Фатальная преданность

Каменные ступени подвала, покрытые скользким слоем серой плесени, уводят их всё глубже под землю, туда, где крики грешного Мейфэр заглушаются толщей фундамента. Факелы в железных кольцах на стенах трещат и коптят, выбрасывая едкий, черный дым. Виконт Рэдклифф спускается первым по узкому коридору. Чонгук идет следом, по-прежнему удерживая Тэхёна за талию, но теперь это движение лишено притворной нежности фаворита — демон держит графа так, словно готов в любую секунду закрыть его от пули или рвануть вперед, кромсая плоть врагов. Лестница заканчивается просторным подземным залом со сводчатым потолком, разделенным железными решетками на несколько секторов. Здесь пахнет сырым железом, застарелым страхом и дешевым мылом. В дальнем углу, за прутьями самой большой клетки, Тэхён замечает силуэты. Маленькие, сжавшиеся в комочки фигуры детей... тех самых, о похищении которых кричали газеты Ист-Энда. Они сидят на грязной соломе, прижавшись друг к другу, их лица испачканы сажей, а в глазах застыл глухой, животный ужас перед визитом очередных «покупателей». Увидев гостей, из тени выходят двое надсмотрщиков — огромные, квадратные портовые громилы с короткими дубинками и заряженными револьверами на поясах. На их лицах нет масок, только тупые, жестокие ухмылки. — Вот они, наши свежие «розы», — шепеляво и с гордостью объявляет виконт Рэдклифф, поворачиваясь к Чонгуку и небрежно указывая своей четырехпалой рукой на клетку с детьми. — Чистый материал, еще не испорченный работой на фабриках. Ну так что скажете, мой взыскательный друг? Какую цену вы готовы предложить за то, чтобы забрать этого синеглазого мальчишку и... подобрать ему кого-то из этих сирот для ваших личных утех? Тэхён чувствует, как внутри него всё закипает. Ледяной покой Сторожевого пса Ее Величества сменяется чистой, беспощадной яростью Кимов. Он делает полшага вперед, вырываясь из хватки Чонгука, и его левая рука с тяжелым сапфировым перстнем ложится на серебряный набалдашник трости. С сухим, хищным щелчком скрытый механизм освобождает клинок. Из трости на полдюйма выдвигается острое, как бритва, тонкое лезвие из дамасской стали. — Цена, которую мы предложим, виконт, вам явно не понравится, — леденящим, абсолютно ровным голосом произносит шестнадцатилетний граф, сбрасывая маску капризного фаворита. Его единственный синий глаз сверкает в полумраке подвала, словно обнаженный клинок. — Ким Тэхён, глава тайной службы королевы. Вы арестованы за измену короне, похищение людей и организацию незаконного культа. Сопротивление бесполезно. Виконт Рэдклифф на секунду застывает, его челюсть смешно отвисает, а маленькие глазки под маской Серебряного Волка расширяются от дикого, неверующего шока. — Ч-что?.. Сторожевой пес?! — взрывается он шепелявым, сорвавшимся на фальцет криком, поспешно отступая за спины своих громил. — Убейте их! Живо убейте обоих! Изрубите в фарш и выбросьте в Темзу! Громилы одновременно хватаются за револьверы, но они слишком медлительны для того, кто стоит за спиной графа. Чонгук делает шаг вперед, заслоняя Тэхёна, и на его губах расцветает пугающая, безумная улыбка истинного чудовища, которому наконец-то разрешили пролить кровь. Время вокруг Чонгука словно замедляет свой ход, превращаясь в густую, вязкую смолу. Один из громил успевает лишь наполовину вытащить револьвер из кожаной кобуры, когда демон срывается с места. Это движение невозможно уловить человеческим глазом — смазанный черный силуэт, пахнущий озоном и чистой, первородной смертью, мгновенно преодолевает разделяющее их расстояние. Белая шелковая перчатка, которую Чонгук вернул на руку секунду назад, с глухим, хрустящим звуком врезается в челюсть первого надсмотрщика. Сила удара такова, что огромного, стодвадцатикилограммового мужчину буквально сносит с ног. Он отлетает назад, ломая спиной деревянный стол с документами, и замертво валится на каменный пол с раздробленным черепом. На стены подвала брызжут темные, багровые капли. Второй громила, взвизгнув от ужаса, вскидывает оружие и дважды стреляет в упор. Оглушительные раскаты пороховых выстрелов бьют по барабанным перепонкам, заполняя подвал едким, сизым дымом. Но пули лишь безвредно свистят сквозь пустоту — Чонгука уже нет там, где