Опера для мертвых имен

Глава 12. Одна глупость ⠀ Пэнси не дала ей напиться сразу, и это было настолько возмутительно, что Гермиона почти нашла в себе силы обидеться. ⠀ Бутылка вина стояла в сумке Пэнси и тихо стукнула о что-то стеклянное, когда они вышли из камина. Этот звук показался Гермионе почти неприлично прекрасным: простым, земным, обещающим не объяснять, не раскладывать всё по протоколам, не искать следы фрезий в чужой коже и не читать формулировки, после которых хотелось вымыть руки до костей. ⠀ Просто налить. Просто выпить. Просто позволить горлу обжечься чем-то, что не было кордиалом. ⠀ Она уже потянулась к сумке, но Пэнси перехватила её запястье раньше, чем Гермиона успела сделать вид, будто движение было случайным. Пальцы у Пэнси были холодные после улицы, кольца — ещё холоднее; этот холод на миг отрезвил сильнее любого заклинания. ⠀ — Нет, — произнесла Пэнси, держа её руку с такой уверенной злостью, будто ловила не подругу, а очень дорогую вазу, решившую разбиться из принципа. ⠀ Гермиона медленно повернула к ней голову. В волосах ещё держался запах лаборатории, чужого порошка, горелого пергамента и травяного дыма от сигареллы, которую она так и не докурила. ⠀ — Ты серьёзно? — спросила она, и собственный голос показался ей обиженным, почти детским. ⠀ Пэнси отпустила её запястье, но сумку переставила за спину, подальше от чужих рук и чужой тоски. ⠀ — Сначала душ, потом еда, потом алкоголь. Именно в таком порядке, потому что я, как выяснилось, единственный взрослый человек в этом доме. ⠀ Гермиона посмотрела на сумку с таким выражением, будто её только что лишили наследства. ⠀ — Ты принесла две бутылки вина. ⠀ Пэнси стянула перчатки, бросила их на тёмный комод и только после этого ответила: ⠀ — Взрослые тоже страдают, Грейнджер. Просто с закуской. ⠀ В этот момент из гостиной вышел Живоглот. ⠀ Не выбежал, не потёрся о ноги и даже не мяукнул. Именно вышел, с таким видом, будто услышал слово "вино" и счёл необходимым лично возглавить комиссию по моральному разложению. ⠀ Он остановился у комода, обернул хвост вокруг лап и посмотрел сначала на Пэнси, потом на Гермиону, затем на сумку. ⠀ Особенно долго — на сумку. ⠀ Гермиона вздохнула, прислонившись плечом к стене. Дом вокруг был тёплым и тихим: тёмное дерево, приглушённый свет, запах бумаги, камина, старых книг, лаванды и шерсти. ⠀ Ни орхидей. Ни фрезий. Она проверила это быстро, почти машинально, и от этой привычки вдруг стало смешно и страшно одновременно. ⠀ — Даже не начинай, — сказала она коту, пытаясь вложить в голос строгость. ⠀ Живоглот только медленно моргнул. ⠀ Пэнси чуть склонила голову, изучая его с явным уважением. ⠀ — Он прав. ⠀ — Он ничего не сказал. ⠀ — Он сказал достаточно, — Пэнси подхватила сумку и лёгким, но настойчивым движением подтолкнула Гермиону к лестнице. — Наверх. ⠀ Гермиона оглянулась на неё, цепляясь пальцами за перила. Влажная после уличной сырости прядь прилипла к виску, на запястье всё ещё оставался след от холодных колец Пэнси. ⠀ — Я могу сама раздеться. ⠀ — Прекрасная новость, — Пэнси пошла следом, неся себя с тем величием, которое умудрялось выживать даже в прихожих. — Я не собиралась получать столь сомнительные привилегии. ⠀ — Тогда зачем ты идёшь за мной? ⠀ — Потому что если я оставлю тебя одну, ты либо залезешь под душ в одежде, либо наденешь что-нибудь чёрное и будешь делать вид, что это не крик о помощи. ⠀ Живоглот ударил хвостом по полу и двинулся за ними. ⠀ На третьей ступени колени неприятно напомнили о себе, и Гермиона задержалась на миг, делая вид, что поправляет рукав. ⠀ Пэнси не схватила её. Не ахнула. Только поднялась на ступень ниже, почти касаясь её плечом, и встала так, чтобы успеть подхватить, если Гермиона всё-таки качнётся. ⠀ — Я ненавижу, когда ты заботишься молча, — сказала Гермиона, не оборачиваясь. ⠀ Пэнси фыркнула, но в голосе что-то смягчилось. ⠀ — Тогда не падай. Мне придётся заботиться громко, а это испортит образ. ⠀ Гермиона снова рассмеялась. Уже легче. ⠀ Гардеробная встретила их мягким светом, зеркалами и тем роскошным беспорядком, который возникал не от бедности выбора, а от его избыточности. Раньше одежда была для Гермионы способом пережить день и не дать миру повода думать, что она устала. Пэнси превратила эту комнату в арсенал. ⠀ Сегодня Гермиона попыталась открыть секцию с чёрным. ⠀ Пэнси поймала её руку у дверцы, не схватив, а просто накрыв ладонью костяшки пальцев, и посмотрела на отражение Гермионы в зеркале так строго, что та невольно выпрямилась. ⠀ — Даже не думай. ⠀ Гермиона устало моргнула, но пальцы всё равно остались на ручке шкафа. ⠀ — Я ещё ничего не сделала. ⠀ — Ты посмотрела в сторону чёрного. ⠀ — Это не преступление. ⠀ — В твоём состоянии — почти прошение о похоронах при живом свидетеле. ⠀ Гермиона медленно убрала руку с дверцы и прислонилась бедром к острову в центре гардеробной. Влажные после душа волосы тяжело падали на плечи, полотенце сползало с одного локтя; кожа всё ещё помнила горячую воду, но дрожь внутри не ушла до конца. ⠀ Пэнси распахнула другой шкаф и начала вытаскивать вещи с видом человека, который проводит обыск в доме подозреваемого. Ткань шуршала, соскальзывала с плечиков, цеплялась за браслеты на её руке. Одна тонкая рубашка упала ей на голову; Пэнси сдёрнула её с лица, не потеряв ни капли достоинства. ⠀ — У тебя есть изумруд, сливовый, графит, мокрое золото, тёмный жемчуг, кашемир, шёлк, который стоил как маленькое политическое убийство, — перечисляла она, перебирая вешалки быстрее, чем Гермиона успевала следить взглядом. — Но нет. Гермиона Грейнджер после тяжёлого дня, конечно, тянется к чёрному, чтобы окончательно стать вдовой собственного настроения. ⠀ Гермиона подняла брови, но голос вышел мягче, чем она хотела: ⠀ — Тяжёлого дня? ⠀ Пэнси высунулась из шкафа с изумрудной рубашкой в руках и смерила её взглядом, в котором раздражение и забота так тесно переплелись, что их было уже невозможно разделить. ⠀ — Не цепляйся к формулировкам. Я зла и поэтому экономна. ⠀ Живоглот запрыгнул на низкий пуф у зеркала именно в тот момент, когда Пэнси бросила туда бордовый шёлковый халат. ⠀ Кот даже не подумал сдвинуться. ⠀ Он только прижал лапой край ткани и улёгся на неё с таким лицом, будто халат был куплен лично для него, а все остальные неверно поняли назначение предмета. ⠀ Пэнси медленно повернулась. ⠀ — Это халат за девяносто галеонов. ⠀ Живоглот моргнул. ⠀ Гермиона, наблюдая за ними в зеркале, вдруг улыбнулась. ⠀ — Он говорит, что у него хороший вкус. ⠀ — Он говорит, что мужчины в этом доме быстро получают доступ к дорогим тканям. ⠀ Пэнси попыталась вытащить халат. ⠀ Живоглот положил вторую лапу сверху. ⠀ Гермиона рассмеялась. ⠀ На этот раз нормально. Сначала тихо, потом чуть громче, закрыв лицо ладонью, потому что смех вдруг стал неуправляемым и от этого подозрительно похожим на слёзы. ⠀ Пэнси замерла с краем халата в руке, посмотрела на неё и не улыбнулась сразу — только выдохнула через нос, как будто этот смех был маленьким, раздражающим доказательством, что вечер ещё можно спасти. ⠀ Потом Пэнси сама не выдержала. ⠀ — Я ненавижу твоего кота, — сказала она, отпуская халат. ⠀ Живоглот довольно закрыл глаза. ⠀ — Он знает, — Гермиона вытерла подушечкой пальца уголок глаза. — Ему приятно. ⠀ Пэнси бросила