Темус — алый кардинал

Благословение Хроноса оказалось не тем чем Кейл ожидал. Он не знал точно чего ожидал — может быть чего-то величественного, яркого, такого что сразу понятно что это сила бога. Но мама объясняла спокойно, буднично почти, как объясняют устройство мельницы или почему небо синее. Просто факты. Просто так устроено. Разговор случился через несколько дней после первой настоящей истории. Осень стояла мягкая, тёплая не по сезону, и они сидели в саду на каменной скамейке под старой яблоней. Листья уже пожелтели но ещё держались — висели как маленькие фонарики в тихом воздухе. — Ты спрашивал про благословение, — сказала мама. — Да, — сказал Кейл. — Их два, — сказала она. — Разных. Одно приходит само — точнее, иногда приходит, не у всех. Второе нужно развивать. Годами. — Какое приходит само? Мама смотрела на листья. — Видения, — сказала она. — Способность иногда видеть вперёд. Не всё, не ясно — отрывки, образы. Иногда секунда чьего-то лица. Иногда просто ощущение что что-то будет. — Пауза. — Я называю их видениями. Некоторые называют пророчествами, но мне это слово не нравится. — Почему? — Потому что пророчество звучит как что-то окончательное, — сказала мама. — Как будто будущее уже написано и ты просто читаешь текст. Но это не так. — Она посмотрела на него. — Это скорее возможность. Один из путей которым могут пойти события. Можно свернуть. Кейл думал об этом. — Значит видение это не то что обязательно случится, — сказал он. — Это то что может случиться. — Верно, — сказала мама. — Поэтому важно уметь их читать. Понимать что именно ты видишь — какую деталь, какое время, есть ли там люди. Иногда одна деталь говорит больше чем целая картина. — А если не успеть понять? — Записывай, — сказала мама. — Сразу. Всё что помнишь. Даже если кажется что это мелочь. — Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Поэтому я дала тебе тетрадь. Кейл кивнул. Тетрадь уже лежала у него под матрасом — он трогал её каждое утро просто так, убеждался что на месте. — Ты видела своё будущее? — спросил он. — Своё собственное? Мама помолчала секунду. — Иногда, — сказала она. — Кусочки. — И что? — И ничего, — сказала она спокойно. — Просто знаешь немного больше. Это не всегда удобно. Кейл смотрел на неё. Хотел спросить что именно видела — и не спросил. Что-то в её голосе говорило что этот вопрос пока не его. — А второе благословение, — сказал он вместо этого. — То которое нужно развивать. Мама кивнула — как будто ждала именно этого вопроса. — Это сложнее, — сказала она. --- Она называла это останов. Способность замереть время вокруг себя — не для себя, только для окружающего. На несколько мгновений. Пока ты двигаешься — мир вокруг стоит. Кейл слушал и думал. — Это как стать невидимым? — спросил он. — Нет, — сказала мама. — Ты видим. Просто всё вокруг перестаёт двигаться. Люди, ветер, вода — всё останавливается. — Пауза. — На короткое время. — Насколько короткое? — Зависит от силы и от тренировки. — Она смотрела на яблоню, на неподвижные листья. — Секунды. Может быть минута если очень долго тренировался. Но это дорого стоит. — Как дорого? Мама обернулась к нему. — Тело платит, — сказала она ровно. — За каждую секунду. После — слабость. Иногда сильная. Нельзя использовать это легко, нельзя использовать часто. Это крайнее средство, не повседневное. — А ты умеешь? — Умею, — сказала она. — Немного. — Можешь показать? Мама смотрела на него секунду. Потом посмотрела на жёлтый лист который медленно отрывался от ветки — кружился в воздухе, падал. И замер. Просто замер на полпути к земле — висел в воздухе, неподвижный, как будто кто-то нарисовал его там и забыл убрать. Ветер