Чувства, Хэвлок

Судорожно знакомая комната с зелёными обоями нависала вместе со своим хозяином над телом Сэмюэля. Чужие руки касались неопределённых мест, поглаживая и оттягивая, пока губы припадали к коже командора с пошлым, оглушающим эту душную тишину звуком. Через несколько минут звуки и касания стихли. Ваймс вопросительно, ещё в некотором возбуждении, посмотрел на Ветинари. Голубые глаза смотрели исподлобья прямо на командора. — Ты знаешь, что я люблю тебя, Сэм?.. Ваймс резко открыл глаза. Под одеялом было тепло, но совсем не уютно. Комок в груди грозил увеличиться до размеров валуна. Последние недели его сон стал поверхностным и каким-то тревожным. Ваймсу часто стали сниться продолжения впечатлений минувшего дня: от простых незамысловатых диалогов с подчинёнными до крови и собственной внезапной и неуклюжей смерти во время какой-нибудь облавы. И, конечно, среди всего прочего всплывал и Ветинари... Ваймсу нравились реалистичные, иногда жестокие сны — они хотя бы не были такими приторно-сладкими, как этот. О, сколько раз Ветинари говорил что-то ему совсем несвойственное во сне, как часто у них всё было нежно и правильно во сне. И как же Ваймсу, лёжа в постели, было странно и пусто в реальности. В реальности, в которой Ветинари на попытки Ваймса нормально поговорить всячески увертывается, показывая односложными и банальными, даже для простого человека, ответами свою холодность и безразличие. Командор взял себя в руки, отлепляя своё тело от постели. Предстоял очередной скомканный странный день, и погода только подогревала это ощущение: серые тучи заволокли Анк-Морпорк, чувствовались сырость и духота. — Боюсь, мне нечего вам сказать на это, командор. И да, я знаю. Сэмюэль так же сонно прошагал в тусклую ванную и открыл в кране еле тёплую воду. После простых манипуляций Ваймс начал чистить зубы, смотря на вторую свободную руку и опуская её под струю приятной воды. — Между нами сексуальная связь в нерабочее время, Сэм, только и всего. Убрал одинокую щётку в треснутый стакан и посмотрел в небольшое зеркало. — Потому что я видел, какие взгляды ты на меня бросаешь, у тебя очень красноречивое лицо. Сегодня решительно не хотелось бриться. Прошла примерно неделя с их последней совместной ночи, отголоски которой всплыли в очередной раз в мозгах Ваймса. Ну, он хотя бы попытался поговорить. И возможно, у командора получилось донести до патриция свои неуместные и неприятно колющие сейчас чувства. — Мы два слишком больших винтика в этом механизме, чтобы сосуществовать слишком близко. Так зачем ты это допустил? Зачем воспользовался главной слабостью Ваймса — чувствами? И если тебе, Ветинари, так всё равно, почему ты отдал своё тело этому грязному, уличному грубияну? Почему? — Ты прав. Я ответил на твои «взгляды» именно потому, что так удобней управлять тобой и частично городом. И знаешь, я не прогадал. Однако надеялся, что ты отнесёшься ко всему этому не так серьёзно. Интересно, с кем ещё патриций может завести несерьёзную интрижку ради политики?... Возможно, Леди Марголотта знает что-то, ха, может быть, и про Ваймса ей известно? Как бы это было мило со стороны его Светлости. На этой «позитивной» ноте Ваймс уже выходил из своей холостяцкой квартиры в утренний прохладный Анк-Морпорк. Людей было мало, тяжёлые шаги знаменитых Ваймсовых ботинок топтали мостовую.