на остров изумрудный шёлк: свободную рубашку с мягким воротом и широкие брюки. ⠀ Ткань легла перед Гермионой холодной водой. ⠀ После целого дня, в котором чужие тела превращали в реакции, даже мягкий шёлк казался слишком честным. Пэнси увидела, как изменилось её лицо, и на этот раз не стала прятаться за первым попавшимся оскорблением. Она взяла рубашку, встряхнула её так, что манжеты мягко хлопнули по воздуху, и подошла ближе. ⠀ — Это просто вещь, — сказала она негромко. — Твоя. Купленная тобой. Выбранная тобой. И, кстати, мной одобренная, что сильно повышает её ценность. ⠀ Гермиона подняла глаза. ⠀ — Последнее было необходимо? ⠀ — Для точности. Надевай. ⠀ — Я хотела чёрную. ⠀ — Я знаю. Поэтому — изумруд. ⠀ Пэнси сунула ей рубашку в руки и подтолкнула к ванной. ⠀ Гермиона унесла шёлк с собой, прижимая к груди, как будто ткань могла передать ей немного собственного холодного спокойствия. ⠀ Когда она вышла через несколько минут, Пэнси сидела прямо на полу гардеробной, среди тканей, как ведьма посреди разорённой сокровищницы. ⠀ Изумрудная рубашка легла на Гермиону свободно, почти небрежно. Мягкий ворот чуть отставал от шеи, перламутровые пуговицы ловили тёплый свет, длинные манжеты пришлось закатать, и от этого вещь стала не менее роскошной, а более её. Брюки скользили по ногам, не стягивали, не подчёркивали нарочито, но каждое движение делали заметнее. ⠀ Пэнси посмотрела на неё снизу вверх и на несколько секунд забыла язвить. ⠀ Гермиона почувствовала это молчание кожей. Влажные волосы холодили спину сквозь шёлк, ворот касался ключицы, босые ступни стояли на тёплом полу, и от того, как Пэнси смотрела, вдруг захотелось то ли рассмеяться, то ли спрятаться. ⠀ — Ну? — спросила она, пытаясь вернуть себе привычную опору в голосе. ⠀ Пэнси медленно поднялась, отряхнула колени и подошла к ней с таким выражением, будто перед ней не подруга, а результат сложной работы, за которую мир всё ещё не прислал благодарственное письмо. ⠀ — Бесит. ⠀ — Что именно? ⠀ — Что я снова права. ⠀ Гермиона закатила глаза, но улыбка всё равно проступила. ⠀ Пэнси взяла расчёску с туалетного столика и встала у неё за спиной. Гермиона открыла рот, чтобы возмутиться, но первая же осторожная линия расчёски по влажным волосам выбила из неё все слова. ⠀ Кто-то стоит за спиной, кто-то касается волос, не забирая контроль, не требуя повернуться, не вытаскивая из неё признание. ⠀ Просто расчёсывает. ⠀ Гермиона сглотнула. ⠀ Пэнси увидела это в зеркале. Пальцы у неё на мгновение остановились у пепельной пряди, потом осторожно прошли ниже, распутывая концы. ⠀ — Не реви, — сказала она тихо, и в голосе её появилась та грубая нежность, от которой становилось только опаснее. — У меня нет подходящего платка. Только очень дорогой, а я не дам тебе его испортить. ⠀ Гермиона рассмеялась сквозь дыхание, которое почти сорвалось. ⠀ — Ты чудовище. ⠀ — Зато с хорошим вкусом. ⠀ Пэнси провела расчёской ещё раз, потом пальцами вытащила вперёд пепельную прядь и нахмурилась так, будто лично спорила с магией. ⠀ — Несправедливо. ⠀ — Что? ⠀ — Даже след истощения на тебе выглядит как окрашивание, за которое женщины в Париже продали бы семейные тайны. ⠀ — Это, кажется, комплимент. ⠀ — Это жалоба, Грейнджер. ⠀ Живоглот спрыгнул с коробки, прошёл между ними и сел у зеркала, глядя на их отражение с видом существа, которое терпит человеческие ритуалы только потому, что кто-то должен следить, чтобы они не стали хуже. ⠀ Пэнси бросила расчёску на столик, подхватила Гермиону под руку и повела к двери. По пути зацепила бедром край острова, выругалась, поймала падающую ленту для волос и сунула её себе на запястье как браслет. Всё это она сделала с таким достоинством, будто именно так и планировала. ⠀ На пороге Гермиона остановилась. Пэнси тоже, потому что их локти всё ещё были сцеплены. ⠀ — Пэнси, — сказала Гермиона негромко. ⠀ — Что? — Пэнси не повернулась сразу, но плечи у неё под тонкой тканью стали очень неподвижными. ⠀ — Спасибо. ⠀ Пэнси закрыла глаза, будто ей предложили выпить уксус из фамильного кубка. ⠀ — Не начинай. Я не умею принимать благодарность без желания оскорбить человека. ⠀ — Я заметила. ⠀ — Прекрасно. Значит, благодарность засчитана. ⠀ Она потянула Гермиону дальше, уже быстрее, пока голос снова не стал привычно острым. ⠀ — Теперь еда. Потом алкоголь. Потом, возможно, одна глупость про Малфоя, если ты не уснёшь лицом в картофель. ⠀ Гермиона прищурилась, спускаясь по лестнице рядом с ней. ⠀ — Я ничего не обещала. ⠀ — Ты молчала в прошлый раз. В моём мире это предварительное согласие на светскую катастрофу. ⠀ — В моём мире за такие формулировки бьют учебником по праву. ⠀ Пэнси толкнула плечом дверь гостиной. ⠀ — Именно поэтому мы не в суде, а у тебя дома. ⠀

***

⠀ Гостиная за двадцать минут перестала быть гостиной и стала местом, где после катастрофы пытались собрать нормальный вечер из еды, вина, дыма и упрямства. ⠀ Пэнси распоряжалась домом так уверенно, будто половина мебели была выбрана ею, а вторая половина просто боялась спорить. На низком столе появились горячий хлеб, сыр, оливки, картофель с розмарином, тонко нарезанное мясо, фрукты, орехи, вода и два бокала. ⠀ Гермиона опустилась на ковёр у дивана вместо кресла, потому что колени вдруг решили, что пол надёжнее. Изумрудный шёлк расплескался вокруг бёдер, рукав съехал на запястье, волосы влажной тяжестью легли на одно плечо. ⠀ Она взяла кусок хлеба, отломила корку и несколько секунд смотрела на пар, поднимающийся от мякоти. ⠀ Хлеб пах маслом, солью, нормальностью. ⠀ От этой нормальности захотелось либо вцепиться в него зубами, либо бросить через комнату. Она выбрала первое. ⠀ Пэнси не комментировала. Только подвинула ближе картофель, поставила воду у её колена, а вино пока оставила себе. ⠀ Это было настолько не похоже на её обычную демонстративную эгоистичность, что Гермиона подняла на неё подозрительный взгляд. ⠀ — Что? — спросила Пэнси, перехватив его и прикрывая бокал ладонью, словно Гермиона собиралась напасть. ⠀ — Ты заботишься. ⠀ Пэнси фыркнула, но поставила бокал так далеко, чтобы Гермионе пришлось бы тянуться. ⠀ — Я контролирую ущерб. Не путай. ⠀ — Конечно. ⠀ — Забота звучит так, будто я собираюсь заплести тебе косу и сказать, что всё будет хорошо. ⠀ Гермиона откусила ещё хлеба, прожевала и посмотрела на неё с нарочитой надеждой. ⠀ — А ты не собираешься? ⠀ Пэнси оскорбилась так выразительно, что Живоглот, устроившийся на упавшей салфетке, поднял голову. ⠀ — Грейнджер, если ты хочешь быть униженной, просто скажи. Я подберу что-нибудь изысканнее. ⠀ Гермиона рассмеялась с полным ртом и чуть не подавилась. Пэнси мгновенно сунула ей воду, но сделала это с таким лицом, будто подаёт яд. ⠀ — Пей. Не умирай. Ты мне ещё нужна для социальной катастрофы. ⠀ — Какой? — Гермиона взяла стакан обеими руками, чувствуя, как вода холодит пальцы через стекло. ⠀ Пэнси наконец налила ей вино. ⠀ Тёмное, густое, оно легло в бокал почти чёрным у края. Гермиона почувствовала, как плечи сами напряглись. Бокал сегодня был не просто бокалом, а словом, под которое чужие руки ставили подписи. ⠀ Пэнси увидела это мгновенно. ⠀ Она не забрала бокал. Не сказала "не бойся". Только своим стеклом коснулась её бокала — тихо, осторожно, почти деловито. Кольцо на пальце мягко звякнуло о