Запретная любовь

День близился к вечеру. Они вернулись домой из города, и Сора сразу ушла в свою комнату. Не потому что устала. Потому что не знала, как быть рядом с Харукой после того, что он сказал в парке. «Потому что люблю тебя». Эти слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Сора смотрела в потолок и не могла успокоиться. Сердце колотилось быстрее, чем обычно. На лбу выступила испарина. Она ненавидела это чувство. Когда тело не слушается. Когда мысли путаются. Когда единственное, чего хочется, — пойти к нему в комнату и... — Нет, — сказала она себе вслух. — Не думай об этом. Она встала с кровати, подошла к окну. За окном садилось солнце. Небо было красным. В деревне было тихо. Только цикады стрекотали и где-то вдалеке лаяла собака. Харука постучал в дверь. — Сора, ужин готов. — Не хочу, — ответила она. — Ты ничего не ела с утра. — Я сказала, что не хочу. — Выходи, — голос был спокойным, но настойчивым. — Не заставляй меня заходить. Сора скривилась. Он всегда так делал. Не давил, но и не отступал. Она сдалась. Открыла дверь и прошла мимо него на кухню, даже не взглянув. — Вечно ты со своей заботой, — буркнула она. — А кто о тебе позаботится, если не я? — Никто. И не надо. Она села за стол. Харука поставил перед ней тарелку с рисом и рыбой. Сора взяла палочки, начала есть. Молча. Быстро. Ей хотелось поскорее закончить и уйти обратно, в свою комнату, под одеяло, в темноту. Но Харука сел напротив и не уходил. — Ты чего на меня уставился? — спросила она. — Любуюсь. — Прекрати. — Не могу. Ты красивая, когда злишься. — Я всегда злюсь. — Знаю. И каждый раз красивая. Сора поперхнулась рисом. Закашлялась. Харука протянул ей воду. Она отпила и уставилась в тарелку. — Ты бесишь меня. — Я знаю. — Если ты думаешь, что после твоих слов в парке всё станет по-другому, то нет. Не станет. — А как должно стать? — спросил он. — Никак. Я не собираюсь ничего менять. — Я и не прошу тебя меняться, — сказал он тихо. — Просто прошу быть рядом. Сора молчала. Доела ужин. Встала из-за стола. Убрала посуду в раковину и, не сказав ни слова, ушла в свою комнату. Ночь наступила быстро. Сора лежала в темноте и смотрела на луну в окне. Она не спала. Не могла заснуть. В голове было слишком много мыслей. Все они были о нём. О Харуке. О детстве. О том, как он всегда был рядом. Как защищал. Как смотрел. Как говорил «люблю». Она не выдержала. Встала. Накинула кофту. Вышла в коридор. Комната Харуки была в конце. Свет не горел. Наверное, спал. Сора постояла у его двери минуту. Другую. Потом открыла и зашла. Не спрашивая. Не стуча. Харука лежал на кровати, смотрел на неё. Не удивился. — Не спится? — спросил он. — Не твоё дело. — Тогда зачем пришла? Сора молчала. Стояла у двери, вцепившись в край кофты. Она хотела сказать что-то грубое, оттолкнуть его, как делала всегда. Но язык не поворачивался. — Я пришла, потому что... — начала она и замолчала. — Потому что? — Потому что ты идиот. Она подошла к кровати. Села на край. Смотрела в пол. — Харука, — сказала она шёпотом. — М? — Ты правда меня любишь? — Правда. — Даже такую грубую и злую, которая вечно на тебя орёт? — Даже такую. Сора подняла глаза. В темноте его глаза блестели. Она не видела лица, но чувствовала, что он улыбается. — Я не умею быть мягкой, — сказала она. — Я не умею говорить красиво. Не умею признаваться. Не умею... не бояться. — Я знаю. — И всё равно? — И всё равно. Она протянула руку. Дотронулась до его щеки. Пальцы дрожали. — Не бросай меня, — прошептала она. — Пожалуйста. — Никогда. Харука притянул её к себе. Сора не сопротивлялась. Не сказала «отстань». Не грубила. Она просто закрыла глаза и уткнулась лицом в его плечо. — Я боюсь, — сказала она. — Чего? — Всего. Завтрашнего дня. Людей. Тех, кто может нас разлучить. Себя. — Не бойся, — он обнял её крепче. — Я рядом. Сора не ответила. Внутри неё что-то щёлкнуло. Барьер, который она строила годами, треснул. И она решила — хватит. Хватит бояться. Хватит прятаться. Хватит убегать. Она подняла голову. Посмотрела в его глаза. — Харука... — Что? — Я хочу, чтобы ты остался со мной. Навсегда. — Я и так останусь. — Нет, — она покачала головой. — Я хочу... по-настоящему. Он понял. По глазам понял. По голосу. По дрожи в пальцах. — Ты уверена? — спросил он. — Никогда не была в чём-то так уверена. Харука не стал больше спрашивать. Он повалил Сору на кровать, сделав её снизу, после чего нежно поцеловал в губы. Сора в таком положении казалась очень уязвимой. Растрёпанные белые волосы, которые лежали по всей кровати, её жадный взгляд, даже дрожь в её руках выдавала это желание. — Не смотри на меня так... — сказала Сора. — Не могу. Ты милая. — ответил Харука, поглаживая её талию. — Заткнись... — огрызнулась Сора, услышав комплимент в свою сторону. Харука лишь улыбнулся. Он начал стягивать одежду с Соры, пока она сильно краснела от