который шевелил другие листья его не трогал. Он просто висел. Кейл смотрел на него. Потом перевёл взгляд на маму. У неё было очень спокойное лицо. Слишком спокойное — то спокойствие которое бывает когда человек делает что-то трудное и не хочет показывать что трудно. Через несколько секунд лист упал — продолжил падение как будто ничего не было. Лёг на траву. Мама выдохнула. Еле заметно. — Вот, — сказала она. Кейл смотрел на лист. — Тебе сейчас нехорошо? — спросил он. — Немного устала, — сказала мама. — Пройдёт. — Из-за нескольких секунд? — Я не так много тренировалась в последнее время, — сказала она. — Сила от тренировки. Без практики — тяжелее. Кейл смотрел на лист на траве. Думал. — Значит если много тренироваться — будет легче, — сказал он. — Да, — сказала мама. — Но легче это относительное слово. Цена всегда есть. Просто становится терпимее. — Ты меня научишь? Мама посмотрела на него. Долго. — Да, — сказала она. — Обязательно. Но это долго — годы прежде чем почувствуешь хоть что-то. Это фундамент. Фундамент строят медленно. — Понимаю, — сказал Кейл. — Начнём завтра утром, — сказала мама. — До завтрака. Пока слуги не ходят. — Хорошо. Мама посмотрела на него — с тем выражением которое он уже умел узнавать, гордость и что-то ещё. — Ты не спрашиваешь зачем, — сказала она. — Большинство детей спрашивают зачем. — Я понимаю зачем, — сказал Кейл. — Мы последние Темзы. Нам нужно уметь защититься. Мама смотрела на него секунду. Потом кивнула — коротко, серьёзно. — Да, — сказала она. — Именно. --- На следующее утро он встал до рассвета. Мама уже была в саду — стояла под яблоней, в тёмном платье, волосы убраны, вид деловой. Кейл вышел к ней в куртке наспех застёгнутой и с тетрадью под мышкой — на всякий случай. — Тетрадь пока не нужна, — сказала мама. — Оставь. Он положил тетрадь на скамейку. — Встань вот так, — она показала. — Ноги на ширине плеч. Руки свободно. Не напрягайся. Кейл встал как она показала. — Теперь дыши, — сказала мама. — Медленно. Вдох — на четыре счёта. Задержка — на два. Выдох — на шесть. Он дышал. Медленно, как она говорила. — Хорошо. Теперь — внутри тебя есть тишина. Не пустота, не темнота — тишина. Место где ничего не происходит. Найди его. Кейл дышал и искал тишину. Ничего не нашёл — только обычные мысли, утренний холод, запах земли, ощущение что трава под ногами ещё влажная. Сказал об этом. — Нормально, — сказала мама. — Продолжай дышать. Не ищи активно. Просто позволь. Он дышал. Утро светлело. Птицы начинали где-то в яблонях. Ничего особенного не случилось. — Нормально? — спросил он через некоторое время. — Нормально, — подтвердила мама. — В первый раз не бывает ничего. И во второй, и в двадцатый. Просто привычка. Просто каждое утро. — И когда почувствую? — Когда тело будет готово, — сказала она. — Не торопи. Кейл кивнул. Они стояли в саду пока не стало совсем светло и со стороны кухни не начали доноситься звуки — Матис начинал готовить завтрак. Тогда мама кивнула на дом и они пошли внутрь. За завтраком Кейл ел молча и думал про тишину которую нужно найти внутри. Пробовал — тихо, не показывая. Дышал медленно под столом, чтобы никто не заметил. Ничего. Но ничего и не должно было быть. Мама сказала — просто привычка. Просто каждое утро. Он мог делать каждое утро. Это было нетрудно. --- Так началось. Каждое утро до завтрака — сад, или библиотека в дождливые дни, или его собственная комната если мама была занята. Дыхание, тишина, привычка. Господин Айнс ничего не замечал. Слуги ничего не замечали. Дерут в своих редких приездах тоже не замечал — не потому что был невнимателен, просто не знал на что смотреть. Мама проверяла. Иногда