О том, как приятно чувствовать боль

      Каньон Светлой короны заливает тёплым солнечным светом, когда Лоэн подходит к нему. В такой дали от города, где нет ни одной человеческой души, он наблюдает за тем, как Мондштадт на противоположном берегу и всё Сидоровое озеро окрашиваются в янтарные тона медленно катящимся к горизонту солнцем. Ветер трепет полы его капитанской накидки, успокаивая волнение от предстоящей встречи. Он бродит вдоль побережья в поисках той пещеры, надеясь столкнуться с Дисой, что тоже должна появиться здесь с минуты на минуту. В глаза бросается большое, тёмное, прикрытое тенью деревьев углубление в скале, похожее на пещеру, о которой она говорила.       — Может, это она? — озвучивает он вслух, надеясь, что он не ошибся.       — Это она.       Голос Дисы внезапно раздаётся позади него. Если бы это был не Лоэн, то он бы определённо испугался такого внезапного её появления. И того, как её меч направлен в его сторону, конец лезвия которого в нескольких сантиметрах от шеи вице-капитана ослепительно поблёскивает в лучах заката. Она властным взглядом окидывает Лоэна, совершенно спокойно оборачивающегося и удивляющегося её вызывающему жесту.       Женщина не двигается с места, но её меч начинает испускать слабые электро искры, на расстоянии покалывая кожу на его шее.       — Вот мы и встретились снова, — её голос ровный, но всё такой же завораживающий и пьянящий, как и аромат морского воздуха и мёда от неё. Без запаха вина он чувствуется ярче, что нравится Лоэну больше. — Вижу, прошлой ночью тебе всё понравилось, раз ты здесь. Насколько далеко ты готов зайти?       Диса поворачивает кисть и, чуть вытягивая руку вперёд, плоской стороной клинка кладёт на его шею прямо поверх следов её же пальцев. Холодная сталь обжигает его разгорячённую кожу, и он мелко вздрагивает от этого контраста.       — Люди такие хрупкие, а в Мондштадте они ценят свою свободу выше жизни, — в её глазах читается усмешка. — Но почему же ты не такой? Рвёшься в бой, приползаешь на коленях и просишь душить тебя, а потом идёшь следом, говоря, чтобы я делала с тобой всё, что захочу. А если бы ты тогда умер, не выдержав?       — Значит, это был бы мой предел.       — Зачем тебе это?       Её вопрос остаётся без ответа, но она видит его насквозь и заставляет признать свою зависимость вслух. Сам он уже давно понял это, но сказать не может. Он знает, что это безумно и так не похоже на него, но он не может сопротивляться желанию подчиняться ей. Ему больше не нужно ничего из того, что может дать ему Мондштадт: ни песни бардов, ни слава рыцаря, ни свобода, ни тем более одуванчиковое вино. Ему хочется быть рядом с ней, там, где он чувствует себя на своём месте.       Лоэн не моргает, даже когда клинок направляется ему в грудь. Вместо ответа он вызывающе ухмыляется, а затем уверенно подаётся вперёд, прямо на остриё её меча. Кончик лезвия прокалывает ткань его рубашки и кожу. Красное пятно медленно расплывается на месте прокола, но Лоэн игнорирует эту боль.       — Свобода, которую даровал нам анемо Архонт, увы, не для всех так важна. Иначе не было бы рыцарей с кучей ограничений, — он говорит это спокойно, лишь пожимая плечами, — Те две недели я думал, что же мне с этим делать. Может, это какая-то древняя магия, как у альвов из Снежной?       На последних словах его голос становится тише, но она их слышит. Он делает паузу, следит за её реакцией на эти слова. Он ошибся?       — В любом случае, мне уже всё равно, я сдаюсь. Меня правда всё устраивает.       Он снова опускается на колени перед ней и смотрит снизу вверх. В его глазах ни капли безумия, только холодный расчёт.       — Можешь душить меня, ломать, резать. Можешь делать со мной всё, что захочешь. Мне больше не нужна свобода.        Диса смотрит на него изумлённо – давно она не слышала ничего подобного от представителя человеческого рода. Она пообещала себе больше не вступать в подобные связи с людьми, каким бы большим не был соблазн. Привязанность к людям, а затем и скорая их потеря, болезненны для неё самой. В отличие от Лоэна, она боль не любит. В её сердце давно не появлялся страх, но вот она снова чувствует его. Колющее сердце тревожное ощущение, что это снова закончится плачевно, и, на этот раз, для Лоэна.       