Темус — алый кардинал

Настоящие истории начались осенью когда Кейлу было пять. Не было никакого объявления — никакого «сегодня я расскажу тебе кое-что важное». Просто однажды вечером мама закрыла обычную сказку про рыцарей, отложила книгу в сторону, и сказала: а теперь я расскажу тебе настоящую историю. Кейл сидел у неё на кровати, уже в ночной рубашке, и смотрел на неё внимательно. Он умел слушать — умел по-настоящему, не так как большинство детей которые слушают пока ждут своей очереди говорить. Просто слушал. — Про кого? — спросил он. — Про бога, — сказала мама. — Про одного особенного бога которого почти все забыли. За окном был тихий осенний вечер, первые звёзды в тёмном небе. Свеча на прикроватном столике горела ровно. Мама сидела с распущенными волосами — алыми, длинными, они лежали по плечам и груди как живые. — Господин Айнс рассказывал про богов, — сказал Кейл. — Про пантеон. Бог войны, богиня урожая, бог морей. — Знаю, — сказала мама. — Но про этого он не рассказывал. И не расскажет. — Почему? — Потому что не знает. Кейл подумал об этом. — Значит ты знаешь что-то чего господин Айнс не знает, — сказал он. Мама чуть улыбнулась. — Да. — Откуда? — Это я тоже расскажу, — сказала она. — Но сначала — история. --- Она рассказывала медленно, подбирая слова. Не потому что тема была сложной — она никогда не говорила с ним как с маленьким, никогда не упрощала до бессмыслицы. Просто некоторые слова были важными и торопиться с важными словами не стоило. Бога звали Хронос. Он был богом времени — не богом смерти, это часто путают, объясняла мама. Смерть и время похожи тем что оба неизбежны, но это разные вещи. Смерть это конец. Время — это всё что между началом и концом. Всё что случается, всё что меняется, всё что длится и уходит и снова приходит. — Значит он самый важный, — сказал Кейл. Мама посмотрела на него. — Почему ты так думаешь? — Потому что без времени ничего нет, — сказал Кейл. — Ни войны, ни урожая, ни моря. Всё это происходит во времени. Убери время — и всё исчезнет. Мама молчала секунду. — Умный мальчик, — сказала она тихо, и в голосе было то странное выражение которое он уже начинал узнавать — гордость и что-то ещё, что-то что он пока не умел называть. — Именно так. Хронос был может быть самым могущественным из всех. — Тогда почему его забыли? Мама смотрела на свечу. — Потому что боги войны получали жертвы перед каждой битвой, — сказала она. — Богине урожая пели песни на полях. Богу морей бросали монеты с борта корабля. А время идёт само по себе — без просьб, без жертв, без молитв. Люди думали что значит просить его не о чем. — Это несправедливо, — сказал Кейл. — Возможно, — согласилась мама. — Но справедливость и то как бывает на самом деле редко совпадают. Кейл думал об этом. — И что с ним стало? — Ушёл в тень, — сказала мама. — Как всё о чём перестают думать. Не умер — просто очень далеко. — Пауза. — Его имя помнят только те у кого есть причина помнить. — А у нас есть причина? Мама посмотрела на него. Долго. Потом сказала: — Потому что мы его потомки. Тишина после этих слов была полной. Свеча горела. За окном ветер тронул ветку яблони. Кейл сидел очень тихо и думал. — Потомки бога, — сказал он наконец. Не как вопрос — как проверка слова на вкус. — Не прямые, — сказала мама. — Это было очень давно. Много поколений. Кровь разбавилась. Но что-то всегда остаётся. — Что осталось? Мама встала с кресла. Подошла, села рядом с ним на кровать. Взяла его лицо в ладони — осторожно, внимательно — и посмотрела прямо в глаза. Кейл смотрел в ответ. Карие с алым