приходила, стояла рядом, слушала дыхание. — Правильно, — говорила. — Продолжай. Или: — Ты торопишься. Медленнее. Кейл замедлялся. Продолжал. Результатов не было никаких — только привычка, только ритм. Но он не ждал результатов. Мама сказала что их не будет долго, и мама всегда говорила правду. Видения тоже не приходили. Он учился как она говорила — не мешать, не хватать, позволять. Непонятное упражнение, почти как учиться не думать о чём-то конкретном. Но он старался. Тетрадь лежала под матрасом и ждала. --- Была середина зимы — Кейлу было уже почти шесть — когда случилось кое-что небольшое но важное. Не видение ещё. Просто ощущение. Он сидел в библиотеке и читал когда вдруг, без причины, почувствовал что сейчас войдёт мама. Не подумал — именно почувствовал, как будто что-то лёгкое коснулось краем. Поднял голову от книги. Через несколько секунд дверь открылась. Мама вошла с книгой под мышкой. — Ты меня ждал? — спросила она, заметив его взгляд. — Я знал что ты войдёшь, — сказал Кейл. Мама остановилась. Смотрела на него. — Знал или угадал? — спросила она осторожно. Кейл думал. — Не знаю, — сказал он честно. — Просто было ощущение. Как будто краем что-то. Мама подошла. Присела рядом с ним на диван. Смотрела внимательно — в карие глаза с алым отливом. — Запиши, — сказала она. — Там нечего описывать, — сказал Кейл. — Просто ощущение. — Тем более запиши, — сказала мама. — Ощущения тоже важны. Именно с них часто начинается. — Пауза. — Опиши его. Где ты его почувствовал — в голове, в груди, где-то ещё? Это было тепло или холод? Это было тихо или как звук? Кейл думал. — В груди, — сказал он медленно. — Не тепло и не холод. Просто... лёгкое. Как будто кто-то тронул краем пера. — Хорошо, — сказала мама. — Запиши именно так. Вечером он открыл тетрадь и написал: *В библиотеке. Почувствовал краем что мама войдёт. Вошла. Ощущение в груди — лёгкое, как перо. Не знаю было ли это настоящим или просто угадал. Мама говорит записывать в любом случае.* Закрыл тетрадь. Лежал и думал — было ли это настоящим. Может быть просто совпадение. Может быть мама всегда приходила в библиотеку в это время и он просто привык, запомнил без сознания. Может быть. Или нет. --- Весной случилось ещё одно — такое же маленькое, такое же неопределённое. Они шли по дороге вдоль реки и Кейл вдруг остановился. Просто остановился посреди шага. — Что? — спросила мама. — Сейчас пойдёт дождь, — сказал Кейл. Небо было чистым. Ни облачка. Мама посмотрела вверх. Посмотрела на него. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, — сказал Кейл. — Просто знаю. Они постояли секунду. Потом мама сказала: — Вернёмся домой. Они успели дойти до ворот поместья когда небо потемнело быстро, странно быстро, и пошёл дождь — сильный, внезапный, настоящий летний ливень. Они стояли под навесом у ворот и смотрели на дождь. — Запишешь? — спросила мама. — Уже думаю как описать, — сказал Кейл. Мама засмеялась тихо. --- К лету у него было несколько таких записей. Маленькие вещи. Ощущения. Иногда угаданные — или не угаданные, а почувствованные краем. Мама читала каждую запись. Комментировала коротко. — Это похоже на настоящее. — Это скорее совпадение, не записывай как видение — просто как наблюдение. — Хорошо. Вот это детально описано. Кейл учился различать. Медленно, методично — как и всё остальное. Упражнения каждое утро. Тетрадь при себе. Мама рядом. Однажды вечером — уже осень снова, год прошёл с первой настоящей истории — он спросил: — Мама. Когда придёт настоящее? Не ощущения, а настоящее видение? Мама заплетала ему косу — волосы уже были до середины спины, мама каждый вечер аккуратно заплетала и каждое утро он