Запретная любовь

Четыре дня после того разговора прошли как в замедленной съёмке. Сора вернулась к Акире, легла на диван и уставилась в потолок. Она не плакала. Не улыбалась. Просто лежала и смотрела в одну точку. Акира не лезла. Она понимала: Соре нужно время, чтобы переварить встречу. — Ты станешь к нему возвращаться? — спросила Акира вечером. — Не знаю. — Он ждёт. — Знаю. — Ты сама хочешь вернуться? Сора молчала. Хотела. Но боялась. Боялась, что если вернётся, то потеряет себя окончательно. Боялась, что Харука воспримет это как слабость. Боялась, что они снова начнут ссориться. Боялась, что она снова превратится в чудовище. На второй день она не выходила из комнаты. Сидела в телефоне, листала их старые фото. Харука обнимает её. Харука смеётся. Харука смотрит на неё с любовью. Тогда. До Нао. До всего. «Почему мы не можем вернуть то время?» — думала Сора. — «Почему я не могу забыть?» На третий день Акира сказала: — Если ты не вернёшься к нему, я выгоню тебя. — Куда? — Не знаю. На вокзал. К тёте. Куда угодно. Но ты не можешь жить в прошлом вечно. — Я не живу в прошлом. Я пытаюсь выжить. — Выживают в бою. А ты прячешься. Сора закусила губу. Акира была права. Как всегда. На четвёртый день Сора собрала вещи. Немного. Только самое нужное. Остальное оставила у Акиры — на всякий случай. — Если что — я здесь, — сказала Акира. — Но надеюсь, что не понадобится. — Спасибо, — Сора обняла её. — За всё. — Иди уже. Не тяни. Сора вышла на улицу. Солнце светило ярко, но ей было холодно. Она не убегала. Харука открыл дверь через три секунды после звонка. Будто стоял у входа. Он не улыбнулся. Не сказал «привет». Просто смотрел на неё. — Я вернулась, — сказала Сора. — Я вижу. — Ненадолго. Поживу пока. — Хорошо. Она зашла. Сняла туфли. Прошла в свою комнату. Всё было как прежде. Чисто. Прибрано. Харука мыл полы каждый день. Пыль вытирал. Проветривал. Боялся, что она вернётся и будет душно. Сора положила вещи на кровать. Села. Осмотрелась. Вроде та же комната. Но не та. Что-то изменилось. Воздух. Или она сама. Харука стоял в дверях. — Хочешь есть? — спросил он. — Нет. — Чай? — Нет. — Тогда я пойду. — Иди. Он ушёл. Сора осталась одна. Слышала, как он гремит посудой на кухне. Как открывает холодильник. Как наливает воду. Она сидела и слушала. И ничего не чувствовала. Вечером они поужинали в тишине. Харука приготовил рис и рыбу. Сора ела механически, не чувствуя вкуса. Он смотрел на неё, хотел что-то сказать, но не решался. Тишина резала уши. — Спасибо, — сказала Сора, когда доела. — Не за что. Она убрала посуду в раковину и пошла в свою комнату. Закрыла дверь. Не на замок. Но закрыла. Они жили как соседи по квартире. Утром Харука уходил в школу. Сора оставалась дома. Он оставлял ей завтрак на столе. Она ела. Мыла посуду. Смотрела телевизор. Не выходила на улицу. Когда Харука возвращался, они говорили только по делу. — Ты ела? — Да. — Тебе что-то нужно? — Нет. — Я буду в своей комнате. — Хорошо. Никаких «как дела». Никаких «я скучаю». Никаких «прости». Слова застряли в горле у обоих. На второй день после переезда Харука принёс ей чай в комнату. Поставил на стол. Сора сидела на кровати, читала книгу. Не подняла головы. — Можно? — спросил он. — Что? — Посидеть с тобой. — Зачем? — Просто. Она пожала плечами. Он сел на край кровати. Они молчали. Минуту. Две. Пять. Сора перелистывала страницы, но не читала. — Сора, — позвал он. — Что? — Я не знаю, как это исправить. — Никак. — Не может быть, чтобы никак. — Может. Сейчас — никак. Может, потом. Не знаю. — А что мне делать? — Ждать. — Я устал ждать. — А я устала от того, что ты меня предал. Так что мы квиты. Харука замолчал. Потом встал и ушёл. Сора осталась одна. Книга упала на пол. Она не подняла. На третий день случилось кое-что. Сора вышла на кухню за водой и столкнулась с Харукой в дверях. Они замерли. Лицом к лицу. Дыхание перехватило. — Извини, — сказал Харука, отступая. — Ничего. Она прошла мимо. Но он схватил её за руку. Легко. Не больно. Просто остановил. — Сора, — сказал он. — Отпусти. — Не отпущу. — Отпусти, я сказала. Она вырвала руку. Посмотрела на него с вызовом. — Ты не имеешь права трогать меня без спроса. — А ты имеешь право молчать четыре дня? — Имею, — сказала она. — Я имею право на всё. Потому что ты первый нарушил правила. — Какие