тонкую ножку. ⠀ — Это твоё, — сказала она, глядя не на вино, а на лицо Гермионы. — Ты держишь. Ты решаешь. ⠀ Гермиона медленно посмотрела вниз. ⠀ Живоглот сидел на салфетке с видом нотариуса, который уже приготовился удостоверять позор. ⠀ — И кот видит, — добавила Пэнси. ⠀ Гермиона выдохнула почти смешком и сделала первый глоток. ⠀ Вино было терпким, сухим, с тёплой горечью. Оно не расползлось по телу сладкой ватой, не сделало мысли мягкими сразу, не стерло день. ⠀ Просто добавило дыханию веса и напомнило, что горло умеет принимать не только ком, но и вкус. ⠀ Пэнси только после этого позволила себе откинуться на диван и вытянуть ноги. ⠀ — Вот. Уже похоже на вечер. ⠀ — Мы сидим на полу. ⠀ — Лучшие вечера всегда заканчиваются там, куда падает гордость. ⠀ Первые десять минут они пили медленно. ⠀ Потом чуть быстрее. ⠀ Потом Пэнси, пытаясь достать оливку, промахнулась, уронила её себе в рукав и замерла с лицом человека, столкнувшегося с личным предательством. ⠀ Гермиона посмотрела на её рукав, потом на бокал, потом снова на рукав. Вино уже согрело щёки, и мысль, которая в трезвом состоянии не показалась бы смешной, вдруг стала невыносимой. ⠀ — Ты проиграла оливке, — сказала она, прежде чем успела остановиться. ⠀ Пэнси медленно вытряхнула оливку на ладонь, посмотрела на неё сверху вниз и бросила в тарелку с таким видом, будто выносила приговор. ⠀ — Она напала первой. ⠀ Живоглот понюхал оливку, которую Пэнси всё-таки уронила на ковёр, и тут же отступил, будто нашёл доказательство низкого происхождения. ⠀ — Даже кот от неё отказался, — Гермиона зажала рот ладонью, но смех уже вырвался между пальцами. ⠀ — Кот высокого мнения о себе, — Пэнси наклонилась ближе к Живоглоту и щёлкнула пальцами перед его носом. — Не смотри на меня так. Я богаче тебя. Пока. ⠀ Гермиона согнулась от смеха, бокал пришлось поставить на стол, чтобы не пролить. ⠀ Смех приходил рывками. Между ними всё ещё открывались провалы, где в голове всплывала белая плитка, слово "подопечная", чья-то палочка у бокала. ⠀ Тогда Гермиона замолкала, и Пэнси, не меняя тона, подсовывала ей то картофель, то воду, то очередную маленькую глупость, будто строила мостики через каждую яму. ⠀ После второго бокала Гермиона поймала себя на том, что сидит на полу в изумрудном шёлке, босая, с влажными ещё у корней волосами, и держит бокал обеими руками, как что-то тёплое. ⠀ Пэнси сидела рядом, поджав под себя ноги, с идеально небрежно съехавшим рукавом и вином на губах. ⠀ Пэнси уже второй раз пыталась доказать, что Гермиона должна сказать Малфою хоть что-нибудь человеческое, но каждый раз сбивалась то на то, что картофель быстро исчезает, то на то, что мужчины вообще часто считают себя центральной проблемой комнаты. ⠀ — Я не буду ничего говорить Малфою, — сказала Гермиона и тут же поняла, что произнесла это чересчур быстро. ⠀ Пэнси посмотрела на неё поверх бокала. Глаза у неё блестели от вина, но взгляд оставался острым для человека, который только что проиграл оливке. ⠀ — О, будешь. ⠀ — Не буду, — Гермиона потянулась за оливкой, промахнулась и ткнула пальцем в картофель. ⠀ Она посмотрела на палец. Потом на картофель. Потом подняла глаза на Пэнси. ⠀ — Это была оливка. ⠀ Пэнси медленно улыбнулась. ⠀ — Нет, дорогая. Это была судьба. Она тоже против тебя. ⠀ Гермиона рассмеялась, уронила голову на край дивана и почувствовала, как шёлк потянулся на плече. Вино делало комнату тёплой, лица ближе, а правду — какой-то подвижной. ⠀ Она подняла бокал, сделала глоток и, не глядя на Пэнси, сказала: ⠀ — Хорошо. Я скажу Малфою. ⠀ Пэнси выпрямилась так резко, что Живоглот поднял голову. ⠀ — Вот. ⠀ — Но ты скажешь Нотту. ⠀ Улыбка Пэнси исчезла мгновенно. Не медленно сползла, не стала холоднее — просто пропала. Это было так выразительно, что Гермиона, уже чуть пьяная, но всё ещё достаточно Гермиона, чтобы замечать важное, прищурилась с довольным ужасом. ⠀ — Вот это лицо я и хотела увидеть. ⠀ Пэнси взяла бокал так резко, что тёмная капля вина упала ей на палец. Она уставилась на неё так, будто капля лично перешла границу дозволенного. ⠀ — Мне нечего говорить Нотту. ⠀ Гермиона опустила подбородок на согнутое колено и посмотрела на неё снизу вверх — мягко, пьяно, но точно. ⠀ — Врёшь. ⠀ Пэнси вытерла палец салфеткой, которую пришлось вытянуть из-под лапы Живоглота. ⠀ — Не начинай, — сказала она коту. — У тебя уже есть халат. ⠀ Гермиона наклонилась ближе. Вино делало её голос тише, но внимание — странно точным. ⠀ — Сегодня нельзя. ⠀ Пэнси повернулась к ней всем корпусом, упираясь локтем в диван. ⠀ — Кто сказал? ⠀ — Я. ⠀ — Ты пьяная. ⠀ — Поэтому и нельзя. Трезвая я бы пожалела нас обеих. ⠀ Пэнси долго смотрела на неё. Вино смягчило линию её рта, сделало движения чуть ленивее, но не забрало опасности. Пэнси пьяная не становилась беспомощной. Она становилась хуже — потому что сарказм терял полировку, и под ним начинало просвечивать живое. ⠀ — Если я скажу Нотту что-нибудь глупое, — произнесла она наконец, поднимая бокал к губам, но не отпивая, — ты несёшь юридическую ответственность. ⠀ Гермиона улыбнулась в край своего бокала. ⠀ — Я пережила развод, войну и сегодняшнего Тео в режиме медицинского демона. Переживу один твой позор. ⠀ Пэнси захохотала так резко, что Живоглот вскочил. Гермиона тоже рассмеялась, уткнувшись лбом в собственное колено. ⠀ Вино, усталость, ковёр под босыми ступнями, смятый шёлк на бёдрах, Пэнси рядом, кот, который выглядел оскорблённым самой природой женской дружбы, — всё вдруг стало таким нелепо настоящим, что на несколько секунд лаборатория отступила. Не исчезла, но отошла достаточно далеко, чтобы Гермиона смогла вдохнуть без боли. ⠀

***

⠀ Тео пришёл первым. ⠀ Камин вспыхнул зелёным как раз в тот момент, когда Пэнси пыталась доказать, что одна сигарелла никого не убила бы, а Гермиона — что именно поэтому ей и нужна одна. ⠀ Тео шагнул из пламени в тёмных домашних брюках и мягком сером джемпере, с таким выражением, будто его выдернули не из дома, а из последней приличной мысли в этом вечере. В одной руке он держал маленький кожаный футляр с зельями, в другой — узкую тёмную коробку. ⠀ Гермиона сразу выпрямилась. Всё тело потянулось к коробке раньше, чем достоинство успело вмешаться. ⠀ — Это мои? ⠀ Тео поднял коробку выше, когда она протянула руку чересчур быстро, и уголок его рта почти незаметно дрогнул. ⠀ — Твои сигареллы. Ты оставила их в лаборатории, очевидно решив, что после сегодняшнего дня тебе больше не понадобится ни одна вредная привычка. ⠀ — Мои хорошие, — выдохнула Гермиона с таким облегчением, что Пэнси прыснула в бокал. ⠀ Тео посмотрел на неё поверх футляра. ⠀ — Одна. После еды. И после воды. ⠀ Гермиона указала на тарелку с таким видом, будто предъявляла доказательство в Визенгамоте. ⠀ — Я ела. ⠀ Тео опустил взгляд на крошки на её рукаве, потом снова на лицо. ⠀ — Я вижу хлебные крошки, но как учёный не склонен доверять косвенным доказательствам. ⠀ — Ты невыносим. ⠀ — Я буквально поддерживаю твои вредные привычки в медицински допустимой дозировке. Будь благодарна. ⠀ Пэнси, вытянувшись на ковре, протянула руку к коробке. ⠀ Тео даже не посмотрел на неё — просто поднял коробку выше. ⠀ — Тебе нет. ⠀ Пэнси медленно приподнялась на локте. Рукав съехал с плеча, волосы выбились из гладкой укладки, но взгляд был опасно