сам расплетал и заплетал заново — и не остановилась, продолжала. — Когда будет готово, — сказала она. — Это не ответ. — Это единственный честный ответ, — сказала мама. — Я не знаю когда. У меня первое настоящее пришло в восемь лет. У моей матери — в десять. У её отца — в шесть. Это у всех по-своему. — В восемь, — сказал Кейл. — Значит мне ещё почти два года. — Может быть меньше, — сказала мама. — Может быть больше. — Она завязала конец косы. — Не торопи. Это не гонка. Кейл смотрел на их отражения в зеркале. Его коса через плечо. Её руки которые поправляли последние волоски. — Мама, — сказал он. — Мм. — Ты боишься? Пауза. Руки замерли на секунду — потом продолжили. — Чего именно? — спросила мама ровно. — Того что ты видела, — сказал Кейл. — В своих видениях. Долгая пауза. — Иногда, — сказала мама наконец. — Но страх не меняет то что видишь. Он только мешает думать ясно. — Поэтому ты всегда такая спокойная. — Стараюсь, — сказала мама. И добавила тихо — так тихо что он не был уверен что должен был услышать: — Не всегда получается. Кейл смотрел на её отражение. Она убрала руки от его косы. Встала с кровати. — Спи, — сказала она обычным голосом. — Завтра рано вставать. — Знаю, — сказал Кейл. Она задула свечу и вышла. Кейл лежал в темноте и думал про страх который мешает думать ясно. Думал про маму которая старается быть спокойной и не всегда получается. Думал про видения которые она видела и о которых не рассказывала. Думал: она защищает меня. От чего-то что видела. Это была не страшная мысль. Просто тяжёлая — как камень который кладут тебе на грудь, не больно, но ощутимо. Кейл закрыл глаза. Завтра утром упражнения. Потом завтрак. Потом господин Айнс и история западного континента. Просто жизнь. Просто каждый день — фундамент. Фундамент строят медленно. Он уснул. --- *Конец третьей главы*«ТЕМУС» ## Глава 3 — Кольца времени Благословение Хроноса оказалось не тем чем Кейл ожидал. Он не знал точно чего ожидал — может быть чего-то величественного, яркого, такого что сразу понятно что это сила бога. Но мама объясняла спокойно, буднично почти, как объясняют устройство мельницы или почему небо синее. Просто факты. Просто так устроено. Разговор случился через несколько дней после первой настоящей истории. Осень стояла мягкая, тёплая не по сезону, и они сидели в саду на каменной скамейке под старой яблоней. Листья уже пожелтели но ещё держались — висели как маленькие фонарики в тихом воздухе. — Ты спрашивал про благословение, — сказала мама. — Да, — сказал Кейл. — Их два, — сказала она. — Разных. Одно приходит само — точнее, иногда приходит, не у всех. Второе нужно развивать. Годами. — Какое приходит само? Мама смотрела на листья. — Видения, — сказала она. — Способность иногда видеть вперёд. Не всё, не ясно — отрывки, образы. Иногда секунда чьего-то лица. Иногда просто ощущение что что-то будет. — Пауза. — Я называю их видениями. Некоторые называют пророчествами, но мне это слово не нравится. — Почему? — Потому что пророчество звучит как что-то окончательное, — сказала мама. — Как будто будущее уже написано и ты просто читаешь текст. Но это не так. — Она посмотрела на него. — Это скорее возможность. Один из путей которым могут пойти события. Можно свернуть. Кейл думал об этом. — Значит видение это не то что обязательно случится, — сказал он. — Это то что может случиться. — Верно, — сказала мама. — Поэтому важно уметь их читать. Понимать что именно ты видишь — какую деталь, какое время, есть ли там люди. Иногда одна деталь говорит больше чем целая картина. — А если не успеть понять? — Записывай, — сказала мама. — Сразу. Всё что помнишь. Даже если кажется что это