архитектуре.   Айви замерла, открыв рот. Я смотрел на неё сбоку и откровенно наслаждался её реакцией.   — Это... это что такое? — прошептала она, запрокидывая голову, чтобы разглядеть верхушки башен. — Оно размером с целый город!   — Добро пожаловать в скромное жилище моего отца, — хмыкнул я. — Нравится?   — Нравится?! — она перевела на меня ошарашенный взгляд. — Роланд, тут  весь Нью-Йорк поместится!   — Знаю, — я равнодушно пожал плечами. — Отец любит размах. Но ты ещё не видела его летний дворец в Пятом круге. Вот там действительно просторно.   У входа нас ждали. Охрана дворца — пятеро падших ангелов и шесть адских гончих. Падшие стояли неподвижно, как статуи, их огромные крылья были сложены за спинами, а в руках они держали мечи, выкованные из огня и тьмы. Лица их были скрыты под шлемами, но я знал каждого по именам. Мы выросли вместе, ещё до того, как они пали.   Гончие нервно перебирали лапами и скалили зубы, почуяв смертную. Из их пастей вырывался пар, а глаза горели алым. Самая крупная, Грим, моя любимица, тихо зарычала, глядя на Айви.   — Спокойно, девочка, — бросил я ей, и Грим послушно замолчала, но продолжила сверлить Айви взглядом.   Навстречу нам вышел Лиам. Мой старый друг, а ныне капитан стражи дворца. Он был высок, широкоплеч, с пепельно-серыми крыльями и лицом, на котором вечность оставила глубокие морщины. Когда-то он был одним из лучших воинов Небес, а теперь служил моему отцу. Забавно, как поворачивается судьба.   — Мистер Роланд, — произнёс он, и в его голосе слышалось плохо скрываемое неодобрение. — Ваш отец будет крайне недоволен, узнав, что вы привели сюда смертную. Вы нарушаете протокол. И не один.   — Лиам, — я широко улыбнулся, подходя к нему ближе. — Мы оставим это в нашем маленьком секрете, хорошо?   — Я обязан доложить Люциферу, — сухо ответил он.   — Конечно, обязан, — я похлопал его по плечу. — Но ты можешь сделать это... скажем, завтра? Или через неделю? Когда я уже разберусь со своими делами. Ты же знаешь, отец не любит, когда его отвлекают по пустякам.   Лиам перевёл взгляд на Айви. Она стояла, вцепившись в рукава своей робы, и смотрела на него огромными глазами. Я чувствовал, как её пульс зашкаливает. Бедняжка. Падшие ангелы — это не то зрелище, к которому можно подготовиться.   — Она опасна? — спросил Лиам, не отрывая от неё взгляда.   — Опасна? — я рассмеялся. — Лиам, это обычная смертная женщина. Её самая большая угроза — это её острый язык. Но я ценю твою бдительность.   Лиам помолчал, потом медленно кивнул.   — Хорошо. Я доложу через три дня. Но если она причинит какой-либо вред...   — Она не причинит, — перебил я. — Я за ней присмотрю.   Я обернулся, схватил Айви за руку и быстрым шагом повёл её внутрь дворца. Она споткнулась, но я не замедлился — мне нужно было увести её с глаз долой, пока кто-нибудь ещё не заметил.   — Роланд! — прошипела она, пытаясь вырвать руку. — Ты можешь идти помедленнее?   — Не могу, — бросил я через плечо. — Чем быстрее ты окажешься в моей комнате, тем меньше шансов, что кто-то из моих братьев тебя заметит. А поверь мне, ты не хочешь встречаться с моими братьями.   — А что с ними не так?   — Они... менее терпимы к смертным, чем я.   Это было мягко сказано. Мои братья — Малькольм и Ксавьер — имели привычку развлекаться с заблудшими душами так, что те молили о смерти. Малькольм коллекционировал крики. Ксавьер — страхи. Они были жестоки даже по моим меркам, а я никогда не отличался особой добротой. Так что да, Айви лучше было держаться от них подальше.   