собран. ⠀ — Нотт. ⠀ — Ты только что спорила с котом о праве собственности на диван. ⠀ — Он начал. ⠀ — Тем более. ⠀ Живоглот вдруг оживился. Он спрыгнул с дивана, подошёл к Тео и потёрся о его брюки так деловито, будто принимал отчёт у союзника. ⠀ Гермиона указала на кота бокалом. ⠀ — Предатель. ⠀ Тео опустил взгляд на Живоглота. В уголке его рта появилось почти незаметное довольство. ⠀ — Он ценит стабильных людей. ⠀ — Он ценит тех, кто приносит ему сушёное мясо, — сказала Пэнси, устраиваясь удобнее и наблюдая за его карманом внимательно. ⠀ Тео молча достал маленький пакетик. ⠀ Живоглот поднял голову. ⠀ Пэнси посмотрела на Тео с восторгом и отвращением одновременно. ⠀ — Ты носишь мясо в карманах? ⠀ — Не всегда. ⠀ — Это не успокаивает. ⠀ — И не должно. ⠀ Гермиона наблюдала, как Живоглот берёт у Тео кусочек с таким достоинством, будто не принимает подачку, а утверждает дипломатическое соглашение. ⠀ Тео поставил футляр на стол, выложил рядом два флакона и, убедившись, что Гермиона действительно выпила воду, больше не стал изображать санитарный надзор. ⠀ Он поднялся. ⠀ Не к столу с вином. ⠀ К бару Гермионы у книжного шкафа. ⠀ Пэнси проводила его взглядом так медленно, будто этот путь сам по себе был уже заявлением. ⠀ Бар был встроен в тёмное дерево и закрыт тонкими стеклянными створками. Там стояли бутылки, которые Гермиона покупала не для вечеринок, а скорее из упрямого взрослого принципа: если у человека есть дом, развод, фамильный сейф и личные враги, у него должен быть приличный бар. ⠀ Тео открыл створку без спроса. ⠀ Гермиона приподняла бровь. ⠀ — Это мой бар. ⠀ Он достал бутылку огневиски, посмотрел на этикетку, одобрительно качнул головой и взял низкий тяжёлый стакан. ⠀ — Знаю. Поэтому там приличный огневиски. ⠀ Пэнси расправила плечи, уже наполовину лёжа на ковре. ⠀ — О. Нотт всё-таки человек. ⠀ Тео налил себе совсем немного — на два пальца, тёмно-янтарной полосой по стеклу. ⠀ — Не спеши с выводами. Я просто понял, что трезвым это общество переживать нерационально. ⠀ Гермиона слабо рассмеялась. ⠀ — Ты берёшь мой огневиски без разрешения. ⠀ Тео вернулся к креслу, но сел не сразу. Сначала сделал маленький глоток, задержал огневиски на языке и только потом посмотрел на неё. ⠀ — После фразы "я хочу напиться" я счёл, что дом находится в режиме чрезвычайного доступа. ⠀ — Это не юридический термин. ⠀ — Ещё нет. ⠀ Пэнси вытянула руку к его стакану. ⠀ Тео спокойно отодвинул его. ⠀ — Нет. ⠀ — Почему Грейнджер можно вино, тебе можно огневиски, а мне нельзя ничего интересного? ⠀ — Потому что Грейнджер ела, я трезв и противен, а ты уже сказала, что оливка напала первой. ⠀ Пэнси открыла рот. ⠀ Закрыла. ⠀ Посмотрела на Гермиону. ⠀ — Я его ненавижу. ⠀ Гермиона, закуривая наконец разрешённую сигареллу, улыбнулась слишком довольно. ⠀ — Сегодня нельзя врать. ⠀ Тео сел в кресло и начал пить медленно, почти сухо, не как человек, который хочет забыться, а как человек, который признал: иногда контроль лучше держать не в пустых руках. ⠀ Пэнси смотрела на его пальцы вокруг стакана слишком долго. ⠀ Гермиона заметила. ⠀ Пэнси заметила, что Гермиона заметила. ⠀ И это стало маленьким, пьяным, очень женским обещанием катастрофы. ⠀ Камин вспыхнул снова. ⠀ Живоглот перестал жевать. Повернулся. Сел ровно, с таким видом, будто следующий посетитель должен был лично пройти проверку. ⠀ Драко вышел из пламени без привычной публичной сборки: без идеально сидящего костюма, без рубашки, застёгнутой так, будто ткань подписала с ним соглашение о дисциплине, без пальто, которое умело делать его дороже и холоднее одновременно. ⠀ Он был в тёмной футболке и мягких спортивных штанах, волосы чуть растрёпаны, лицо усталое, домашние туфли бесшумно коснулись пола. ⠀ Просто Драко Малфой. ⠀ В её гостиной. ⠀ Живой до неприличия. ⠀ Гермиона собиралась сказать что-нибудь язвительное, но мысль ударилась о его плечи под тёмной тканью и бесславно умерла. Футболка не делала ничего особенного. В этом и была проблема. Она просто лежала на его теле, как будто не понимала, какую катастрофу устраивает в комнате, где Гермиона Грейнджер и так держалась на хлебе, вине и преступно тонком самообладании. ⠀ Пэнси повернула голову. Потом посмотрела на Гермиону. Потом снова на Драко. ⠀ Её улыбка стала медленной, почти ленивой. ⠀ — Грейнджер, — протянула она, опираясь локтем о диван и чуть наклоняясь вперёд, чтобы лучше видеть лицо Гермионы. — Дыши. ⠀ Гермиона тут же вдохнула глубже, чем нужно, и этим выдала себя окончательно. ⠀ — Я дышу. ⠀ — Не глазами. ⠀ Тео посмотрел на Драко, потом на Гермиону, потом на Пэнси и с видом человека, которому внезапно стало понятно многое, сделал ещё один маленький глоток огневиски. ⠀ — Я пришёл поздно или рано? ⠀ Пэнси кивнула на его стакан. ⠀ — Ты пришёл с зельями и огневиски. Это единственное, что тебя пока оправдывает. ⠀ Драко остановился у камина, заметив Живоглота. ⠀ С Тео кот был почти ласков. С Драко — нет. ⠀ Он сидел напротив, обернув хвост вокруг лап, и осматривал руки, плечи, лицо, расстояние до Гермионы, каждое движение. ⠀ Драко осторожно поднял бровь. ⠀ — Я так понимаю, меня вызвали не пить, а проходить собеседование. ⠀ Тео, не глядя на него, подвинул Гермионе стакан с водой. ⠀ — Предварительный осмотр. До собеседования тебя ещё не допустили. ⠀ — Спасибо, Нотт. Как всегда, тепло. ⠀ Тео поднял свой стакан. ⠀ — Я принёс сигареллы, зелья и взял огневиски из бара Грейнджер. Моя человечность на сегодня исчерпана. ⠀ Драко посмотрел на его стакан, потом на бар. ⠀ Пэнси заметила и лениво махнула рукой в сторону книжного шкафа. ⠀ — Пей, Малфой. Не порти картину. У нас вечер падения достоинства, а ты стоишь у камина, как судебный протокол. ⠀ — Я не уверен, что хочу участвовать в падении достоинства под твоим руководством. ⠀ — Поздно. Ты пришёл в футболке. ⠀ Гермиона прыснула в сигареллу, и Драко на секунду опустил глаза, чтобы спрятать улыбку. ⠀ Потом всё-таки подошёл к бару. ⠀ Он взял не вино, а второй низкий стакан, налил себе огневиски — меньше, чем Тео, янтарной полосой по дну. ⠀ Гермиона наблюдала за ним боковым зрением. ⠀ За тем, как он держит стакан. ⠀ За тем, как не спешит пить. ⠀ За тем, как даже в домашней футболке умудряется выглядеть так, будто любой предмет в его руке немедленно становится фамильным. ⠀ Драко сделал один глоток. ⠀ Очень маленький. ⠀ И поставил стакан на стол рядом с водой. ⠀ Пэнси посмотрела на это с отвращением. ⠀ — Малфой, ты пьёшь так, будто огневиски должен сначала подписать согласие. ⠀ — После сегодняшнего дня, — ответил он ровно, — я бы предпочёл, чтобы всё в этой комнате подписывало согласие. ⠀ На секунду стало тихо. ⠀ Не тяжело. ⠀ Просто глубже. ⠀ Гермиона посмотрела на него. ⠀ Он не смотрел на неё в ответ, но пальцы у него на стакане с водой сжались. ⠀ Потом Пэнси спасла комнату, как умела: ⠀ — Какая мерзкая фраза. Почти приличная. Немедленно выпей ещё, чтобы испортить впечатление. ⠀ Драко почти улыбнулся, но вместо огневиски взял воду. ⠀ И почему-то именно это разозлило Гермиону сильнее всего. ⠀ Драко посмотрел на коробку с сигареллами, затем на неё. Взгляд на секунду задержался на изумрудной рубашке, на закатанных манжетах, на босых ногах, поджатых под себя на ковре, на влажных у корней волосах. ⠀ Он отвёл глаза первым. ⠀ Гермиона это увидела. ⠀ И