отливом — такие же как у неё, он видел это каждый раз когда они оба отражались в зеркале. Один цвет. Одна кровь. — Вот это, — сказала мама тихо. — Глаза. Цвет который не у всех. — И волосы, — сказал Кейл. — И волосы. — Она убрала руки, но не отодвинулась. — Цвет времени. Цвет крови Хроноса. Это наше — нашего рода. — Темж? — сказал Кейл. Он знал уже что её девичья фамилия была Темж — слышал краем уха, не спрашивал. — Темз, — поправила мама мягко. — Да. Наш род — Темз. Мы его потомки. Поэтому помним Хроноса когда все остальные забыли. Кейл смотрел на неё. — Значит я тоже Темз. Мама чуть улыбнулась — краем губ, тихо. — Да, — сказала она. — Ты тоже Темз. — Но меня зовут Хенитюз. — Потому что ты наследник графства, — сказала мама. — Это важно для других людей. — Пауза. — Но имена меняются. Кровь не меняется. Кейл думал. — А благословение Хроноса, — сказал он. — Оно тоже осталось? В крови? Мама посмотрела на него — и снова было это выражение, гордость смешанная с чем-то которое он не умел называть. — Да, — сказала она. — Осталось. — Каким? — Это, — сказала мама, — я расскажу в следующий раз. — Она поднялась, поправила одеяло. — Сегодня достаточно. Дай этому лечь. — Ты всегда так говоришь, — сказал Кейл без обиды — просто отметил. — Потому что это всегда правда, — сказала она. — Некоторые вещи нужно переварить прежде чем добавлять новые. Он хотел возразить — и не возразил. Потому что в голове действительно было тяжело, переполнено. Слова укладывались медленно, как камни которые кладут один за другим. — Хорошо, — сказал он. — Но завтра расскажешь? — Посмотрим. — Это значит да, — сказал Кейл. Мама засмеялась — легко, по-настоящему. — Умный мальчик, — повторила она. — Спи. Она потянулась к свече. — Мама, — сказал Кейл. Она остановилась. — Почему ты сейчас рассказала? — спросил он. — Именно сегодня? Мама думала секунду. — Потому что ты готов, — сказала она просто. — Откуда ты знаешь? — Знаю, — сказала она. И задула свечу. --- Темнота была тихой. Кейл лежал и смотрел в потолок. Думал про Хроноса. Про бога которого забыли потому что время идёт само по себе и его не нужно просить. Думал что это странная судьба — быть самым важным и при этом незаметным. Думал интересно ли самому богу времени что его забыли или ему всё равно потому что он видит всё время сразу и знает что всё равно помнят хотя бы двое. Двое. Он и мама. Темз. Слово было новым но ложилось правильно — как что-то что давно было его, просто он не знал названия. Кейл закрыл глаза. Завтра мама расскажет про благословение. Он уснул с этой мыслью — спокойно, быстро, с ощущением что мир стал чуть больше чем был вчера. Не страшнее — больше. Что-то открылось, какая-то дверь, и за ней было много интересного. Хорошее ощущение. --- Отец приехал в ту же неделю. Это было неожиданно — он обычно предупреждал заранее, присылал письмо, а тут просто приехал, во второй половине дня, с небольшим отрядом и усталым видом человека который долго ехал. Мама вышла встречать его на крыльцо. Кейл стоял рядом. Дерут спешился, отдал поводья конюху, посмотрел на них. На маму — с той знакомой растерянной нежностью. На Кейла — с обычной вежливой внимательностью. — Вырос, — сказал он. Потом взгляд задержался на волосах Кейла — уже ниже ушей, начинали отрастать по-настоящему. — Всё ещё не стрижёшь? — Нет, — сказал Кейл. — Мама попросила, — добавил он когда отец поднял бровь. Дерут посмотрел на Джур. Та смотрела обратно — спокойно, с лёгкой улыбкой. — Память о предках, — сказала она. — Традиция нашего рода. Дерут хмыкнул — не неодобрительно, скорее