В клетке со зверем

В итоге парень, не зная, что делать и куда себя деть, просто вернулся в гостиную и сел на старый, продавленный диван с потрескавшейся кожаной обивкой. Пружины под ним жалобно скрипнули, принимая его вес. Хозяйки уже не было — она куда-то ушла, оставив после себя лишь смятое кресло и забытую на подлокотнике книгу в тёмном переплёте. В камине, как всегда, было холодно и пусто, лишь горстка старого, серого пепла напоминала о том, что когда-то здесь горел огонь. Тишина в доме стояла такая глубокая и вязкая, что он слышал, как где-то далеко, в недрах скалы, монотонно бьётся о камни прибой. Он долго сидел и думал о всяком. О своей жизни, которая так круто изменилась за последние дни. О матери, чья предсмертная просьба привела его в журналистику. О боссе, который послал его сюда, даже не предупредив о реальной опасности. И вдруг, среди этого хаоса мыслей, в голову пришла очень интересная идея. Дерзкая, почти безумная, но в его положении выбирать не приходилось. Он подружится с Сашей. Войдёт в его доверие. Узнает, кто такой этот загадочный «он», о котором все говорят с таким благоговейным ужасом. И сбежит с его помощью. Саша явно не в восторге от своей матери. Он не ест её еду, он презрительно отзывается о ней, он держится особняком. Возможно, в глубине души он тоже хочет вырваться отсюда. Или, по крайней мере, отомстить. А Лёша мог бы стать его союзником. В его голове это был просто идеальный план. Стройный, логичный. Вот только как его выполнить, если этот человек вообще, походу, его презирает? Саша смотрел на него как на пустое место, как на надоедливое насекомое, как на будущий труп. Он не скрывал своего отвращения. Он прямо сказал: «Мы не друзья». Как растопить этот лёд? Как пробиться сквозь эту стену холодного безразличия? Парень встал с дивана — пружины снова скрипнули, — и решительно направился на поиски Саши. Ждать больше было нельзя. Время играло против него. Если верить словам беловолосого парня, Лёше осталось жить совсем немного. Значит, действовать нужно прямо сейчас. Сначала надо просто завести какой-нибудь нормальный, человеческий диалог. Не враждебный, не испуганный, а спокойный и прямой. Найти точки соприкосновения. Общие интересы. Общих врагов. Он обыскал первый этаж — гостиную, столовую, библиотеку, даже заглянул в бальный зал. Пусто. Затем поднялся на второй этаж и прошёл по коридору, заглядывая в открытые двери. Даже в спальне Саши, он его не обнаружил. Лёша уже начал отчаиваться, как вдруг заметил полоску света, пробивающуюся из-под двери в конце коридора. Той самой, что вела в малую столовую с исцарапанным столом. Он осторожно подошёл и заглянул внутрь. Саша был там. Он стоял у окна, спиной к двери, и смотрел на серое, пасмурное небо. Его белые волосы серебрились в тусклом утреннем свете, а плечи были напряжены. Он, казалось, о чём-то глубоко задумался и не заметил присутствия Лёши. Парень кашлянул, обозначая своё присутствие, и вошёл в комнату. Звук получился глухим и неуверенным, но достаточно громким, чтобы разорвать тишину, висевшую в малой столовой. Он сделал шаг вперёд, и половица под его ногой предательски скрипнула. Саша медленно, почти лениво повернул голову на звук, и его зелёные глаза без всякого интереса, без какой-либо эмоции скользнули по Лёше, словно по пустому месту. Убедившись, что это всего лишь надоедливый гость, а не что-то стоящее внимания, он снова отвернулся к окну. За старым, мутным стеклом начал во всю лить дождь. Тяжёлые, косые струи хлестали по крыше, по каменным стенам, по чёрным, голым ветвям деревьев в саду. Ветер завывал в щелях, и весь особняк, казалось, стонал и скрипел под этим ливнем. Лёша сделал несколько неуверенных шагов и остановился у края длинного, исцарапанного стола. Он не решался подойти ближе, опасаясь спугнуть парня, разрушить этот хрупкий момент, когда Саша не ушёл сразу, а остался стоять. Нужно было найти правильные слова, правильный подход. И он решил начать с того, что явно волновало этого парня. С его сестры. — Твоя сестра постоянно говорит про какие-то наказания, — произнёс Лёша, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и нейтрально. — Почему она так боится этих наказаний? Эффект был мгновенным. Саша напрягся. Его плечи, до этого расслабленные, едва заметно дрогнули и застыли, а спина выпрямилась, став ещё более жёсткой и прямой. Похоже, когда дело касается его сестры, он сразу готовится защитить её. Даже от простого вопроса. Даже от намёка на угрозу. Это была брешь в его ледяной броне, и Лёша это заметил. — Нас отправляют в сад, — нехотя, сквозь зубы, ответил Саша. Он всё ещё не поворачивался, глядя в окно, но его голос звучал тише, чем обычно, и в нём не было прежней насмешки. Только усталость. — И там мы проводим некоторое время. Это зависит от проступка. Можем день. Или неделю. Месяц. Или вообще год. Однажды я провёл там два года за то, что отказался... — он осёкся, так и не закончив фразу. — Она говорила, что все её забудут, если её туда отправят, — продолжил Лёша, осторожно развивая тему. Он решил пока не давить на самого Сашу, а спрашивать о сестре, чтобы не вызвать подозрений. — Что никто не вспомнит о ней. Что она исчезнет навсегда. Саша на это лишь хмыкнул, и Лёше показалось, что уголки его губ чуть дрогнули. Не в усмешке, нет. Скорее, в каком-то горьком, печальном подобии улыбки. — Чушь это всё, — произнёс он. — Никто её не забудет. Я не забуду. Она так говорит, чтобы гостей напугать. Чтобы они думали, что мы — какие-то страшные чудовища. Он наконец повернулся к Лёше лицом, и его зелёные глаза, обычно такие холодные и безразличные, на мгновение вспыхнули чем-то, похожим на человеческую эмоцию. Возможно заботу. — Ты мать не провоцируй на всякий случай, — произнёс он тихо, почти шёпотом, словно боялся, что их могут услышать. — Она может тебя сразу же ему скормить. Без подготовки. Без всего. Просто возьмёт и скормит. А это... это гораздо хуже, чем просто умереть. С этими словами он бросил на Лёшу последний, короткий, но многозначительный взгляд и быстрым, решительным шагом пошёл прочь из комнаты. Его белая рубашка мелькнула в дверном проёме и исчезла в темноте коридора. Лёша остался стоять у исцарапанного стола, глядя ему вслед. В голове роились вопросы. Саша дал ему совет. Предупредил. Почему? Зачем? Что изменилось? Неужели простой разговор о сестре слегка смягчил его? Неужели за этой ледяной маской скрывается что-то ещё? Лёша понял главное: он нашёл брешь. Он нашёл тему, которая волнует Сашу. Теперь он точно знал, куда давить. Софи — это его слабое место. И если он хочет выбраться отсюда живым, ему нужно продолжать этот путь. Путь к доверию Саши, через его сестру.