разозлилась снова, потому что это было неприлично бережно. ⠀ Драко сел не рядом с ней, а на край дивана, чуть в стороне. ⠀ — Ты поела? ⠀ Пэнси ответила вместо неё, не дав Гермионе открыть рот. Она вытянула ногу, коснулась носком тапочки тарелки и начала перечислять, загибая пальцы: ⠀ — Хлеб. Картофель. Сыр. Вода. Вино пока в пределах приличия, хотя приличие уже собирает вещи. Сигареллу ждёт так, будто она вернулась с войны. ⠀ — Пэнси. ⠀ — Что? Тео должен понимать масштаб зависимости. ⠀ Тео, устроившись в кресле с огневиски, сухо заметил: ⠀ — Я понял его ещё по лицу Грейнджер, когда увидел коробку. ⠀ Драко почти улыбнулся. ⠀ Гермиона заметила это боковым зрением и разозлилась ещё сильнее, потому что ему совершенно не обязательно было выглядеть так спокойно в её доме. ⠀ В футболке. ⠀ С почти нетронутым огневиски. ⠀ С водой вместо второго глотка. ⠀ С этим видом человека, который не будет делать ничего лишнего и поэтому становится опаснее всех, кто сделал бы. ⠀ — Твой кот меня презирает, — сказал Драко негромко, наблюдая за тем, как Живоглот переместился ближе и медленно склонил рыжую голову набок. ⠀ Гермиона, наконец получив разрешённую сигареллу, покрутила её между пальцами и посмотрела на кота с нежностью, которую сама бы отрицала под присягой. ⠀ — Он осторожен с людьми, которые красиво входят через камин. ⠀ — В следующий раз упаду. ⠀ — Он оценит честность. ⠀ Тео щёлкнул пальцами, привлекая её внимание к стакану. ⠀ — Вода. ⠀ Гермиона посмотрела на него с таким страданием, будто он лично запретил ей магию. ⠀ — Я уже пила. ⠀ — Ещё. ⠀ — Ты пьёшь огневиски. ⠀ — Именно поэтому моё лицемерие выглядит особенно убедительно. Пей. ⠀ Она выпила половину стакана, не отрывая взгляда от Тео, будто это был личный поединок. ⠀ Потом наконец взяла сигареллу, и Драко молча подвинул ей пепельницу. ⠀ Его рука оказалась рядом — длинные пальцы, тёплая кожа, сухожилия, которые обозначились, когда он поставил тяжёлый стеклянный предмет у её колена. ⠀ Гермиона посмотрела на его руку. ⠀ Потом на пепельницу. ⠀ Потом поздно поняла, что снова смотрит на руку. ⠀ Пэнси издала довольный звук, не поднимая головы с подушки. ⠀ — Грейнджер. ⠀ — Я смотрела на пепельницу. ⠀ Драко опустил взгляд на пепельницу с безупречно серьёзным видом. ⠀ — Она польщена. ⠀ Тео прикрыл глаза. ⠀ — Я пришёл в дом, где флиртуют с посудой. ⠀ — Это пепельница, — машинально поправила Гермиона, сбрасывая пепел после первой затяжки. ⠀ — Какая роскошь точности. ⠀ Тонкий дым пах сухими травами, смолой, мёдом, перцем и лавандой. Он не стирал день, но делал между ней и днём тонкую, тёмную, управляемую линию. ⠀ Гермиона выдохнула к открытому окну и почувствовала, как ритуал собирает пальцы, рот, дыхание. ⠀ Пэнси, глядя на неё с пола, вдруг ткнула её локтем в колено. Слишком резко, почти по-девичьи. ⠀ — Ну? ⠀ Гермиона медленно повернулась к ней. ⠀ — Что "ну"? ⠀ Пэнси подняла бокал, но не отпила. Её глаза уже блестели опаснее, чем вино в стекле. ⠀ — Ты сказала, что скажешь Малфою. ⠀ Драко перестал двигать стакан. ⠀ Тео перестал крутить огневиски в бокале. ⠀ Живоглот перестал жевать. ⠀ Вся гостиная вдруг стала внимательной. ⠀ Гермиона бросила на Пэнси взгляд, обещающий страшную месть, но та только улыбнулась и чуть пошевелила пальцами, будто приглашала её на дуэль. ⠀ — Я была пьянее, когда соглашалась. ⠀ — Ты сейчас пьянее, — заметила Пэнси, опираясь подбородком о ладонь. — И это сильно упрощает задачу. ⠀ — Я тебя ненавижу. ⠀ — Знаю. Говори. ⠀ Драко опустил взгляд на свой стакан с водой. Гермиона видела, как напряглись его пальцы. ⠀ Это не помогло. ⠀ Она могла бы отказаться. Могла сказать, что это глупо, что они устали, что день был тяжёлый. ⠀ Всё это было бы правдой. ⠀ Но они с Пэнси уже заключили договор на ковре, среди оливок, салфетки под лапой Живоглота и тёмного вина. ⠀ Сегодня нельзя врать. ⠀ Гермиона подняла бокал, сделала глоток и посмотрела на Драко. ⠀ Он сидел домашний, живой и не в той одежде, к которой её злость привыкла. Тёмная футболка не давала повода уцепиться за фамилию, за статус, за холодную безупречность. Спортивные штаны вообще были непозволительной низостью: в них он выглядел так, будто мог не уходить сразу после разговора, будто мог сидеть на её кухне утром, будто мог быть не проблемой, которую анализируют, а человеком, которого оставляют. ⠀ Эта мысль была опасной, и Гермиона попыталась превратить её в шутку. Она чуть наклонила голову, упираясь плечом в край дивана, и спросила: ⠀ — Ты зачем так пришёл? ⠀ Драко поднял глаза. ⠀ — В одежде? ⠀ Пэнси тихо прыснула в бокал. ⠀ Гермиона нахмурилась, потому что улыбка сама лезла на лицо. ⠀ — В этом. ⠀ — В футболке? ⠀ — Да. ⠀ — Я не знал, что в твоей гостиной есть требования к костюму. ⠀ — Есть, — Гермиона сказала это серьёзно, водя пальцем по ножке бокала, потому что смотреть на него прямо было трудно. — Ты должен выглядеть так, чтобы я могла нормально злиться. ⠀ Пэнси медленно подняла бокал, но, к её чести, пока молчала. Тео уставился в потолок с видом человека, который уже понял, что медицина здесь бессильна. ⠀ Драко не улыбался. ⠀ — А сейчас? ⠀ Гермиона посмотрела на него. На плечи. На руки. На мягкую тёмную ткань. На лицо, где усталость делала его моложе и опаснее одновременно. ⠀ Потом отвернулась к бокалу, потому что прямо было уже много даже для вина. ⠀ — А сейчас ты выглядишь так, будто тебя можно попросить остаться. ⠀ Пауза оказалась неправильной — долгой, тихой, сгустившей воздух так резко, что даже Живоглот перестал двигать хвостом. ⠀ Гермиона закрыла глаза, почувствовав, как жар поднимается от груди к лицу. Не стыд совсем. Не только стыд. Скорее ужас от того, что слова вышли проще, чем должны были. ⠀ Будто правда не стала наряжаться, не взяла с собой объяснения, не дождалась красивой сцены, а просто вышла на ковёр в пижаме и сказала своё. ⠀ — Вот, — произнесла Гермиона, открывая глаза и быстро поднимая бокал. — Всё. Я сказала глупость. Довольны? ⠀ Никто не ответил сразу. ⠀ Пэнси впервые за вечер не спасла комнату язвительностью. Тео опустил взгляд в стакан с огневиски, будто внезапно оказался лишним свидетелем. Драко смотрел на Гермиону так, словно она положила ему в руки что-то живое, тёплое и совершенно не рассчитанное на чужие пальцы. ⠀ — Грейнджер, — сказал он наконец. ⠀ Голос у него был тихий. Непривычный. ⠀ Гермиона перебила почти испуганно, цепляясь за край бокала так крепко, что пальцы побелели: ⠀ — Не надо. По правилам теперь все делают вид, что это было смешно. ⠀ Пэнси медленно выдохнула. ⠀ — Дорогая, — сказала она, уже без улыбки, и провела пальцем по ободку бокала. — Это было не смешно. ⠀ Гермиона повернулась к ней. Ей было жарко, и вино в бокале вдруг казалось тёмным, а Драко — тихим. ⠀ Спасение нашлось только в мести. ⠀ — Ты следующая. ⠀ Пэнси застыла. ⠀ Тео, который как раз собирался сделать глоток огневиски, остановился со стаканом у губ. ⠀ — Почему у меня ощущение, что меня сейчас принесут в жертву? — спросил он, не опуская стакан. ⠀ Гермиона улыбнулась ему через бокал, пьяно и довольно. ⠀ — Потому что ты умный. ⠀ Пэнси закрыла глаза. ⠀ — Я тебя ненавижу. ⠀ — Сегодня нельзя врать, — напомнила Гермиона. ⠀ Пэнси открыла глаза очень медленно. Посмотрела на Гермиону так, будто собиралась убить её потом, без свидетелей, красиво и с хорошей