задумчиво — и пошёл в дом. Мама чуть задержалась. Посмотрела на Кейла сбоку. — Помни, — сказала она тихо, — что мы говорили. — Помню, — сказал Кейл. Она кивнула и пошла следом за отцом. Кейл постоял на крыльце один секунду. Потом потрогал свою косу — короткую ещё, почти символическую, которую мама заплетала ему на ночь. Не стриги. Это память. Традиция рода Темз. Его рода. Он убрал руку и пошёл в дом. --- Ужин был тёплым. Отец рассказывал про дорогу — в одной деревне сломалась ось у телеги и пришлось ждать три часа пока починят, смешная история про кузнеца который клялся что сделает за час и сделал за четыре. Мама слушала и иногда задавала вопросы. Кейл ел суп и наблюдал. Наблюдать за людьми он умел — мама учила, хотя словами этого не формулировала. Просто говорила: смотри. Как человек держит ложку. Куда смотрит когда говорит. Что делают руки когда он думает что на него не смотрят. Отец держал ложку правильно но ел быстро — привык в дороге, некогда. Смотрел на маму когда говорил — всегда на маму, даже если рассказывал историю для всех. Руки у него были спокойными — не суетились, не барабанили, просто лежали когда не нужны. Мама держала ложку медленно. Смотрела на отца когда он говорил — внимательно, по-настоящему. Иногда на Кейла. Руки у неё никогда не суетились. Кейл ел суп и думал что они оба хорошие люди. Просто очень разные. Отец был как река — быстрая, с течением, знает куда. Мама была как озеро — тихое, глубокое, непонятно где дно. — Кейл, — сказал отец. Кейл поднял голову. — Как учёба? — Хорошо, — сказал Кейл. — Мы начали историю западного континента. Господин Айнс говорит что к зиме дойдём до Войны Пяти Престолов. — Это скучно, — сказал отец. — Тактика была бездарная с обеих сторон. — Дерут, — сказала мама мягко. — Что? Правда же. — Он ещё не дошёл до тактики, — сказала мама. — Пусть сначала дойдёт. Отец хмыкнул. Потом посмотрел на Кейла. — Когда дойдёт до тактики — скажи. Расскажу что на самом деле было. — Хорошо, — сказал Кейл. Мама поймала его взгляд через стол. Чуть улыбнулась — только ему. Кейл ел суп и думал: вот это тоже запомни. Отец рассказывает про кузнеца. Мама улыбается. Свечи на столе. Суп с травами который готовит Мелтис по вторникам. Запомни. --- Отец уехал через неделю. На следующий вечер мама пришла к нему в комнату не с обычной книгой а с маленькой тетрадью — твёрдая обложка, хорошая бумага, замочек на застёжке. — Это тебе, — сказала она. — Для записей. Кейл взял тетрадь. Покрутил в руках. — Каких записей? — Всего что сочтёшь нужным, — сказала мама. — Мысли. Наблюдения. — Пауза. — Со временем — другое. Он понял что она имеет в виду. Видения — если они придут. Записывать видения. — Спасибо, — сказал он. — Береги её, — сказала мама. — И никому не показывай. Кейл кивнул. Той ночью при свече он открыл тетрадь на первой странице. Долго смотрел на чистый лист. Потом написал аккуратно, стараясь чтобы буквы были ровными: *Темз. Потомки Хроноса. Бога времени которого забыли. У нас алые волосы и глаза с алым отливом. Это его кровь.* Остановился. Добавил: *Мама говорит что осталось благословение. Расскажет потом.* Закрыл тетрадь. Убрал под матрас. За окном была тихая осень — листья, ветер, далёкая река серебром в темноте. Кейл лёг. Смотрел в потолок. Думал про бога времени который ушёл в тень. Который всё ещё где-то есть — просто очень далеко. Думал интересно ли ему что двое его потомков помнят его имя — мама и он, мальчик пяти лет в поместье над рекой. Наверное интересно. Наверное хорошо — когда тебя хоть кто-нибудь помнит. Кейл закрыл глаза и уснул.