Запретная любовь

Утро началось как обычно. Сора проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Она перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову и попыталась снова заснуть. Не получилось. Харука уже ходил по дому, гремел посудой на кухне. «Вечно он шумит с утра пораньше», — подумала Сора с раздражением. Она села на кровати, поправила растрёпанные волосы и натянула на плечи кофту. Спать больше не хотелось, но и вставать не хотелось тоже. Сора не любила утро. Оно означало, что начинается новый день, а в новом дне всегда было слишком много всего. Разговоры. Люди. Харука, который смотрит на неё своим спокойным взглядом. Она спустилась на кухню. Харука стоял у плиты, жарил яичницу. — Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Не доброе, — буркнула Сора, садясь за стол. — Опять плохо спала? — Тебе какое дело? — Никакого, — он улыбнулся и поставил перед ней тарелку. — Ешь. — Я не хочу. — Сора, завтракать надо. — Не учи меня. Она взяла вилку и начала ковырять яичницу. Есть не хотелось, но Харука стоял напротив и смотрел. Сора вздохнула, откусила кусок и закатила глаза. — Доволен? — Очень, — он сел напротив со своей тарелкой. Они ели в тишине. За окном пели птицы. Где-то лаяла собака. Обычное утро в обычном доме, в обычной деревне. Сора ненавидела эту обычность. Она ненавидела, что всё предсказуемо. Что Харука каждое утро готовит завтрак. Что он смотрит на неё одним и тем же взглядом. Что она не может сказать ему то, что хочет. — Сегодня пойдём в город, — сказал Харука. — Зачем? — Нужно купить продукты. И ещё кое-что. — Что именно? — Сюрприз. Сора подняла глаза. Взглянула на него с подозрением. — Я не люблю сюрпризы. — Знаю. Поэтому я и говорю. — Ты издеваешься? — Немного, — он улыбнулся и убрал тарелку в раковину. Одевалась Сора долго. Не потому что хотела выглядеть красиво. Просто не хотела выходить на улицу. Там были люди. Люди, которые смотрели. Люди, которые могли подойти к Харуке. Люди, которые могли его украсть. «Глупость», — сказала она себе, натягивая лёгкое платье. — «Никто его не украдёт. Он не какой-то предмет». Но внутри всё сжималось. Они вышли из дома в десять утра. Солнце уже жарило вовсю. Дорога в город заняла минут пятнадцать — по тропинке, через поле, мимо старого храма. Сора шла чуть позади, смотрела на спину Харуки и молчала. Он иногда оборачивался, но она отводила взгляд. — Ты чего такая хмурая? — спросил он. — Я всегда такая. — Нет, сегодня хуже. — Отстань. Он не отстал. Просто замедлил шаг и пошёл рядом. Сору это раздражало. Когда он был рядом, она не могла думать. Мысли путались, а язык говорил не то, что надо. В городе было людно. Сора стиснула зубы. Люди ходили туда-сюда, задевали её плечами, не извинялись. Харука взял её за руку. Сора дёрнулась. — Не надо. — Здесь легко потеряться, — сказал он спокойно. — Я не потеряюсь. — Возьми хотя бы за край рукава. Сора фыркнула, но схватилась за его рукав. Маленькая уступка. Крошечная. Харука улыбнулся, но ничего не сказал. Они зашли в продуктовый магазин. Харука взял корзину, начал выбирать овощи, рис, что-то ещё. Сора стояла в стороне, листала телефон. На неё никто не смотрел, но ей казалось, что все смотрят. «Почему я такая?» — думала она. — «Почему я не могу быть нормальной? Почему меня бесит даже когда он дышит рядом?» Потому что она боялась. Боялась, что если будет мягкой, он перестанет её замечать. Если будет доброй — он подумает, что она слабая. Если скажет «я люблю тебя» — он уйдёт. Страх делал её грубой, а грубость — одинокой. — Сора, посмотри, — Харука позвал её к витрине. — Что опять? — Твои любимые конфеты. Привезли свежие. Она подошла, посмотрела. Конфеты были в яркой обёртке, такие, которые она любила в детстве. Сора не покупала их уже год. Дорого. Да и зачем? Не для кого. — Не хочу, — сказала она. — Беру, — Харука положил коробку в корзину. — Я сказала не хочу. — А я сказал беру. — Ты меня бесишь. — Я знаю. Она отвернулась, чтобы он не видел, как в уголках глаз зажглась предательская влажность. Конфеты. Ей семнадцать лет почти, а он покупает ей конфеты, как маленькой. После магазина они пошли в парк. Харука предложил посидеть на лавочке. Сора не отказалась. Ноги гудели. Он открыл коробку, протянул ей конфету. Сора взяла, развернула и положила в рот. Сладко. До боли знакомо. Вкус детства. — Спасибо, — сказала она тихо. Так тихо, что он мог не услышать. Но он услышал. — Пожалуйста, — ответил он. Они сидели в парке, смотрели на фонтан. Дети бегали вокруг, смеялись. Старушка кормила голубей. Обычный день. Скучный. Предсказуемый. — Харука, — сказала Сора. — М? — Почему ты не злишься на меня? Я грублю тебе каждый день. Он задумался. Смотрел на фонтан, на воду, которая переливалась на солнце. — Потому что ты не грубая на самом деле, — сказал он. — Ты просто боишься. — Ничего я не боюсь. — Боишься, — он повернулся к ней. — Боишься, что я уйду. Боишься, что я разлюблю. Боишься, что ты недостаточно хороша. Сора сжала кулаки. Хотела ответить резко, послать его куда подальше, встать и уйти. Но не смогла. Потому что он попал в каждое слово. — Заткнись, — прошептала она. — Не заткнусь. — Ты всегда лезешь туда, куда не надо. — Потому что люблю тебя. Сора замерла. Воздух стал горячим. Она смотрела на свои руки и не могла поднять глаза. — Прекрати, — сказала она. — Не говори таких вещей при людях. — Какая разница, кто слышит? Это правда. — Я ухожу. Она встала и быстро пошла в сторону выхода из парка. Харука не бросился за ней. Он знал, что она остынет. Знал, что через пять минут сама вернётся. И правда. Сора дошла до ворот, постояла там и медленно побрела обратно. Села на лавочку, но с краю, подальше. — Я вернулась не потому, что хочу тебя слушать. — А почему? — спросил он. — Потому что у меня нет ключей от дома, идиот. Харука рассмеялся. Сора хотела злиться, но уголки губ сами поползли вверх. Она спрятала улыбку, отвернулась. — Ты невыносим, — сказала она. — Знаю, — ответил он. Солнце клонилось к закату. Они сидели на лавочке, смотрели на фонтан и молчали. Рядом. Не держась за руки. Не обнимаясь. Просто рядом. Этого было достаточно. Пока достаточно.