юридической стратегией. Потом повернулась к Тео. ⠀ Всё в ней сменилось. ⠀ Не резко. Пэнси хорошо владела лицом для резких обвалов. Но Гермиона, сидевшая рядом с ней на полу, увидела, как изменилось напряжение в её плече, как пальцы чуть сильнее сжали ножку бокала, как дыхание стало короче. ⠀ — Это была ужасная идея, — сказала Пэнси, глядя на Тео, и попыталась сделать голос ленивым, но на последнем слове он всё-таки стал ниже. ⠀ — Я заметил, — ответил он, и сухость в голосе осталась, но держалась уже не так крепко. ⠀ Пэнси поставила бокал на стол. Протянула руку. ⠀ Делала это не неуверенно. Пэнси Паркинсон вообще не умела выглядеть неуверенно, даже когда была пьяна, расстроена или почти честна. Но движение стало медленнее обычного, словно она дала Тео время остановить её раньше прикосновения. ⠀ Он не остановил. ⠀ Её пальцы коснулись его кудрей у виска. Легко, почти изучающе. ⠀ Тео замер. ⠀ И именно это выдало его сильнее любой реплики. На лице у него почти ничего не изменилось. Только взгляд стал неподвижнее, пальцы на стакане сжались, а потом отпустили стекло слишком аккуратно. ⠀ Пэнси эту трещину увидела. Конечно, увидела. ⠀ — Ты невозможный, — сказала она, перебирая одну прядь у его виска, и голос у неё стал тише, чем требовала шутка. ⠀ Тео попытался ухватиться за привычную сухость. ⠀ — Наконец-то объективная оценка. ⠀ Пэнси нахмурилась и ткнула его пальцем в плечо. Попала не совсем туда, куда собиралась, но сделала вид, что так и хотела. ⠀ — Не перебивай. ⠀ И он замолчал. ⠀ Гермиона не выдержала и прижала бокал к губам, чтобы спрятать улыбку. Драко рядом с ней тихо выдохнул через нос; кажется, он тоже понял, что стал свидетелем редкого природного явления. ⠀ — Ты портишь мне жизнь, — сказала Пэнси, всё ещё держа пальцы в его волосах. ⠀ — Масштабное обвинение. ⠀ — Да. И очень конкретное. ⠀ Она нахмурилась, потеряла мысль, нашла другую, и вдруг вся её привычная язвительность сбилась, как шаг на неровной мостовой. ⠀ — Ты портишь мне способность считать тебя просто умным засранцем. ⠀ Тео замолчал. ⠀ Вот это уже не было смешно. ⠀ Пэнси заметила, как он не сразу вернул лицо на место, и улыбнулась медленно, почти зло, но в этой злости было слишком много уязвимости. ⠀ — Вот. Опять. ⠀ — Что именно? ⠀ — У тебя мозг, — Пэнси раздражённо махнула рукой, будто мозг Тео был отдельным предметом, лежащим на столе и мешающим ей жить. — Вот в этом проблема. ⠀ — Мой мозг? ⠀ — Да. Он очень мешает делать вид, что ты мне не нравишься. ⠀ Тео посмотрел на неё уже не в привычной манере, когда взгляд острый, чуть скучающий и заранее знает слабое место собеседника. Сейчас он смотрел так, будто вдруг оказался внутри реакции, которую не успел описать. ⠀ — Паркинсон, — произнёс он ниже обычного. ⠀ Пэнси улыбнулась краем губ. ⠀ — И да, он меня заводит. Не смотри так. Я тоже недовольна. ⠀ В комнате стало так тихо, что где-то у окна было слышно, как дождь царапает стекло. ⠀ Живоглот сел полностью, как член комиссии. ⠀ Тео перехватил запястье Пэнси раньше, чем её пальцы окончательно зарылись ему в волосы. Держал не сильно, но достаточно, чтобы Пэнси почувствовала границу и его пульс под большим пальцем. ⠀ — Ты пьяна, — сказал он, и именно эта низкая нота выдала его сильнее, чем если бы он улыбнулся. ⠀ Пэнси посмотрела на его руку, потом на лицо, медленно, почти лениво, хотя глаза уже блестели от вина. ⠀ — Немножко. ⠀ — Очень. ⠀ Она улыбнулась, не пытаясь высвободиться. ⠀ — Немножко очень. ⠀ Гермиона прыснула в бокал. ⠀ Пэнси даже не посмотрела на неё. Она смотрела на Тео близко, внимательно, с той пьяной наглостью, где уже не хватает сил строить стену до конца. ⠀ Тео очень медленно опустил её руку обратно ей на колено. Его большой палец задержался у её костяшек — на долю секунды, коротко для прикосновения и долго для случайности. ⠀ Пэнси почувствовала. ⠀ Гермиона увидела. ⠀ Драко, судя по тому, как неподвижно держал стакан, тоже. ⠀ — А если завтра скажу трезвой? — спросила Пэнси. Голос у неё стал ровнее, но плечи выдали напряжение. ⠀ Тео замолчал. ⠀ И в этом молчании было всё, что Пэнси хотела услышать. ⠀ — Тогда, — сказал он наконец, — я перестану делать вид, что не понял. ⠀ Она медленно откинулась назад, забрала бокал и произнесла с тем самым оскорблённым достоинством, которое спасало её от явной уязвимости: ⠀ — Ты ужасно скучный. ⠀ — Сохрани это обвинение на утро. ⠀ Живоглот издал короткий звук, подозрительно похожий на одобрение. ⠀ Тео посмотрел на кота. ⠀ — Спасибо. ⠀ — Не льсти себе, — Пэнси опустила голову на спинку дивана, и голос у неё стал соннее. — Он смотрит так на всех мужчин, которые ещё не провалили экзамен. ⠀ — То есть у меня есть шанс? ⠀ — Испытательный срок. ⠀ — Справедливо. ⠀ Гермиона посмотрела на Драко. ⠀ Он всё ещё был тихим. В футболке. С открытыми предплечьями. С пальцами, чуть сжавшими стакан воды. И смотрел на неё так, будто её глупость про "остаться" не перестала звучать. ⠀ Гермиона резко потянулась к сигарелле, чтобы занять руки. ⠀ Живоглот ударил хвостом. ⠀ — Да поняла я, — сказала она коту, поднося сигареллу к губам. — Следишь. ⠀ Пэнси, не поднимая головы, пробормотала: ⠀ — Он просто понял, что сегодня никто из нас не выживет с достоинством. ⠀ Гермиона затянулась, выдохнула к окну и почувствовала, как дым дрожит у губ вместе с почти смехом. ⠀ — Достоинство переоценено. ⠀ Тео посмотрел на неё так, будто собирался завтра процитировать это в самом неудобном месте. ⠀ — Запомню. ⠀ — Завтра я отрекусь. ⠀ — Разумеется. ⠀ Драко наконец отпил воды, и Гермиона поймала себя на том, что смотрит на движение его горла. ⠀ Пэнси, не открывая глаз, сказала: ⠀ — Грейнджер, я устала, но не ослепла. ⠀ — Спи, Паркинсон. ⠀ — С удовольствием. Но сначала перестань разглядывать Малфоя так, будто он редкий экспонат с пометкой "руками не трогать". ⠀ Гермиона закрыла лицо ладонью. ⠀ — Завтра я тебя убью. ⠀ — Завтра мы обе будем делать вид, что ничего не помним. Уважай традицию. ⠀ Живоглот фыркнул. ⠀ И, кажется, не поверил ни одной из них. ⠀ ⠀ Пэнси начала сдавать позиции не сразу. ⠀ Сначала она ещё спорила. С бокалом, с Тео, с самой идеей, что человеческому телу иногда нужен сон, а не очередная ядовитая реплика для сохранения лица. ⠀ Она сидела на ковре у дивана, опираясь спиной о подушку, и с тем самым оскорблённым достоинством, которое у неё переживало даже вино, объясняла, что усталость — это отвратительная физиологическая мелочь, которую придумали люди без вкуса. ⠀ Тео слушал её с выражением человека, который уже мысленно выписывал эту мелочь в лечебный режим. Он забрал у неё пустую тарелку, которую она почему-то держала как щит, и поставил на стол. ⠀ — Ты сейчас держишь тарелку так, будто она может защитить тебя от сна, — сказал он, не убирая руки далеко, когда Пэнси чуть качнулась к нему плечом. ⠀ Она посмотрела на тарелку с лёгким презрением. ⠀ — Она слабая. ⠀ — Она стеклянная. ⠀ — И это её не оправдывает. ⠀ Гермиона рассмеялась, уткнувшись щекой в согнутое колено. Смех получился тихим, тёплым, уже размазанным вином и усталостью; от него грудь наконец перестала быть такой тесной. ⠀ Пэнси попыталась подняться сама. ⠀ Получилось почти величественно. ⠀ Почти — потому что край её юбки зацепился за подушку, подушка поехала за ней, Пэнси наступила на собственную гордость и в