Мы поднялись на второй этаж. Коридоры дворца были бесконечны — длинные, тёмные, освещённые лишь редкими факелами, которые горели синим пламенем. Стены были увешаны картинами и гобеленами, изображающими историю нашей семьи. Вот Падение — мой отец, ещё в ангельском обличии, ведёт легионы против Небес. Вот Великая битва — огонь, кровь, перья, разлетающиеся по вселенной. Вот рождение моего старшего брата — младенец с чёрными крыльями, орущий так громко, что сотрясались горы.   Айви то и дело останавливалась, разглядывая картины, и я слышал, как она задерживает дыхание.   — Ого, Роланд, это вся твоя семья с самим Люцифером? — не выдержала она, указывая на огромный портрет, где мой отец сидел на троне в окружении своих сыновей и дочерей. Нас там было человек двадцать, и художник явно польстил большинству.   — Тише, крошка, — шикнул я, ускоряя шаг. — Нельзя, чтобы кто-то из моей родни увидел, что ты здесь. И да, не задавай глупых вопросов, на которые я не горю желанием отвечать.   — Ты такой негодяй, Роланд, — обиженно сказала она, надувая губы.   Я проигнорировал её. Честно говоря, меня забавляло её негодование. Большинство смертных, оказавшись в Преисподней, трясутся от ужаса и не могут слова вымолвить. А эта надувает губы и называет меня негодяем. Определённо, у этой девочки есть характер.   Через несколько минут мы добрались до моих покоев. Я толкнул тяжёлую дубовую дверь, украшенную резными символами, и пропустил Айви внутрь.   Она замерла на пороге, и я услышал, как у неё перехватило дыхание. Ну да, моя комната производит впечатление. Не то чтобы я хвастался, но у меня отличный вкус.   Огромное помещение с высокими сводчатыми потолками, теряющимися в полумраке. Стены из чёрного полированного камня с вкраплениями алых рубинов, которые пульсировали мягким светом, словно живые. Огромная кровать с балдахином, застеленная чёрным шёлком. Камин, в котором горел вечный огонь, не требующий дров. Полки с книгами — настоящими, бумажными, которые я коллекционировал веками. Некоторые из них были написаны ещё до изобретения печатного станка. В углу стоял мой любимый винный шкаф, забитый бутылками со всех концов вселенной — от человеческого виски до амброзии, украденной мной лично из Небесных погребов.   — Ничего себе комнатка, — выдохнула Айви, оглядываясь по сторонам.   — Скромно, но уютно, — пожал я плечами, скидывая куртку и бросая её на кресло. — Располагайся. Чувствуй себя как дома.   Она прошла внутрь, всё ещё озираясь, и остановилась у камина, протянув руки к огню. Я заметил, что она дрожит. То ли от холода, то ли от пережитого шока — наверное, и от того, и от другого. Я подошёл к винному шкафу, достал бутылку виски «Макаллан» тридцатилетней выдержки — люди научились делать отличный алкоголь, надо отдать им должное — и плеснул в два стакана.   — Выпей, — сказал я, протягивая ей стакан. — Полегчает.   Она взяла стакан, посмотрела на янтарную жидкость с подозрением, но всё же сделала глоток. Закашлялась, поморщилась, но тут же сделала второй.   — Крепкий, — прохрипела она.   — А ты думала, я тебе сок предложу? — я усмехнулся и сделал глоток из своего стакана. Виски был великолепен. Надо будет сказать спасибо шотландцам.   — Ладно, Роланд, давай ближе к делу, — сказала она, ставя стакан на каминную полку. — Зачем ты меня сюда привёл?   Я посмотрел на неё. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела мне прямо в глаза. В её взгляде больше не было страха. Только решимость. И этот чёртов огонёк ненависти, который привлёк меня с самого начала. Он разгорался всё ярче, и это было великолепно.   — Всё-таки не удержалась, крошка, — ухмыльнулся я, отставляя стакан. — Ладно. Сейчас я тебе расскажу.   Я медленно подошёл к ней. Не спеша, смакуя момент. Она напряглась, но не отступила. Храбрая девочка. Я поднял руку и коснулся её шеи — лёгким, почти невесомым движением провёл пальцами по коже. Она была тёплой. И я чувствовал, как под этой кожей бьётся её пульс. Быстрый, частый. Я провёл большим пальцем вверх, к подбородку, слегка царапая её своим когтем. Не до крови, нет. Просто чтобы она почувствовала.   — Видишь ли, Айви, — начал я, глядя ей в глаза, — твоя душа... она слишком сладкая. Слишком нежная. Такие души редко встречаются в наше время. Люди стали чёрствыми, эгоистичными, их души горчат. А твоя... — я перевёл пальцы на её подбородок и слегка приподнял его, заставляя её смотреть мне прямо в глаза, — ...твоя напоминает мне десерт, который хочется смаковать.   — К чему ты это говоришь? — её голос дрогнул, но она не отводила взгляд. Молодец.   — К тому, что выбросы такой чистой агрессии, такой незамутнённой ненависти, как у тебя, слишком привлекательны для таких, как я. Ты даже не представляешь, какой это редкий деликатес.   Я убрал руку от её лица и отошёл на шаг. Она выдохнула — кажется, сама не заметила, что задерживала дыхание.   — Я могу помочь тебе, Айви. Я могу дать тебе силу отомстить тем, кто тебя предал. Силу, о которой ты даже не мечтала.   — Я... я не понимаю, — пробормотала она.   — Тише, крошка, — я поднял ладонь, останавливая её. — Не перебивай. Не всем будет дарована такая возможность, как тебе. Ты должна чувствовать себя избранной.   — Но если я правильно понимаю, — медленно произнесла она, и её голос окреп, — это будет не бесплатно. Тогда чего ты хочешь взамен, Роланд?   Я улыбнулся. Широко, искренне, с удовольствием. Потому что в её глазах снова вспыхнул этот огонёк. Тот самый, ради которого я и затеял всю эту историю. Чистая, концентрированная ненависть. Жажда мести. Готовность идти до конца.   — Я так люблю огонь ненависти в глазах у отчаянных людей, — прошептал я, не сводя с неё взгляда. — У людей, жаждущих мести. Это прекрасное зрелище. Намного лучше любого театра.   — Давай заключим сделку, — сказал я.   — Сделку? — она нахмурилась.   — Именно.   Я поднял руку и щёлкнул пальцами. Воздух вокруг нас задрожал, и на моей ладони вспыхнул огненный шар. Айви отшатнулась, но я успокаивающе покачал головой. Пламя танцевало на моей коже, переливалось оттенками красного и золотого, а потом начало сгущаться, менять форму, пока не превратилось в свиток пергамента. Древнего, пожелтевшего от времени, перевязанного чёрной лентой.   — Это контракт, — произнёс я, разворачивая свиток. Символы на нём пульсировали алым. — Контракт на жизнь или на смерть, как тебе будет угодно. Подпишешь — получишь защиту и шанс отомстить за всё, что они тебе сделали.   — А если я провалю? — тихо спросила она, глядя на свиток.   Я посмотрел ей прямо в глаза. Без улыбки. Без насмешки. Серьёзно. Потому что этот момент требовал серьёзности.   — Если ты провалишь, твоя душа упадёт на дно бездны. Туда, куда не ступала ещё ни одна нога. Даже мой отец был там всего раз. Это самое страшное место во вселенной, Айви. Там нет боли. Там нет наслаждения. Там вообще ничего нет. Только бесконечная, всепоглощающая пустота. Ты будешь висеть в этой пустоте вечность, и никто никогда тебя не найдёт.   Она сглотнула. Я видел, как страх снова поднимается в ней, грозя захлестнуть. Но она справилась. Загнала его обратно. Глубоко-глубоко. И снова посмотрела на меня с той самой решимостью, которая делала её особенной.   — Так ты согласна отдать свою жизнь и душу ради мести? — спросил я, протягивая ей руку. — Отвечай.   — Да, Роланд, — произнесла она, и её голос не дрожал. — Мне уже плевать на жизнь. Я согласна. Давай мне ручку или перо.   Я улыбнулся. О, эта смертная начинала мне нравиться всё больше и больше.   — Ох, крошка, — покачал я головой. — Это ни к чему. Нужна кровь.   Айви на мгновение замерла, потом огляделась. Её взгляд упал на мой стол, где среди книг и бумаг валялся осколок зеркала — я разбил его пару недель назад в приступе скуки. Она решительно подошла, взяла осколок и, не колеблясь, полоснула им по ладони.   