мелочь. — Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Поэтому я дала тебе тетрадь. Кейл кивнул. Тетрадь уже лежала у него под матрасом — он трогал её каждое утро просто так, убеждался что на месте. — Ты видела своё будущее? — спросил он. — Своё собственное? Мама помолчала секунду. — Иногда, — сказала она. — Кусочки. — И что? — И ничего, — сказала она спокойно. — Просто знаешь немного больше. Это не всегда удобно. Кейл смотрел на неё. Хотел спросить что именно видела — и не спросил. Что-то в её голосе говорило что этот вопрос пока не его. — А второе благословение, — сказал он вместо этого. — То которое нужно развивать. Мама кивнула — как будто ждала именно этого вопроса. — Это сложнее, — сказала она. --- Она называла это останов. Способность замереть время вокруг себя — не для себя, только для окружающего. На несколько мгновений. Пока ты двигаешься — мир вокруг стоит. Кейл слушал и думал. — Это как стать невидимым? — спросил он. — Нет, — сказала мама. — Ты видим. Просто всё вокруг перестаёт двигаться. Люди, ветер, вода — всё останавливается. — Пауза. — На короткое время. — Насколько короткое? — Зависит от силы и от тренировки. — Она смотрела на яблоню, на неподвижные листья. — Секунды. Может быть минута если очень долго тренировался. Но это дорого стоит. — Как дорого? Мама обернулась к нему. — Тело платит, — сказала она ровно. — За каждую секунду. После — слабость. Иногда сильная. Нельзя использовать это легко, нельзя использовать часто. Это крайнее средство, не повседневное. — А ты умеешь? — Умею, — сказала она. — Немного. — Можешь показать? Мама смотрела на него секунду. Потом посмотрела на жёлтый лист который медленно отрывался от ветки — кружился в воздухе, падал. И замер. Просто замер на полпути к земле — висел в воздухе, неподвижный, как будто кто-то нарисовал его там и забыл убрать. Ветер который шевелил другие листья его не трогал. Он просто висел. Кейл смотрел на него. Потом перевёл взгляд на маму. У неё было очень спокойное лицо. Слишком спокойное — то спокойствие которое бывает когда человек делает что-то трудное и не хочет показывать что трудно. Через несколько секунд лист упал — продолжил падение как будто ничего не было. Лёг на траву. Мама выдохнула. Еле заметно. — Вот, — сказала она. Кейл смотрел на лист. — Тебе сейчас нехорошо? — спросил он. — Немного устала, — сказала мама. — Пройдёт. — Из-за нескольких секунд? — Я не так много тренировалась в последнее время, — сказала она. — Сила от тренировки. Без практики — тяжелее. Кейл смотрел на лист на траве. Думал. — Значит если много тренироваться — будет легче, — сказал он. — Да, — сказала мама. — Но легче это относительное слово. Цена всегда есть. Просто становится терпимее. — Ты меня научишь? Мама посмотрела на него. Долго. — Да, — сказала она. — Обязательно. Но это долго — годы прежде чем почувствуешь хоть что-то. Это фундамент. Фундамент строят медленно. — Понимаю, — сказал Кейл. — Начнём завтра утром, — сказала мама. — До завтрака. Пока слуги не ходят. — Хорошо. Мама посмотрела на него — с тем выражением которое он уже умел узнавать, гордость и что-то ещё. — Ты не спрашиваешь зачем, — сказала она. — Большинство детей спрашивают зачем. — Я понимаю зачем, — сказал Кейл. — Мы последние Темзы. Нам нужно уметь защититься. Мама смотрела на него секунду. Потом кивнула — коротко, серьёзно. — Да, — сказала она. — Именно. --- На следующее утро он встал до рассвета. Мама уже была в саду — стояла под яблоней, в тёмном платье, волосы убраны, вид деловой. Кейл вышел к ней в куртке наспех застёгнутой и с тетрадью под мышкой — на всякий случай. — Тетрадь пока не нужна, — сказала мама. — Оставь. Он