правила? — Доверие. Ты обещал, что не посмотришь на других. А сам... сам ушёл в кладовку с Нао. — Я не уходил. Это она пришла. — Ты не оттолкнул её. — Я растерялся! Сколько раз повторять? — А я растерялась, когда увидела нас в зеркале после всего, что случилось. Харука замолчал. Не нашёл слов. Сора отвернулась, налила воды и ушла в комнату. Хлопнула дверью. На этот раз — на замок. Ночью Сора не спала. Лежала в темноте, смотрела на луну. Чувствовала, что Харука тоже не спит. Слышала, как он ходит по коридору. Останавливается у её двери. Потом уходит. И так несколько раз. «Зачем он подходит? — думала она. — Боится, что я сбегу? Хочет извиниться? Или просто не может спать?» Она не знала. И не хотела знать. Закрыла глаза. Но сон не шёл. На четвёртый день после переезда Сора встала раньше Харуки. Приготовила завтрак. Рис. Яйцо. Мисо-суп. Как мама когда-то учила. Харука вышел на кухню, удивился. — Ты готовила? — Да. — Зачем? — Не голодному не понять. Он сел за стол. Ел молча. Сора сидела напротив, смотрела на него. Ей было странно видеть его таким — уставшим, но спокойным. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Он доел, убрал посуду. Сора хотела уйти, но он снова её позвал. — Сора, посиди со мной. Пожалуйста. Она села. Снова на кухне. Снова тишина. — Я хочу сказать кое-что, — начал он. — Я слушаю. — Я не оправдываюсь. Я просто говорю. Я был дураком. Я должен был оттолкнуть Нао. Сразу. Как только она меня поцеловала. Я должен был сказать «нет». Но я растерялся. Я не ожидал. И я не знал, что она придёт в ту кладовку. Я не звал её. — Но ты не ушёл. — Не ушёл. Потому что я слабый. Потому что мне было приятно внимание. Потому что я устал от твоей грубости, твоих вечных «отстань», «не трогай». Сора замерла. — Что? — Да, — сказал Харука. — Ты грубила мне каждый день. Каждый час. Я чувствовал, что ты не рада мне. Что ты изнываешь от моего присутствия. — И поэтому ты пошёл к ней? — Не поэтому. Я никуда не ходил. Но когда она пришла... я почувствовал, что нужен кому-то. Что меня хотят. Без условий. Без оскорблений. Сора сжала кружку. Пальцы побелели. — Ты считаешь, что это моя вина? — Нет, — он покачал головой. — Я считаю, что виноваты оба. Я — за слабость. Ты — за холодность. Сора смотрела на него долгим взглядом. Внутри бурлило. Хотелось кричать, бить посуду, рвать на себе волосы. Но она сдержалась. — Ты прав, — сказала она наконец. Харука не ожидал. — Что? — Я была холодной. Грубой. Злой. Я не умела говорить «люблю». Не умела быть нежной. Я думала, что если покажу слабость, ты перестанешь меня уважать. — А теперь? — А теперь я поняла, что слабость — это не про нежность. Слабость — это бояться её показать. Они молчали. Смотрели друг на друга. Впервые без злости. Без обиды. Просто смотрели. — Что нам делать? — спросил Харука. — Я не знаю, — призналась Сора. — Хочется сказать «давай забудем всё и начнём сначала». Но я не могу забыть. — Я тоже. — Тогда будем жить с этим. Вместе. Или порознь. Я пока не решила. — Будешь жить здесь? — Да. Пока. Но мы не вместе, Харука. Ты понял? Мы просто люди, которые живут в одной квартире. — Я понял. Она встала. Убрала кружку. Ушла в свою комнату. Но теперь — не закрыла дверь. Харука заметил. И улыбнулся. Первый раз за много дней. Сора лежала на кровати, смотрела в потолок. Дверь была открыта. Она слышала, как Харука ходит по квартире. Как он пылесосит. Как моет окна. Обычные домашние дела. Но ей казалось, что она слышит что-то большее. Попытку. Жест. Маленький шаг навстречу. Она не знала, как долго это будет продолжаться. Неделю. Месяц. Год. Но знала, что пока не готова простить. И имела на это право. Вечером они снова ужинали в тишине. Но тишина была другой. Не враждебной. Не ледяной. Скорее — усталой. Как после долгой болезни. — Сора, — сказал Харука. — М? — Я рад, что ты вернулась. Она промолчала. Но внутри что-то дрогнуло. Маленькая трещина в стене, которую она строила четыре дня. Она не сказала «я тоже». Не сказала «я скучала». Не сказала «я люблю». Но Харука видел её глаза. И этого было достаточно. Они разошлись по комнатам. Сора не закрыла дверь. Харука тоже. Им предстоял долгий путь. Слишком долгий. Но они сделали первый шаг. Маленький. Хрупкий. И это уже было начало. Начало конца боли. Или начало новой боли. Сора не знала. Но она была готова узнать.