он стоял. Демон материализуется прямо за спиной стрелка, словно соткавшись из наползающих теней. Его длинные пальцы мягко, почти нежно ложатся на плечи мужчины. — Слишком медленно, — раздается над самым ухом надсмотрщика бархатный, издевательский шепот, от которого кровь стынет в жилах. — Человеческая плоть — такой несовершенный, неповоротливый инструмент. Короткое, резкое движение рук в белых перчатках — и сухой, отчетливый хруст сломанных шейных позвонков разрывает тишину. Второй охранник падает ничком, как подкошенный мешок, роняя револьвер, который со звоном катится по брусчатке прямо к ногам замершего виконта Рэдклиффа. Вся расправа заняла не более трех секунд. Двое профессиональных портовых убийц были уничтожены голыми руками, без малейших усилий и без единого лишнего вздоха. Тэхён стоит у подножия лестницы, крепко сжимая свою трость-клинок. Его левая рука, украшенная сапфировым перстнем, слегка подрагивает, но не от страха перед врагами, а от того пугающего, гипнотического восторга, который вызывает в нем эта смертоносная грация Чонгука. Демон оборачивается к своему графу. Его черный сюртук безупречен, на нем нет ни единой складки или пятнышка крови, а волосы всё так же идеально лежат. Единственное, что выдает его истинную природу — это антрацитовые глаза, которые сейчас полностью затоплены густой, клубящейся багровой тьмой Ада. Виконт Рэдклифф, шатаясь, отступает назад, пока не упирается спиной в холодные железные прутья клетки с детьми. Дети внутри испуганно пищат, забиваясь в самый дальний угол от этого чудовища в человеческом обличье. Фарфоровая маска Серебряного Волка съехала набок, обнажая бледное, покрытое крупными каплями пота лицо виконта. Его четырехпалая левая рука судорожно скребет по железу решетки, пытаясь найти спасение, которого нет. — Ты... ты не человек... — заикаясь и захлебываясь собственной слюной, шепелявит Рэдклифф, глядя на приближающегося Чонгука. — Д-демон... Пощади... Я отдам всё... Все деньги... всё, что пожелаешь... Чонгук останавливается в паре шагов от него, заложив руки за спину и наклонив голову набок с выражением искреннего, жестокого любопытства. — О, пощада — это не по моей части, виконт, — мягко, с вкрадчивой улыбкой произносит Чон, и его взгляд медленно перемещается на Тэхёна. — Мой граф, это ничтожество полностью в вашей власти. Прикажете мне содрать с него кожу или у вас есть к нему пара вопросов перед тем, как я отправлю его душу на корм адским псам? Тэхён медленно делает несколько шагов вперед. Сухой стук его трости по каменному полу подвала звучит в наступившей тишине смертным приговором. Его лицо, бледное и застывшее, напоминает маску из тончайшего фарфора, и лишь единственный синий глаз горит тем безжалостным, карающим огнем, который заставлял трепетать весь преступный мир Лондона. Шелковая блуза из лионского кружева, еще недавно казавшаяся символом беззащитности, теперь выглядит как вызов — граф Ким стоит посреди крови и трупов, не теряя своего леденящего аристократического величия. Он останавливается прямо перед виконтом Рэдклиффом. Клинок, скрытый в его трости, тускло поблескивает в багровом свете факелов. Тэхён плавно поднимает руку и кончиком тонкого лезвия поддевает край маски Серебряного Волка, срывая ее с лица мужчины. Та со звоном разлетается на мелкие осколки, обнажая трусливое, искаженное животным ужасом лицо аристократа. — Мне не нужны ваши деньги, виконт, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произносит Тэхён. От его прежнего тона капризного фаворита не осталось и следа. — Тайная служба Ее Величества знает о Клубе Серебряной Розы всё. Мне нужно лишь одно имя. Кто стоит за поставками детей? Кто поставляет вам этот «живой товар» из портовых доков Ист-Энда и ставит на них клеймо в виде розы? Имя, Рэдклифф. И у вас есть ровно три секунды, чтобы назвать его, пока мой дворецкий не занялся вашими пальцами. Тем более что их у вас и так немного. Виконт судорожно сглатывает, его маленькие глазки лихорадочно бегают от ледяного лица шестнадцатилетнего графа к застывшей за его плечом фигуре Чонгука. Демон так и стоит, слегка склонив голову вбок, и на его идеальных губах играет ленивая, хищная улыбка. Его антрацитовые глаза, все еще подернутые багровой