положил тетрадь на скамейку. — Встань вот так, — она показала. — Ноги на ширине плеч. Руки свободно. Не напрягайся. Кейл встал как она показала. — Теперь дыши, — сказала мама. — Медленно. Вдох — на четыре счёта. Задержка — на два. Выдох — на шесть. Он дышал. Медленно, как она говорила. — Хорошо. Теперь — внутри тебя есть тишина. Не пустота, не темнота — тишина. Место где ничего не происходит. Найди его. Кейл дышал и искал тишину. Ничего не нашёл — только обычные мысли, утренний холод, запах земли, ощущение что трава под ногами ещё влажная. Сказал об этом. — Нормально, — сказала мама. — Продолжай дышать. Не ищи активно. Просто позволь. Он дышал. Утро светлело. Птицы начинали где-то в яблонях. Ничего особенного не случилось. — Нормально? — спросил он через некоторое время. — Нормально, — подтвердила мама. — В первый раз не бывает ничего. И во второй, и в двадцатый. Просто привычка. Просто каждое утро. — И когда почувствую? — Когда тело будет готово, — сказала она. — Не торопи. Кейл кивнул. Они стояли в саду пока не стало совсем светло и со стороны кухни не начали доноситься звуки — Матис начинал готовить завтрак. Тогда мама кивнула на дом и они пошли внутрь. За завтраком Кейл ел молча и думал про тишину которую нужно найти внутри. Пробовал — тихо, не показывая. Дышал медленно под столом, чтобы никто не заметил. Ничего. Но ничего и не должно было быть. Мама сказала — просто привычка. Просто каждое утро. Он мог делать каждое утро. Это было нетрудно. --- Так началось. Каждое утро до завтрака — сад, или библиотека в дождливые дни, или его собственная комната если мама была занята. Дыхание, тишина, привычка. Господин Айнс ничего не замечал. Слуги ничего не замечали. Дерут в своих редких приездах тоже не замечал — не потому что был невнимателен, просто не знал на что смотреть. Мама проверяла. Иногда приходила, стояла рядом, слушала дыхание. — Правильно, — говорила. — Продолжай. Или: — Ты торопишься. Медленнее. Кейл замедлялся. Продолжал. Результатов не было никаких — только привычка, только ритм. Но он не ждал результатов. Мама сказала что их не будет долго, и мама всегда говорила правду. Видения тоже не приходили. Он учился как она говорила — не мешать, не хватать, позволять. Непонятное упражнение, почти как учиться не думать о чём-то конкретном. Но он старался. Тетрадь лежала под матрасом и ждала. --- Была середина зимы — Кейлу было уже почти шесть — когда случилось кое-что небольшое но важное. Не видение ещё. Просто ощущение. Он сидел в библиотеке и читал когда вдруг, без причины, почувствовал что сейчас войдёт мама. Не подумал — именно почувствовал, как будто что-то лёгкое коснулось краем. Поднял голову от книги. Через несколько секунд дверь открылась. Мама вошла с книгой под мышкой. — Ты меня ждал? — спросила она, заметив его взгляд. — Я знал что ты войдёшь, — сказал Кейл. Мама остановилась. Смотрела на него. — Знал или угадал? — спросила она осторожно. Кейл думал. — Не знаю, — сказал он честно. — Просто было ощущение. Как будто краем что-то. Мама подошла. Присела рядом с ним на диван. Смотрела внимательно — в карие глаза с алым отливом. — Запиши, — сказала она. — Там нечего описывать, — сказал Кейл. — Просто ощущение. — Тем более запиши, — сказала мама. — Ощущения тоже важны. Именно с них часто начинается. — Пауза. — Опиши его. Где ты его почувствовал — в голове, в груди, где-то ещё? Это было тепло или холод? Это было тихо или как звук? Кейл думал. — В груди, — сказал он медленно. — Не тепло и не холод. Просто... лёгкое. Как будто кто-то тронул краем пера. — Хорошо, — сказала мама. — Запиши именно так. Вечером он открыл тетрадь и написал: *В библиотеке. Почувствовал краем что мама войдёт. Вошла. Ощущение в груди — лёгкое, как перо. Не знаю было ли это настоящим или просто угадал. Мама говорит записывать в любом случае.