С одной стороны, для неё это всего лишь одна человеческая жизнь, люди смертны, рано или поздно всё равно умрут. От её рук или в бою – не важно. С другой, что-то в этом вице-капитане ощущается ей таким чарующим и манящим. Судьба – штука странная, и, может, она играет с ней злую шутку, подкинув этого парня ей, искушает, зная, что женщина не устоит перед ним, таким просящим и симпатичным.       Её меч медленно опускается. Кем бы она ни была, у неё есть свои слабости, и Лоэн хорошо на них играет, будто зная, за какие ниточки нужно потянуть. Сколько бы сотен лет она не прожила, инстинкт брать то, что она хочет, не пропадёт. Главное – не привязаться к нему слишком сильно.       В его глазах она видит смирение и преданность, что так тешат её самолюбие. Возможно, она в очередной раз совершает ошибку, решая связать себя с человеком, но в этот раз она постарается сделать так, чтобы никто не пострадал.       — Вставай, — говорит она, убирая клинок в ножны.       Вице-капитан послушно поднимается на ноги, не сводя с неё взгляда, будто ожидая следующего приказа. Женщина же молча разворачивается и направляется в сторону той самой пещеры, давая Лоэну сигнал следовать за ней.       Пока они идут вдоль песчаного побережья, на глади озера уже виднеются отражения звёзд, город окрашивается фиолетово-синим, медленно погружаясь в ночную тьму, а ветер нежно убаюкивает жителей. Его колыбель дополняется щебетом лесных птиц, пока не раздаётся такой же мелодичный и немного игривый голос Дисы:       — К слову, ты угадал. Я ведь и вправду альв.       Лоэн улыбается своей маленькой победе. Она похожа на загадку, которую он непременно хочет разгадать. Вопросы, которые снежным комом копились у него в голове, наконец-то могут получить свой ответ. И он решает воспользоваться этим моментом:       — Если ты из Нод-Края, то что ты делаешь в Мондштадте? Я слышал, альвы не покидают свои земли.       — Я здесь из-за вина.       — Вина?       Услышав прекратившийся позади звук шагов, альв оборачивается. На лице Лоэна видно замешательство. Он скрещивает руки и встаёт в стойку, упрямо дожидаясь от неё объяснений.       — Это долгая история. Я расскажу тебе как-нибудь потом.       Он мысленно делает у себя в голове пометку, чтобы напомнить ей об этом негласном обещании в будущем.       Пляж сменяется каменистой тропой, ведущей вглубь пещеры, освещаемой лишь мягким светом появившейся на небе луны. Шаги Дисы широкие и бесшумные, как у кошки, в то время как Лоэн едва поспевает за ней, всё ещё ощущая слабость от похмелья и ноющие порезы на теле.       — Знаешь, — нарушает она молчание. — Не часто я слышу подобное от людей. А те, от кого слышала, ничем хорошим для них это не закончилось. Надеюсь, ты понимаешь, о чём просишь.       Лоэн ухмыляется, глядя на её ровную идеальную осанку и покачивающееся на бедре Лунное колесо:       — Ты же не собираешься убить меня здесь.       Диса чуть замедляет шаг, оглядываясь на него. Умоляющий и податливый Лоэн ей, конечно, нравится, но и такой он, уверенный в себе, бесстрашный и саркастичный, ей тоже нравится.       — Нет, я просто навечно привяжу тебя к себе.       — Тогда, ладно, я согласен.       Наконец они доходят до небольшого круглого зала, где единственным, что нарушает его пустоту, является огромный плоский валун в центре, на который через отверстие в каменном потолке падает лунный свет. Он напоминает алтарь для жертвоприношений, отчего у Лоэна проходит холодок по спине. Неужели она его обманула?       Пока он рассматривает его, Диса проходится по периметру, начерчивая стихией электро линии и непонятные мондштадтовцу символы на альвийском. Пещеру озаряет фиолетовым светом, смешанным с девственно чистым лунным по центру, так, что у Лоэна захватывает дыхание.       — Подойди ко мне, — Диса стоит в центре возле этого валуна, держа в руке свой кинжал.       В его груди не осталось и капли страха — только трепет и абсолютное, граничащее с безумием желание получить своё.       Когда рыцарь подходит к ней, проходя через мерцающие электро символы и буквы, она берёт в руку его левое запястье, сдвигая рукав его рыцарской формы, и проводит по нему кинжалом. Алая кровь капает с его руки прямо на этот камень под лунный свет, зажигаясь фиолетовым свечением, а из уст женщины доносятся слова на неизвестном ему языке:

      — Пусть этот смертный будет связан со мной кровью и силой луны. О, Морозная луна, свяжи судьбу своего дитя с этим смертным.