дымкой Ада, внимательно следят за каждым вздохом жертвы, готовые в любой момент сорваться с цепи по первому приказу хозяина. — Я... я не могу... Он убьет меня... — шепелявит Рэдклифф, задыхаясь от ужаса и вжимаясь спиной в решетку. — Он сожжет мой дом, сотрет мое имя из хроник... Он повсюду... В парламенте, в министерстве... Тэхён делает едва заметное движение кистью, и острие дамасского клинка оставляет тонкую, аккуратную алую царапину на шее виконта. На белое кружево его воротника падает первая капля крови. — Время пошло, виконт, — шепчет Тэхён, наклоняясь ближе. — Одна секунда. Человек, о котором вы говорите, далеко. А Сторожевой пес и его палач стоят прямо перед вами. И поверьте, то, что сделает с вами мой... слуга, покажется вам милосердием по сравнению с любой смертью в человеческом мире. Чонгук! — К вашим услугам, милорд, — глубокий баритон Чона разносится под каменными сводами, и демон делает плавный шаг вперед, протягивая руку в белой перчатке к лицу виконта. Воздух вокруг его ладони начинает видимым образом дрожать и плавиться от потустороннего жара. — Нет! Нет! Пощадите! Я скажу! — истошно взвизгивает Рэдклифф, закрывая лицо покалеченной четырехпалой рукой. — Это маркиз Брэдфорд! Эрнест Брэдфорд из Министерства торговли! Это он контролирует доки и подписывает разрешения на портовые склады! Клеймо в виде розы — это его личный знак! Это всё он... Всё он! Тэхён на секунду замирает, и в его синем глазу проносится тень глубокого, мрачного удовлетворения. Маркиз Брэдфорд. Один из самых влиятельных людей в палате лордов, близкий друг королевской семьи и... один из тех, кто присутствовал на званом вечере Кимов за неделю до того, как их поместье превратилось в пепел. Настоящий организатор культа и, возможно, тот, кто помог направить убийц в его родной дом. Пазл в сознании юного графа наконец-то начинает складываться в единую, страшную картину. — Маркиз Брэдфорд… — Тэхён произносит это имя так, словно пробует на вкус смертельный яд. Его бледные пальцы, украшенные сапфировым перстнем, сжимаются на рукояти до побелевших костяшек. — Гниль оказалась куда выше, чем я думал. Но тем изысканнее будет её вырезать. Граф медленно убирает клинок обратно в ножны-трость. Сухой, четкий щелчок фиксатора ставит точку в допросе. Он разворачивается спиной к хнычущему виконту и смотрит на Чонгука, который всё это время не сводил с него своего гипнотического, багрового взгляда. — Чонгук. Забери у этого ничтожества ключи и открой клетку. Детей нужно вывести через черный ход до того, как сюда прибудет городская полиция. Я не хочу, чтобы Скотленд-Ярд совал свои носы в дела тайной службы. А с виконтом… поступи на свое усмотрение. Он мне больше не нужен. — С величайшим удовольствием, мой лорд, — Чонгук покорно склоняет голову, и на его губах играет зловещая, предвкушающая улыбка. Демон делает лишь один шаг по направлению к Рэдклиффу, как вдруг из глубины подвальных коридоров раздается тяжелый, металлический скрежет. Тэхён резко оборачивается. Виконт Рэдклифф, воспользовавшись секундным замешательством, из последних сил бьет плечом по скрытому в стене рычагу, спрятанному за одной из железных опор. — Вы думали, что так легко уйдете отсюда, проклятые ищейки?! — шепеляво, безумно орет виконт, истерически хохоча. — Если Клуб Серебряной Розы падет, то вы сгорите вместе с ним! Этот подвал — ловушка для таких, как вы! Своды подвала содрогаются. Потолок, сложенный из вековых гранитных плит, покрывается глубокими трещинами. Сверху с оглушительным грохотом посыпались первые осколки камней и вековая пыль. Послышался зловещий гул: тяжелая железная решетка на входе намертво заблокировала путь к лестнице, а из скрытых пазов в потолке начали стремительно опускаться массивные каменные плиты, призванные заживо погрести всех, кто находится внутри. Подвал Клуба был оборудован системой самоликвидации. Дети в клетке в ужасе закричали, прижимаясь друг к другу, когда прямо перед их решеткой рухнул огромный кусок гранита. Виконта Рэдклиффа придавило первой же упавшей балкой — его крик захлебнулся тяжелым хрипом, и он затих навсегда под грудой обломков. Тэхён качнулся от сильного толчка земли. Сверху на него летела многотонная плита, готовая раздавить его хрупкое тело