этого, хоть и старалась сдерживать смущение. — Холодно, — сказала Сора, отведя взгляд от Харуки. — Это пока что, — ответил Харука, улыбнувшись. Тем временем Сора уже была полностью голой перед ним. Инстинктивно она пыталась закрыть руками интимные участки своего тела, но Харука не дал. Он поднял её руки над головой и начал держать их одной рукой вместе. — Ты идиот. — фыркнула Сора. — Возможно, — улыбнулся он. Спустя мгновение Харука коснулся пальцами киски Соры. Туда, куда никто ещё ни разу не попадал. Сора от неожиданности издала короткий и резкий стон, закрыв глаза. Харука, услышав стон Соры, кажется, возбудился ещё больше. Он медленно вошёл двумя пальцами внутрь неё, от чего Сора слегка извивалась от удовольствия, но он продолжал, несмотря на стоны, которые уже отчаянно вырывались из уст Соры. Мысль о том, что твой родной брат трахает тебя пальцами, возбуждала Сору. И, кажется, от этого она была на пределе. Когда Харука вставил пальцы во всю длину, Сора издала самый протяжный стон и откинула слегка голову назад. — Стой... — сказала Сора. Её голос дрожал от удовольствия, она выглядела запыхавшейся, а небольшие скопления пота сияли на её лице. Харука всё понял. Он высунул пальцы, после чего нежно поцеловал Сору в губы. Его язык бродил в её рту как чужой. Сора не оттолкнула его, а наоборот. Она ответила тем же, она прижала его к себе, не желая отпускать. После того, как поцелуй оборвался, Харука повис над ней и посмотрел на неё. — Отвернись. — фыркнула Сора, увидев его взгляд. — Сора, я собираюсь сделать то, что мы оба хотели... Ты готова? — спросил Харука, ожидая её ответа. — Ты идиот. Надо было спрашивать это тогда, когда мы были ещё в одежде. Харука лишь улыбнулся. Он спустил с себя штаны, а после них и трусы. Его член уже был довольно большим от возбуждения. Сора, увидев член своего же брата, сильно покраснела и отвернулась, не в силах даже взглянуть на него теперь. Харука прислонил член ко входу в киску Соры, после чего снова посмотрел на неё. — Будет больно. Ты уверена? Сора лишь немного скривилась, но понимала, что это будет только один раз. — Давай уже, дурак. Харука аккуратно и нежно начал входить в Сору. Резкая и сильная боль пронзила её, от чего она вскрикнула. — Больно... — Я буду двигаться медленно, чтобы ты приспособилась к размеру. Он замедлился и начал очень медленно двигаться внутри Соры. По её лицу было видно, что ей всё ещё больно, но эта боль скоро утихнет. Постепенно Харука ускорялся, и Сора начинала всё нежнее стонать. Уже от удовольствия. Пока он двигался, он нежно сжал грудь Соры, которая была третьего размера. Она была мягкой и гладкой, что только больше возбуждало. После нескольких минут страстного секса Харука начал тяжело дышать. Он всё больше ускорял свои движения, словно спешил куда-то. Сора всё громче стонала, хоть и пыталась подавлять этот шум. Тем временем Харука не выдержал и извергся на живот Соре, протяжно простонав. — Ты придурок. — Это лучше беременности. — ответил Харука, улыбнувшись. После чего он оделся, взял влажные салфетки и вытер улики. Они переоделись в пижамы и уснули прямо в его комнате, обнимая друг друга. На следующее утро солнце светило прямо в глаза. Сора проснулась от того, что кто-то гладил её по волосам. Она не открывала глаза. Не хотела просыпаться. Тело было тяжёлым, но не от усталости. От чего-то другого. Она чувствовала тепло. Рядом. Везде. — Доброе утро, — сказал Харука тихо. — Не доброе, — привычно ответила она. Но голос был не грубым. Сонным. Мягким. — Ты спала хорошо? — Не твоё дело. — Моё, — он улыбнулся. — Теперь всё, что с тобой происходит, — моё дело. Сора открыла глаза. Села на кровати, натянула одеяло на грудь. Волосы растрепались, щёки горели. — Не смотри на меня так, — сказала она. — Как? — Как дурак. — А я и есть дурак. Влюблённый дурак. Сора хотела сказать что-то колкое, но язык не повернулся. Вместо этого она просто отвернулась к окну. — Ты пожалеешь? — спросила она тихо. — О чём? — О том, что было вчера. — Нет, — он сел рядом. — Никогда. А ты? Сора молчала долго. Потом ответила шёпотом: — Я уже пожалела. Харука замер. Сердце пропустило удар. — Что? — Что не сделала этого раньше, — она повернулась к нему и улыбнулась. Первый раз за долгое время. Не насмешливо. Не через силу. Просто улыбнулась. — Ты улыбаешься, — сказал он удивлённо. — Не привыкай. — Слишком поздно. Она легла обратно на подушку. Прижалась к нему, уткнулась носом в шею. И закрыла глаза. — Харука, — сказала она. — М? — Не уходи. — Куда я денусь? — Никуда. Обещай. — Обещаю. И они лежали так, пока солнце не поднялось высоко. Вместе. Навсегда. Или нет — время покажет. Но сейчас, в эту минуту, Соре не хотелось никуда бежать. Не хотелось грубить. Не хотелось прятаться. Она просто была. С ним. В этом доме. В этом новом утре. И это было больше, чем она когда-либо могла себе представить.