Кровь выступила сразу — алая, густая, настоящая. Она капнула на свиток, и в тот же миг вокруг нас начали загораться цепи. Огненные, алые, они поднимались из пола, из стен, из воздуха, окутывая нас обоих. Я чувствовал, как сила наполняет пространство. Древняя, первобытная, та самая сила, которая связывала души и демонов испокон веков.   Мои глаза вспыхнули ярче обычного — я знал это, потому что Айви отшатнулась. Мой голос изменился, став глубже, темнее, в нём зазвучали нотки, которые люди называют «демоническими».   — Сделка совершена, Айви, — произнёс я. — Добро пожаловать во тьму.   Её одежда начала меняться. Серая тюремная роба исчезла, растворилась в воздухе, и на её месте появилось платье. Алое, обтягивающее, с глубоким вырезом — я вложил в него частичку своего вкуса. Волосы Айви рассыпались по плечам, чёрные, густые, блестящие в свете камина. А на её руках, от запястий до локтей, проступили татуировки. Символы сделки. Знаки силы.   На левой руке — песочные часы. Моя маленькая шутка. Они уже начали отсчёт, и каждая песчинка уносила её всё ближе к моменту истины. Три месяца — именно столько я ей дал. На правой руке — череп, оплетённый шипами. Символ её новой сущности. Отныне она была не просто смертной. Она была моим агентом. Моим оружием. Моей игрушкой.   — Тебе очень идёт такой прикид, крошка, — протянул я, оглядывая её с ног до головы. — Сразу такая... эффектная.   — Сколько у меня времени? — спросила она, игнорируя мой комплимент. Деловая. Уважаю.   — Три месяца, — я зло улыбнулся. — Думаю, тебе этого достаточно. Но не забывай — часики на твоей руке тикают. Каждая секунда приближает тебя к финалу.   — А как мне понять, что всё работает? — она подняла на меня взгляд.   — Твоё дело уже исчезло из отдела полиции, — небрежно бросил я, подходя к своему креслу и садясь в него. — Все улики, все протоколы, все записи с камер. Пуф. Как будто их никогда не существовало. Ты больше не в розыске, Айви. Ты свободна. Ну, насколько это возможно.   — А теперь закрой глаза, я перенесу тебя домой, — сказал я, потягиваясь.   Она уже почти закрыла глаза, но вдруг замерла.   — Откуда ты знаешь мой адрес? — спросила она подозрительно. — Я не называла его.   Я ухмыльнулся.   — Крошка, в твоей голове столько мыслей, что грех в них не порыться. Ты думаешь о своей квартире постоянно. Это было несложно.   — Ты читал мои мысли?! — возмутилась она.   — Читал, — спокойно подтвердил я. — И буду читать. Привыкай. Твоя душа теперь принадлежит мне, а вместе с ней — и все твои мысли, желания и страхи.   Айви открыла рот, чтобы что-то сказать — наверняка какую-нибудь колкость — но я не дал ей такой возможности. Я почувствовал зов. Отец. Он хотел меня видеть, и откладывать этот разговор было нельзя.   — А теперь пока, — бросил я, поднимаясь с кресла. — Меня отец вызывает. Не скучай.   Я щёлкнул пальцами, и Айви исчезла. Её фигура растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах её волос и слабый отзвук её сердцебиения. Она была уже в своей квартире. В безопасности. Пока что.   Я остался в комнате один. Подошёл к камину, взял свой стакан с недопитым виски и сделал глоток. Огонь потрескивал, отбрасывая на стены причудливые тени. Я думал об Айви. О её глазах, когда она резала себе ладонь. О её голосе, когда она сказала «да». О её ненависти, которая была такой вкусной.   Три месяца. У неё есть три месяца, чтобы отомстить. И я с интересом буду наблюдать за каждым её шагом.   — Посмотрим, что из тебя выйдет, Айви Моррисон, — пробормотал я в пустоту. — Посмотрим.   Зов отца становился всё настойчивее. Я вздохнул, допил виски и направился к двери. Пришло время навестить Люцифера. И, зная моего отца, этот разговор не будет приятным