последний момент схватилась за рукав Тео. ⠀ Тео даже не дёрнулся. Только поставил огневиски на стол и подал ей руку так спокойно, будто именно этого и ожидал последние десять минут. ⠀ — Я могу идти сама, — сказала Пэнси, принимая его руку с видом женщины, которая делает ему одолжение. ⠀ — Несомненно, — ответил Тео и придержал её за локоть, когда она сделала первый шаг чуть не в сторону лестницы, а в сторону камина. — Просто направление у тебя творческое. ⠀ — Я пойду домой. ⠀ — Нет. ⠀ Она повернула к нему голову медленно. ⠀ — Ты сейчас мной командуешь? ⠀ — Я сейчас не даю тебе упасть лицом в камин. Разницу объясню утром, если у тебя останется гордость для спора. ⠀ Пэнси открыла рот. Закрыла. Потом вдруг улыбнулась так мягко, что Тео на полсекунды потерял свою сухую, безупречную неподвижность. ⠀ — Утром, значит? ⠀ Гермиона услышала, как Драко едва заметно выдохнул рядом. Даже Живоглот поднял голову. ⠀ Тео посмотрел на Пэнси сверху вниз. Он всё ещё держал её за локоть, ровно, корректно, без лишней близости, но большой палец случайно оказался у внутренней стороны её руки, там, где кожа была тоньше. ⠀ Пэнси заметила это раньше него — или сделала вид, что раньше. ⠀ — Утром, — сказал Тео после паузы. ⠀ — Скучный ответ. ⠀ — Безопасный. ⠀ — Ненавижу безопасных мужчин. ⠀ — К счастью, это не моя категория. ⠀ Пэнси рассмеялась, чуть качнулась и всё-таки позволила ему повести себя к лестнице. У подножия она оглянулась на Гермиону. Взгляд у неё был блестящий, тёплый, злой от нежности. ⠀ — Если утром я что-то отрицать буду, — сказала она, цепляясь пальцами за перила, — ты обязана меня поддержать. ⠀ Гермиона, не поднимаясь с ковра, прижала бокал к груди и покачала головой. ⠀ — Нет. ⠀ — Предательница. ⠀ — Сегодня нельзя врать. ⠀ Пэнси закрыла глаза с видом мученицы. ⠀ — Какая мерзкая традиция. Я всё ещё уверена, что её придумала ты. ⠀ — Я горжусь. ⠀ — Не смей. ⠀ Тео повёл её выше, аккуратно, не торопясь, словно каждая ступень была частью дипломатического кризиса. Пэнси ещё что-то говорила ему про правильную походку, он отвечал так тихо, что снизу были слышны только сухие окончания фраз. ⠀ Потом хлопнула дверь гостевой, послышался приглушённый возмущённый голос Пэнси, затем более низкий голос Тео — ровный, терпеливый, почему-то почти нежный. ⠀ Гермиона слушала, не двигаясь. ⠀ Драко тоже. ⠀ Гостиная успела стать другой. ⠀ Не пустой, но тише. ⠀ Вино на столе потемнело в бокалах, пепел остыл, на ковре остались следы их ног и маленькие крошки хлеба. На столе рядом с водой стоял почти нетронутый огневиски Драко; стакан Тео остался пустым только наполовину, как всё, что он позволял себе в состоянии контролируемой катастрофы. ⠀ Живоглот переместился ближе к двери, будто понял, что следующая часть вечера потребует отдельного надзора. ⠀ ⠀ Пэнси позволила уложить себя на кровать только после того, как назвала Тео бесчеловечным, занудным и подозрительно ловким для человека, который "всю жизнь выглядит так, будто никогда не бегает". ⠀ Тео принял все три обвинения молча, снял с неё туфли, поставил их у кровати ровно, как улики, и подал стакан воды. Он сел на край матраса так, чтобы между ними оставалось достаточно места для приличия и недостаточно для спокойствия. ⠀ — Пей. ⠀ Пэнси взяла стакан обеими руками, сделала два глотка и поморщилась. ⠀ — Вода отвратительна. ⠀ — Это её основная медицинская функция. ⠀ — Ты всё делаешь скучным. ⠀ — Ты уже говорила. ⠀ — Я буду повторять, пока не станет правдой. ⠀ Тео забрал у неё стакан, поставил на тумбочку рядом с флаконом утреннего зелья и тазом, который Пэнси уже успела назвать оскорблением своей биографии. ⠀ Потом поднялся. ⠀ Пэнси лежала поверх покрывала, волосы выбились из причёски и рассыпались по подушке, губы всё ещё были чуть темнее от вина, а лицо стало мягче без гостиной, без зрителей, без необходимости резать воздух каждой фразой. ⠀ Он уже взялся за дверную ручку, когда она поймала его за рукав. ⠀ Не театрально. Не резко. ⠀ Просто пальцы сомкнулись на мягкой ткани джемпера, и Тео остановился так мгновенно, будто его удержали не рукой, а заклинанием. ⠀ Пэнси смотрела не на него, а на собственные пальцы. Судя по лицу, она была так же недовольна ими, как и он — своей реакцией. ⠀ — Не уходи сразу, — сказала она, и хрипотца в голосе никак не хотела становиться насмешкой. ⠀ Тео не повернулся полностью. Только опустил взгляд на её руку: бледные пальцы, кольца, складка ткани, которую она держала крепче, чем собиралась. ⠀ — Паркинсон. ⠀ — Не делай голос, — пробормотала она, закрывая глаза. — Я слышу, когда ты собираешься быть разумным. Это ужасно. ⠀ Он медленно выдохнул и вернулся к кровати. ⠀ Высвободить рукав можно было легко. Пэнси была пьяна, уставшая, почти засыпала. ⠀ Но для этого пришлось бы разжать её пальцы, а он вдруг понял, что не хочет делать это первым. ⠀ — Я останусь, пока ты не уснёшь, — сказал он, садясь в кресло рядом с кроватью, полностью одетый, с прямой спиной и лицом человека, который выбрал самое неудобное место в комнате исключительно из принципа. ⠀ Пэнси чуть повернула голову на подушке. Один глаз приоткрылся. ⠀ — В кресле? ⠀ — Да. ⠀ — Ты идиот. ⠀ — Ты держишь мой рукав. ⠀ Она посмотрела на свою руку, будто впервые её заметила. Потом закрыла глаз обратно. ⠀ — Вещь сама виновата. ⠀ — Разумеется. ⠀ Несколько минут он сидел неподвижно, слушая, как её дыхание становится глубже. Пэнси всё ещё держала край его рукава, но хватка слабела. ⠀ Одна прядь волос легла ей на лицо, щекоча щёку. Тео смотрел на неё дольше, чем следовало, потом всё-таки наклонился и осторожно убрал прядь двумя пальцами. ⠀ Пэнси не проснулась. ⠀ Только чуть повернулась к его руке, и это движение было таким доверчивым, что Тео застыл. ⠀ На лице у него ничего не дрогнуло, но пальцы задержались в воздухе на секунду дольше, чем требовалось. ⠀ — Невыносимая женщина, — сказал он едва слышно, без привычной сухости. ⠀ Пэнси, уже почти во сне, улыбнулась уголком рта. ⠀ — Знаю. ⠀ Тео закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Сначала он собирался подождать десять минут. Потом ещё пять. ⠀ Потом Пэнси во сне снова сжала его рукав, и он понял, что вставать сейчас будет гораздо громче, чем остаться. ⠀ К утру его шея будет ненавидеть его. ⠀ Это казалось справедливым. ⠀

