Запретная любовь

Три дня прошли как в тумане. Слухи расползались по школе со скоростью лесного пожара. Кто-то сказал, что видел Нао с парнем из старшей школы. Кто-то — что она брала деньги у одноклассниц и не возвращала. Кто-то — что её выгнали из прошлой школы за драку. Кто-то — что она приставала к учителю физкультуры. Правда не имела значения. Важно было то, что люди верили. Им нравилось верить. Это делало их жизнь интереснее. Нао перестали заговаривать. Её столик в столовой опустел. Даже те, кто ещё неделю назад смеялись с ней вместе, теперь отворачивались и делали вид, что не замечают. Девочки, которые раньше брали у неё списывать, теперь переходили на другую сторону коридора, когда видели её. — Ты слышала про эту Нао? — шептались они на перемене. — Конечно. Она ещё и на преподавателей засматривается. — Говорят, у неё в прошлой школе был роман с завучем. — От неё одни проблемы. Сора сидела на подоконнике, листала телефон и делала вид, что не слышит. Наушники были в ушах, но музыка не играла. Она слышала каждое слово. И это грело её. Странное, больное тепло. «Они поверили, — думала Сора. — Так быстро. Никто даже не спросил, правда ли это». Она знала, что это она запустила механизм. Юка сделала своё дело быстро и чисто. Никто не спрашивал, откуда взялись слухи. Никто не проверял. Потому что людям нравится верить в плохое. Потому что плохое — это интересно. Потому что чужая боль развлекает. На второй перемене Сора вышла в коридор. Нао стояла у окна одна. Смотрела на улицу пустыми глазами. Рядом никого. Даже тень её казалась одинокой. Сора прошла мимо. Не оглянулась. Не сказала ни слова. Но что-то заставило её замедлить шаг. — Сора, — позвала Нао. Она остановилась. Не обернулась. — Что? — Это ты, да? — голос Нао был тихим, но ровным. Без истерики. Без слёз. Только усталость. — Ты распустила эти слухи? — С чего ты взяла? — Больше некому. Никому другому я не перешла дорогу. Сора повернулась. Посмотрела на Нао. Та не плакала. Глаза были красными, но слёз не было. Она выплакала их ночью. Или утром. Или вчера. — Если ты думаешь, что я это сделала, докажи, — сказала Сора. — А пока отстань. И не подходи ко мне больше. — Я не подойду, — сказала Нао. — Но знай: ты не победила. Я не уйду. Не из-за упрямства. А потому что если я уйду, ты поймёшь, что так можно поступать с людьми. А так нельзя. Сора усмехнулась. — Умные слова, — сказала она. — Но они ничего не меняют. Она ушла. Нао осталась стоять у окна. Смотрела на пустую улицу. Харука заметил что-то неладное на третий день. Он сидел за партой, смотрел, как Нао заходит в класс. Никто с ней не здоровался. Даже те, кто сидел рядом, — отодвинулись. Нао села одна на последнюю парту. Опустила голову. Её плечи поникли. Харука обернулся. Посмотрел на одноклассника. — Что происходит? — спросил он. — Ты не слышал? Про Нао всякое говорят. — Какое всякое? — Ну... что она в прошлой школе из-за неё отчислили двух девочек. Что она спала с учителями. Что она воровала деньги. — Это слухи, — перебил Харука. — Нао не такая. Я знаю её с детства. — Я ничего не говорю, — одноклассник поднял руки и отошёл. Ему не нужны были проблемы. Харука обернулся. Посмотрел на Сору. Она сидела у окна, смотрела в телефон. Лицо не выражало ничего. Слишком ничего. Будто маска. Он встал, подошёл к ней. — Сора. Она не подняла головы. — Что? — Ты знаешь, что говорят про Нао? — Слышала краем уха. — И что думаешь? — Ничего, — она наконец подняла глаза. — Мне всё равно. — Её травят. — Не мои проблемы. Харука сжал челюсть. Хотел сказать что-то резкое, но сдержался. Не в коридоре. Не при всех. — Странно, — сказал он тише. — Слухи появились после того, как вы с ней поговорили в коридоре. Ты и она. Никого больше. — Я с ней не разговаривала. — Я видел. — Мало ли что ты видел, — Сора встала. — У меня нет времени на твои допросы. И вообще, почему ты защищаешь её? Она тебе кто? — Она моя подруга. — Подруга? — Сора усмехнулась. — После того, что было в кладовке? Сучка с номером в твоём телефоне — это не подруга. Харука побледнел. — Не смей так говорить о ней. — А то что? — Сора посмотрела ему в глаза. — Ударишь