в кружевной блузе. Граф даже не успел вскинуть трость для защиты, но страха не было — в его синем глазу отразилась лишь ледяная обреченность. Но умереть ему не позволили. Сильные, обжигающе горячие руки Чонгука резко перехватывают Тэхёна за талию. Одним мощным движением демон притягивает юного графа к своей груди, укрывая его от падающих камней своим телом. Тэхён утыкается носом в бархатный лацкан сюртука Чонгука, чувствуя, как вокруг них мгновенно взрывается волна колоссальной, удушающей потусторонней энергии. Демон поднимает левую руку вверх, навстречу падающему потолку. Пространство вокруг его ладони окрашивается в иссиня-черный и багровый цвета. Многотонная каменная плита, летевшая прямо на них, с оглушительным, скрежещущим звуком застывает в воздухе в нескольких дюймах от руки Чонгука, удерживаемая лишь его чистой, неограниченной демонической волей. По венам на обнаженной кисти Чонгука, где горит печать контракта, пульсирует фиолетовый огонь. — Какая нелепая, какая чисто человеческая попытка разрушить мои планы, — Чонгук поднимает голову, и его глаза вспыхивают такой яростной, всесокрушающей силой, что Тэхён на секунду забывает, как дышать. — Держитесь за меня, Тэхён. Я не позволю этой грязи коснуться вас. Ким судорожно хватает Чона за одежду, пальцы впиваются в дорогую ткань, и сквозь тонкое лионское кружево блузы он всем телом ощущает бешеную, потустороннюю пульсацию чужого сердца. Демон держит его так крепко, что ребра едва не трещат, но в этих железных объятиях посреди рушащегося подземного склепа Тэхён впервые за последние три года чувствует себя в абсолютной, безусловной безопасности. Это пугает его сильнее, чем падающие плиты, готовые замуровать их всех здесь заживо. — Держитесь, мой граф, — хрипло, с едва заметным голодным рыком выдыхает Чонгук прямо в шелковистые волосы Тэхёна. Демон делает короткое, резкое движение левой рукой вперед, словно отталкивая невидимую преграду. По воздуху проносится тяжелая, багровая взрывная волна. Многотонная гранитная плита, застывшая над ними, с оглушительным треском разлетается на тысячи мелких осколков, которые бессильным каменным дождем осыпаются вокруг них, не задевая ни графа, ни замерших в испуге детей. Железные прутья клетки, в которой томились сироты, от этой волны скручиваются, точно сухие стебли травы, открывая проход. Каменный гул начинает утихать, оставляя после себя лишь плотную завесу серой пыли и запах жженой серы. В подвале воцаряется относительная тишина, нарушаемая лишь тихим, испуганным всхлипыванием спасенных детей. Чонгук медленно разжимает руки, позволяя Тэхёну обрести опору под ногами, но не отходит ни на шаг. Он аккуратно, почти невесомо смахивает серую каменную пыль с обнаженного плеча графа, задерживая пальцы у самой его шеи. Его антрацитовые глаза всё еще подернуты багровой дымкой, в них плещется неутоленный голод хищника, который только что защитил свою самую ценную добычу. Тэхён поднимает голову, встречаясь с ним взглядом. Его пронзительно-синий глаз лихорадочно блестит в полумраке, а дыхание срывается. Под шелковой повязкой правого глаза невыносимо, обжигающе горит фиолетовая печать контракта, отзываясь фантомной болью в самом сердце. Ким смотрит на идеальное, порочно-красивое лицо демона, на его губы, которые еще час назад в каретном полумраке шептали ему собственнические слова, и внутри него что-то окончательно, с болезненным хрустом ломается. Это больше не игра. Это не просто холодный расчет Сторожевого пса, заключившего сделку с дьяволом ради мести. Тэхён чувствует, как по его венам вместе с адреналином разливается горькая, удушающая нежность к этому чудовищу. Он, граф Ким Тэхён, чья жизнь соткана из гордости, ледяного цинизма и жажды крови, беспомощно и слепо влюбляется в собственную погибель. В существо, которое призвано сожрать его душу, как только падет последний враг. От этого осознания к горлу подступает удушливый ком, а единственный синий глаз предательски заволакивает влажная пелена. — Чонгук… — шепчет Тэхён, и его голос срывается на едва слышный, надрывный выдох. Он на секунду прижимает ладонь с тяжелым сапфировым перстнем к своей груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Зачем… Зачем ты это делаешь? Зачем спасаешь меня