      Письмена на земле начинают светиться ярче, а запястье Лоэна прожигает резкая боль, сравнимая с ударом электрическим током. На месте пореза изящным браслетом появляется тонкая фиолетовая линия с такими же непонятными ему словами на альвийском – его личная метка, клеймо, что он привязан к альву до конца своей жизни.       Перед глазами начинает темнеть, и он чувствует, как теряет сознание, стоя в этой пещере. Последнее, что он видит перед тем, как упасть на землю – ехидная улыбка Дисы и её горящие фиолетовым глаза.       Лоэн приходит в себя, когда солнце находится на пике. Запах сырости наполняет его грудную клетку, а солнечный свет заливает зал через то же отверстие в потолке, где ночью ярко светила луна.       Поднявшись на ноги, он оглядывается в поисках Дисы. Следы ритуала уже исчезли, как и женщина, с которой он был, оставив его в абсолютном одиночестве. Его взгляд падает на запястье, что обрамляет метка. Прикосновение к ней слегка покалывает пальцы электричеством, а сами буквы начинают мерцать лёгким серебристо-фиолетовым светом. Пока что он не чувствует никаких изменений, разве что, визуальных. Он ожидал, что его разум будет заключён в ловушку, а жизнь перестанет принадлежать ему, но ничего подобного не ощущается. Какая-то часть свободы действий у него всё же осталась.       Он выбирается из пещеры на то же побережье, где они были вчера. Мондштадт всё так же обдувается прохладным ветром, и Лоэн только рад сделать глубокий вдох свежего воздуха.       Вечером этого же дня он заходит в «Долю ангелов», встречающую его терпким запахом вина. За барной стойкой уже во всю хлопочет Дилюк, расставляя на полки новые бутылки. Тело ещё покалывает от ран, но на этот раз его движения более уверенные и свободные, а на лице расплывается широкая довольная улыбка. Теперь он выглядит привычно: собранный и расслабленный, хотя под воротником рубашки всё ещё виднеются свежие синяки со следами тонких женских пальцев, уже давно прижившиеся на его шее. Вице-капитан опускается на стул у бара и вытягивает левую руку, собираясь заказать напиток. Предательский рукав его рубашки слегка задирается, обнажая запястье и метку на нём.       Дилюк, собиравшийся налить излюбленный молодым рыцарем яблочный сидр, не упускает из виду новую маленькую деталь. Его взгляд падает на фиолетовый узор на коже Лоэна. Винодел медленно опускает бутылку с сидром и, скрестив руки на груди, пристально разглядывает клеймо.       — С каких пор ты заинтересовался татуировками? — негромко, чтобы не услышали другие посетители, спрашивает Дилюк. В его алых глазах проскальзывает редкое для него удивление. — Что это на тебе?       Лоэн понимает, о чём тот говорит, когда собственный взгляд падает на его протянутое тонкое запястье.       — О, это... — он хотел было рассказать про метку, как на её месте резко проходится разряд тока, будто она живая и может слышать. Видимо, ей не нравится, что он готов так легко раскрыть все секреты. — Да так, решил немного украсить своё тело одной, а то скучно было.       Значит, вот, как работает ограничение его свободы. Ему нельзя раскрывать ни личность Дисы, ни её тайны. Она может слышать или чувствовать его мысли даже на расстоянии. Возможно, она даже может отслеживать его местоположение. А может, она просто услышала его со второго этажа таверны? Он поднимает голову, пытаясь заглянуть на второй этаж, будто проверяет свою догадку.       — Её здесь нет, — слышит он голос Дилюка, отвечающий на его внутренний вопрос.       Он понимает, что теперь его слова и, скорее всего, действия, будут контролироваться ей по её усмотрению. В принципе, это не так уж и плохо, он привык к подобному, будучи в Ордо Фавониус.       Лоэн лениво усмехается такому открытию и опускает рукав рубашки, скрывая мерцающее клеймо от чужих глаз, и мягко касается запястья сквозь ткань. Погружённый в мысли о Дисе он отпивает яблочный сидр из кружки. Кисло-сладкий вкус яблок приятно ощущается на языке, но всё же, чувствовать её винные поцелуи гораздо приятнее.