меня? При всех? Давай, покажи, какой ты защитник. Она ушла. Харука смотрел ей вслед. На обеде Харука сел рядом с Нао. В столовой было шумно, но вокруг них образовалась пустота. Никто не подходил. Никто не смотрел. Будто они были заражёнными. — Как ты? — спросил Харука. — Нормально, — Нао ковыряла вилкой салат. — Привыкаю. — К чему? — К тому, что я изгой. К тому, что надо мной смеются. К тому, что мою парту исписали гадостями. — Ты не изгой. — Посмотри вокруг, — она кивнула на пустые стулья. — Никто не хочет со мной сидеть. Никто не хочет говорить. Даже учителя смотрят с подозрением. — Я хочу. Нао подняла глаза. Улыбнулась. Слабо, но улыбнулась. Солнечный свет из окна упал на её лицо, и Харука подумал, что она красивая. По-настоящему. Не такая, как Сора. Другая. — Спасибо, — сказала она. — Знаешь, откуда эти слухи? — спросил Харука. — Догадываюсь. — Откуда? Нао помолчала. Посмотрела в окно. — Я не хочу говорить, — сказала она. — Потому что если скажу — ты не поверишь. Или поверишь, и тогда всё рухнет. — Что рухнет? — Ваша семья. Ваши отношения. Ты и Сора. Всё, что у вас было. — Нао... — Пожалуйста, не спрашивай, — она встала. — Мне нужно в класс. Я не хочу опаздывать. У меня и так достаточно проблем. Она ушла. Харука остался сидеть один. Смотрел на её тарелку с нетронутой едой. Вечером Харука вернулся домой раньше Соры. Она пришла через час. Сняла туфли, прошла на кухню. Он сидел за столом, не пил чай, не ел. Просто сидел. — Где ты была? — спросил он. — Гуляла. — Одна? — Да. — Почему ты не берёшь трубку? Я звонил три раза. — Телефон разрядился. Харука смотрел на неё. Она стояла спиной, наливала чай. Руки не дрожали. Голос был ровным. Слишком ровным. — Сора, — сказал он. — Что? — Ты знаешь что-то про слухи? Ты имеешь к ним отношение? Она замерла на секунду. Меньше секунды. Но он заметил. — То есть? — спросила она, не оборачиваясь. — Слухи про Нао. Они появились слишком внезапно. Кому-то выгодно, чтобы её травили. Чтобы она ушла. — И ты думаешь, что это я? — Я не знаю. Поэтому спрашиваю. Сора повернулась. Посмотрела на него. В её глазах не было ни страха, ни вины. Только холод. — Нет, — сказала она. — Я не имею к этому никакого отношения. — Ты не врёшь? — А ты поверишь, если я скажу, что нет? Харука молчал. Потому что не знал, что ответить. — Вот видишь, — Сора поставила чашку на стол. — Ты уже решил, что я виновата. Зачем тогда спрашиваешь? Чтобы я оправдывалась? Чтобы унизилась? Она вышла из кухни. Закрылась в своей комнате. Харука слышал, как щёлкнул замок. Следующие дни ситуация ухудшалась. Нао перестали замечать. Учителя делали вид, что не видят. Одноклассники отворачивались, когда она проходила мимо. Кто-то нарисовал на её столе обидную надпись маркером. Она стёрла, но на следующий день появилась новая. Ещё хуже. На стене туалета кто-то написал её имя и слово, которое Сора не хотела повторять даже в мыслях. Харука заступался постоянно. Он садился рядом с Нао в столовой, разговаривал с ней на переменах, провожал до дома. Но он не мог быть рядом 24/7. Не мог закрыть её от каждого взгляда. Не мог стереть каждую надпись. — Почему ты это делаешь? — спросила Нао, когда они шли по коридору. — Что? — Заступаешься за меня. Твоя сестра не одобрит. Ты же знаешь, как она ревнует. — Сора не лезет в мои дела. — Она ревнует, — повторила Нао. — И эта ревность разрушает всё вокруг. — Я поговорю с ней. — Бесполезно, — Нао покачала головой. — Ты не понимаешь. Твоя сестра... она опасна. Когда она что-то решила, её не остановить. — Нао... — Я не шучу, — Нао посмотрела ему в глаза. — Я знаю, что это она. Я не знаю, как, но это она. Слухи появились не из ниоткуда. — Докажи. — Не могу. — Тогда не говори того, в чём не уверена. Нао замолчала. Они дошли до её класса. Она остановилась у двери. — Харука, — сказала она. — Да? — Будь осторожен. С ней. Ты не знаешь, на что она способна. Она зашла в класс. Харука остался в коридоре. В пятницу Сора шла по коридору после уроков. Она была одна. Все разошлись. Вдруг из-за угла вышел Харука. Он преградил ей путь. — Нам нужно поговорить, — сказал он. — Не сейчас. — Сейчас. Он