с такой… заботой? Это ведь просто контракт. Для тебя я лишь еда. Чонгук замирает, и его пальцы на шее Тэхёна едва заметно вздрагивают. Багровая дымка в его глазах на мгновение уступает место глубокой, непроницаемой темноте. Он наклоняется ниже, почти касаясь своим носом бледной щеки юноши, и его бархатный баритон звучит тише шороха падающего пепла: — Вы правы, мой маленький граф. Вы — мой контракт. Но вы — самая изысканная, самая гордая и прекрасная душа, которую я встречал за тысячи лет. И я не позволю умереть вам так дешево. Вы должны сгореть на моих условиях… и только в моем огне. А теперь... нам пора уходить. Дети ждут своего спасителя. Тэхён находит в себе силы отстраниться, разрывая эту удушающую, магнетическую близость. Каждое движение дается ему с трудом, словно лионское кружево блузы налилось свинцом, но ледяная маска Сторожевого пса Ее Величества послушно возвращается на его бледное лицо. Он резко оборачивается к решетке, пряча от внимательного взгляда демона предательский блеск своего синего глаза. — Эй… Малыши, — голос Тэхёна, всё еще слегка подрагивающий от пережитого шока, теплеет, когда он обращается к замершим на соломе сиротам. Он опускается на одно колено, пачкая белые шелковые брюки в каменной пыли, и протягивает к ним левую руку с тяжелым сапфировым перстнем. — Всё кончено. Монстры больше не причинят вам вреда. Идемте со мной. Дети... грязные, исхудавшие, с глазами, полными слез, несмело переглядываются. Самая маленькая девочка, лет шести, в разорванном платьице, делает первый шаг вперед. Она испуганно косится на возвышающуюся позади графа черную фигуру Чонгука, но, доверившись мягкому синему взгляду Тэхёна, робко хватает его за тонкие пальцы. Остальные сироты — всего их семеро — покорно тянутся следом, выходя из разрушенной клетки. Чонгук оглядывает заваленный обломками подвал. На губах демона снова играет его привычная, издевательская и легкая усмешка слуги, словно это не он секунду назад удерживал голыми руками многотонный гранитный свод. Он делает ленивый пасс рукой, и дальняя каменная стена, треснувшая от обвала, с глухим рокотом осыпается внутрь, открывая старый, заброшенный подземный ход, ведущий прямиком к набережной Темзы, минуя парадные ворота Мейфэр. — Нам стоит поторопиться, милорд, — Чонгук плавно подхватывает на руки двоих самых слабых мальчишек, которые даже не находят сил сопротивляться, завороженные его потусторонним спокойствием. — Пожар, который устроил покойный виконт, уже добирается до верхних этажей Клуба. Скоро здесь будет слишком жарко даже для меня. Они быстро двигаются по сырому, темному туннелю. Тэхён идет впереди, крепко сжимая ладонь маленькой девочки и опираясь на свою трость. Позади них, из глубины брошенного подвала, уже доносятся глухие взрывы — огонь добрался до запасов элитного алкоголя и опиума виконта Рэдклиффа. Клуб Серебряной Розы, со всеми его грязными тайнами, порочными списками и заживо погребенными грешниками, превращался в огромный подвальный крематорий. Когда они наконец выбираются на свежий воздух у глухой портовой набережной, ночной пригородный туман приятно обжигает легкие. Черная карета без гербов уже ждет их в тени старого склада — Чонгук просчитал этот маршрут еще до начала миссии. Дворецкий бережно усаживает сонных, испуганных детей внутрь экипажа, укутывая их теплыми шерстяными пледами, которые заранее приготовил в рундуках. Тэхён поднимается последним. Он садится у окна, устало прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Карета трогается, увозя их прочь от пылающего Мейфэр назад, в тишину и уединение Яр-холла. Граф смотрит в окно, где в ночной темноте Лондона постепенно тает багровое зарево пожара Клуба Серебряной Розы. Первая зацепка найдена, имя маркиза Брэдфорда сорвано с губ умирающего врага, но на душе у Тэхёна нет покоя. Он переводит взгляд на Чонгука, который устроился напротив него в полумраке экипажа, качая на своих коленях уснувшего сиротку. Демон снова безупречен. Его глаза пусты и спокойны, они скрывают бездну, в которую Тэхён сегодня сделал свой самый осознанный, самый гибельный шаг. Роковая пятница подходила к концу, оставляя Сторожевого пса наедине с делом всей его жизни... и сердцем, которое больше ему не принадлежало.