* Закрыл тетрадь. Лежал и думал — было ли это настоящим. Может быть просто совпадение. Может быть мама всегда приходила в библиотеку в это время и он просто привык, запомнил без сознания. Может быть. Или нет. --- Весной случилось ещё одно — такое же маленькое, такое же неопределённое. Они шли по дороге вдоль реки и Кейл вдруг остановился. Просто остановился посреди шага. — Что? — спросила мама. — Сейчас пойдёт дождь, — сказал Кейл. Небо было чистым. Ни облачка. Мама посмотрела вверх. Посмотрела на него. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, — сказал Кейл. — Просто знаю. Они постояли секунду. Потом мама сказала: — Вернёмся домой. Они успели дойти до ворот поместья когда небо потемнело быстро, странно быстро, и пошёл дождь — сильный, внезапный, настоящий летний ливень. Они стояли под навесом у ворот и смотрели на дождь. — Запишешь? — спросила мама. — Уже думаю как описать, — сказал Кейл. Мама засмеялась тихо. --- К лету у него было несколько таких записей. Маленькие вещи. Ощущения. Иногда угаданные — или не угаданные, а почувствованные краем. Мама читала каждую запись. Комментировала коротко. — Это похоже на настоящее. — Это скорее совпадение, не записывай как видение — просто как наблюдение. — Хорошо. Вот это детально описано. Кейл учился различать. Медленно, методично — как и всё остальное. Упражнения каждое утро. Тетрадь при себе. Мама рядом. Однажды вечером — уже осень снова, год прошёл с первой настоящей истории — он спросил: — Мама. Когда придёт настоящее? Не ощущения, а настоящее видение? Мама заплетала ему косу — волосы уже были до середины спины, мама каждый вечер аккуратно заплетала и каждое утро он сам расплетал и заплетал заново — и не остановилась, продолжала. — Когда будет готово, — сказала она. — Это не ответ. — Это единственный честный ответ, — сказала мама. — Я не знаю когда. У меня первое настоящее пришло в восемь лет. У моей матери — в десять. У её отца — в шесть. Это у всех по-своему. — В восемь, — сказал Кейл. — Значит мне ещё почти два года. — Может быть меньше, — сказала мама. — Может быть больше. — Она завязала конец косы. — Не торопи. Это не гонка. Кейл смотрел на их отражения в зеркале. Его коса через плечо. Её руки которые поправляли последние волоски. — Мама, — сказал он. — Мм. — Ты боишься? Пауза. Руки замерли на секунду — потом продолжили. — Чего именно? — спросила мама ровно. — Того что ты видела, — сказал Кейл. — В своих видениях. Долгая пауза. — Иногда, — сказала мама наконец. — Но страх не меняет то что видишь. Он только мешает думать ясно. — Поэтому ты всегда такая спокойная. — Стараюсь, — сказала мама. И добавила тихо — так тихо что он не был уверен что должен был услышать: — Не всегда получается. Кейл смотрел на её отражение. Она убрала руки от его косы. Встала с кровати. — Спи, — сказала она обычным голосом. — Завтра рано вставать. — Знаю, — сказал Кейл. Она задула свечу и вышла. Кейл лежал в темноте и думал про страх который мешает думать ясно. Думал про маму которая старается быть спокойной и не всегда получается. Думал про видения которые она видела и о которых не рассказывала. Думал: она защищает меня. От чего-то что видела. Это была не страшная мысль. Просто тяжёлая — как камень который кладут тебе на грудь, не больно, но ощутимо. Кейл закрыл глаза. Завтра утром упражнения. Потом завтрак. Потом господин Айнс и история западного континента. Просто жизнь. Просто каждый день — фундамент. Фундамент строят медленно. Он уснул.