взял её за руку и отвёл в пустой класс. Закрыл дверь. Сора вырвала руку, но не ушла. — Что ты хочешь? — спросила она. — Я разговаривал с Юкой, — сказал Харука. Сора замерла. Внутри всё оборвалось. — Она рассказала всё. Про то, что ты приходила к ней. Про то, что просила убрать Нао из школы. Про деньги. Про слухи. — Она врёт, — сказала Сора. — Я никогда... — Хватит врать мне, — голос Харуки стал жёстче. Он почти кричал. — Я устал от твоей лжи. Ты разрушаешь жизнь человека из-за того, что ревнуешь? Ты платишь деньги, чтобы её травили? Ты отдаёшь себе отчёт, что делаешь? — Я ничего не разрушаю, — Сора сжала кулаки. Голос дрожал, но она держалась. — Она сама виновата. Не надо было лезть к тебе. Не надо было целовать. Не надо было вставать между нами. — Она поцеловала меня один раз. Один раз, Сора. И ты готова уничтожить её за это? — Ты не оттолкнул её. — Я растерялся! — Одно и то же оправдание! — закричала Сора. — Ты всегда растерян. Всегда не понимаешь. Всегда не виноват. А я — чудовище. Да? — Сора... — Что теперь скажешь? — она смотрела на него с вызовом. — Что я плохая? Что я чудовище? Что я не достойна твоей любви? Я знаю. Я знаю всё это. Но я не позволю ей забрать тебя. Никому не позволю. — Никто меня не забирает. — Ты смотришь на неё. Ты трогаешь её. Ты сидишь с ней в столовой. Ты стал чужим. Ты не мой брат. Ты чужой человек, который живёт в одной квартире и спит с другой. — Я пытаюсь защитить человека, которого травят. — Из-за меня. — Да, — сказал Харука. — Из-за тебя. Потому что ты не можешь справиться со своей ревностью. Потому что ты выбрала ненависть вместо того, чтобы поговорить со мной. Сора замолчала. Слова ударили больнее, чем если бы он ударил. — Скажи, что мне делать, — сказал Харука. — Как нам остановить это? — Никак, — Сора отвернулась. — Поздно. — Не поздно. Ты можешь пойти к директору и признаться. Сказать, что слухи ложные. Что ты их придумала. Что Нао не виновата. — Меня отчислят. — Почему ты думаешь только о себе? — Потому что у меня никого нет, кроме себя! — закричала Сора. — Ты меня предал. Ты выбрал её. Я осталась одна. И я борюсь, как могу. — Это не борьба, — сказал Харука. — Это разрушение. Ты разрушаешь не Нао. Ты разрушаешь себя. Посмотри на себя. Ты стала тем, кого ненавидишь. — Какая разница. Он подошёл ближе. Взял её за плечи. Сора дёрнулась, но он не отпустил. — Посмотри на меня, — сказал он. Сора подняла голову. Глаза были полны слёз, но она не плакала. Не при нём. Никогда. — Прекрати это, — сказал он. — Пожалуйста. Прекрати. Ради меня. Ради нас. Ради того, что у нас было. — Нет никаких нас, — прошептала Сора. — Ты убил их, когда позволил ей поцеловать тебя. — Я не целовал. — Не важно. Ты позволил. Это то же самое. Она оттолкнула его руки. — Я не пойду к директору, — сказала она. — И ты не можешь меня заставить. — Тогда я скажу сам, — ответил Харука. — Я расскажу всё. Про Юку. Про деньги. Про слухи. Про то, что ты сделала. — И тебя отчислят вместе со мной. За соучастие. Ты знаешь, какие у нас правила. — Мне всё равно. Сора посмотрела на него. В его глазах было что-то новое. Решимость. Она не видела такой раньше. — Ты правда готов пожертвовать собой ради неё? — спросила она. — Не ради неё. Ради правды. Ради того, чтобы ты поняла, что так нельзя. — Правды не существует. — Я знаю, — сказал Харука. — Но я хотя бы попробую. Он развернулся и вышел из класса. Дверь хлопнула. Сора осталась одна. Прислонилась к стене. Сползла на пол. В груди было пусто. Глаза были сухими. «Что теперь скажешь?» — спросила она себя. Ответа не было. Только тишина. Только холод. Только осколки того, что когда-то было её сердцем. Она не знала, что будет завтра. Не знала, сдержит ли Харука слово. Не знала, выживет ли её ненависть после того, как он уйдёт. Знала только одно: она зашла слишком далеко. И обратной дороги нет. Сора сидела на полу пустого класса и слушала, как за окном шумит ветер. Ей казалось, что она слышит голос Нао: «Я не уйду». И голос Харуки: «Я расскажу всё». Она закрыла глаза. «Что теперь скажешь?» — прошептала она. Никто не ответил. Только ветер. Только стук её разбитого сердца.