***

⠀ Внизу тишина после ухода Тео и Пэнси сначала показалась большой, будто дом вдруг вспомнил, что умеет быть не местом расследования, не убежищем для чужих нервов, не комнатой, где женщины смеются громче, чем могут себе позволить, а просто домом, в котором двое остались одни и больше не имели зрителей, кроме рыжего кота у двери. ⠀ Гермиона сидела на ковре у дивана, поджав одну ногу под себя. Изумрудный шёлк успел смяться на бёдрах и согреться от тела, ворот рубашки чуть сполз к ключице, волосы влажной тяжестью касались шеи. ⠀ Вино уже не шумело громко, но делало всё близким: край бокала под пальцами, мягкий ворс под босой ступнёй, дыхание Драко рядом, его молчание, его плечи под тёмной футболкой. ⠀ Драко сидел на краю дивана так, будто расстояние между ними было не ковром, а последней приличной мыслью, которую он ещё пытался удержать. Стакан с водой стоял у него на колене, пальцы обнимали стекло крепче, чем нужно человеку, который собирался быть спокойным. ⠀ Огневиски он давно поставил на стол. ⠀ В стакане осталось почти всё — янтарная полоса у дна, один глоток, не больше. Зато вода исчезала медленно и упрямо, как будто он заранее знал, что этот вечер потребует от него не смелости, а ясной головы. ⠀ Гермиона заметила это поздно. ⠀ И почему-то именно это разозлило её сильнее всего. ⠀ Он смотрел то на лестницу, где стихли шаги Тео и Пэнси, то на Гермиону — и каждый раз отводил взгляд на полсекунды раньше, чем это могло бы стать честным. ⠀ Гермиона заметила. ⠀ Она уже устала настолько, что замечала всё. ⠀ — У меня две спальни, — сказала она, глядя на лестницу, но улыбка всё равно зацепилась за голос. ⠀ Драко повернул к ней голову не сразу. Сначала опустил стакан на стол, словно ему нужно было освободить руки от любого оправдания, потом посмотрел на неё из-под чуть растрёпанной пряди. ⠀ — Я помню. ⠀ Гермиона провела большим пальцем по ножке бокала, и стекло тихо скрипнуло под кожей. ⠀ — Как думаешь, они это знают? ⠀ — Нотт знает всё, что может пригодиться ему для самосохранения, — ответил Драко, но взгляд его снова поднялся к лестнице, и в уголке рта дрогнуло что-то почти похожее на улыбку. ⠀ Гермиона наклонила голову, чувствуя, как влажные волосы щекочут шею. ⠀ — И? ⠀ Драко задержал паузу ровно настолько, чтобы она успела услышать в ней и Тео, и Пэнси, и закрытую гостевую дверь наверху. ⠀ — И всё равно окажется не в той спальне. ⠀ Гермиона рассмеялась мягко, почти беззвучно, но смех быстро осел у неё в горле, потому что Драко смотрел уже не на лестницу. ⠀ На неё. ⠀ Не вниз, не мимо, не в безопасную точку у стены. ⠀ Прямо. ⠀ — А ты? — спросила она, и бокал в её руке стал вдруг лишним. ⠀ Его пальцы медленно легли на край дивана, ближе к ней, но ещё не на неё. ⠀ Голос стал ниже, чем минуту назад: ⠀ — Что я? ⠀ — Ты тоже окажешься не там? ⠀ Слова были шуткой. Почти. Настолько почти, что Живоглот у двери приподнял голову, словно услышал в комнате тональность, которую следовало занести в протокол. ⠀ Драко не улыбнулся. Он посмотрел на её руку, всё ещё сжимающую бокал, потом на ворот изумрудной рубашки, на закатанный манжет, на босую ступню, которая нервно задела край ковра. ⠀ — Я сейчас вообще с трудом понимаю, где "там", Грейнджер. ⠀ — Плохо, — сказала она, ставя бокал на стол. ⠀ Основание стукнуло по дереву громче, чем она рассчитывала. Драко машинально подался вперёд, будто хотел проверить, не пролилось ли вино, но остановился, когда увидел её взгляд. ⠀ — Очень, — ответил он уже тише. ⠀ Гермиона оперлась ладонью о диван рядом с его бедром, поднимаясь с ковра. Мир качнулся совсем немного, но Драко успел сдвинуться к ней раньше, чем она потеряла равновесие. ⠀ Он не схватил её, не перехватил за талию, только поднял руку — готовую, напряжённую, остановленную в воздухе. ⠀ Эта незавершённая забота оказалась почему-то острее прикосновения. ⠀ — Вода, — сказал он почти автоматически, глядя на её лицо. ⠀ Гермиона медленно подняла брови. ⠀ — Малфой. ⠀ — Что? — спросил он, и рука всё ещё оставалась рядом с её боком, не касаясь. ⠀ — Сейчас не будь Тео. ⠀ Он выдохнул через нос. Не улыбнулся, но лицо на секунду стало живее, темнее, опаснее — словно весь вечерний контроль дал первую трещину именно на этой нелепой фразе. ⠀ — Я очень стараюсь не быть никем, кто сейчас скажет лишнее. ⠀ Гермиона стояла близко. ⠀ Достаточно близко, чтобы все правила, которые он пытался держать с момента появления в её гостиной, стали бесполезными. Её пальцы лежали на диване возле его бедра, и если бы она чуть согнула руку, коснулась бы тёплой ткани его домашних брюк. ⠀ Оба это заметили. ⠀ Оба сделали вид, что не сразу. ⠀ Драко перевёл взгляд на изумрудную рубашку. Не торопясь, будто сам себе запрещал смотреть жадно, но запрет работал плохо. Его взгляд скользнул по смятому вороту, по ключице, открытой чуть больше, чем днём позволила бы Гермиона, по длинному рукаву, закатанному у запястья. ⠀ — Изумруд тебе идёт больше, чем бордовый, — произнёс он негромко. ⠀ Гермиона замерла. ⠀ Фраза могла быть о пижаме. Если очень постараться. Если закрыть глаза на то, как он сказал "бордовый": не как цвет, а как прошлую жизнь, слишком долго выдававшую себя за единственно правильную. ⠀ Она смотрела на него, чувствуя, как тепло от вина поднимается к лицу, а под ним — что-то куда трезвее, тише и опаснее. ⠀ Драко не отвёл глаз. ⠀ И это было уже почти неприлично: такая честность от человека, который обычно умел прятать даже вдох. ⠀ — Жаль, я не поняла это сразу, — сказала она. ⠀ Голос получился ниже, чем она ожидала. Мягче. Без защиты. ⠀ Драко перестал дышать ровно. ⠀ Это было почти незаметно, только грудь под футболкой поднялась чуть резче, пальцы на краю дивана сжались, а серые глаза потемнели так быстро, что Гермиона почувствовала это кожей. ⠀ — Гермиона, — сказал он. ⠀ Не "Грейнджер". ⠀ Это стало последним толчком. ⠀ Она наклонилась и поцеловала его. ⠀ Не красиво и не осторожно. Без подготовленной фразы, без маленького женского манёвра, без попытки сделать вид, что всё ещё можно обратить в шутку. Просто положила ладонь ему на плечо, почувствовала под пальцами тёплую ткань футболки и поцеловала так, будто если сейчас снова начнёт думать, то опять выберет правильное, безопасное и не своё. ⠀ Драко замер. ⠀ Эта пауза длилась меньше секунды, но Гермиона успела прожить в ней всё: стыд, страх, вино, свою открытую руку на его плече, его неподвижный рот, собственное сердце, ударившее куда-то в горло. ⠀ Она уже почти отстранилась, уже почти приготовилась сказать что-нибудь резкое первой, пока он не успел стать благородным. ⠀ Потом его рука вошла ей в волосы. ⠀ Пальцы легли у затылка, не сжимая, но удерживая так, что из Гермионы сразу вышел весь воздух. Другая ладонь опустилась ей на талию, притянула ближе, и Драко ответил на поцелуй так резко, что никакой святости в нём не осталось. ⠀ Он целовал её, как человек, который весь вечер держал себя за горло изнутри, а теперь на одну секунду отпустил. ⠀ Гермиона выдохнула ему в рот. ⠀ Драко ответил низким, почти глухим звуком, который задел её сильнее любых слов. Она почувствовала его ладонь через шёлк, тепло его пальцев на талии, то, как он всё ещё контролирует силу, хотя тело уже тянет его совсем в другую сторону. ⠀ Это сводило с ума: не потеря контроля, а усилие удержать его ровно настолько, чтобы она могла сама решить, куда дальше. ⠀ Живоглот у двери издал короткое возмущённое "мрр". ⠀ Гермиона оторвалась от губ Драко ровно настолько, чтобы прошептать, не оборачиваясь: ⠀ — Не сейчас. ⠀ Драко, всё ещё держа её за талию, спросил ей в губы; голос сорвался ниже, хриплее, чем он, наверное, позволил бы себе при ком-то ещё: ⠀ — Ты коту? ⠀ — Всем, — выдохнула она и снова поцеловала его, потому что ответ был совершенно не важен. ⠀ Драко рассмеялся коротко, почти беззвучно, но смех оборвался, когда она прикусила его нижнюю губу. ⠀ Он резко поднялся с дивана. ⠀ Гермиона не успела испугаться или отстраниться: его ладони скользнули ниже, подхватили её под бёдра, и она сама подалась вверх, обвивая его талию ногами. ⠀ Шёлк натянулся на бедрах, рубашка съехала с плеча, волосы упали ей на лицо, но Драко держал её так надёжно, что мир перестал качаться. ⠀ Он стоял посреди гостиной, прижимая её к себе, и несколько секунд они не двигались к лестнице, не говорили, не думали. ⠀ Просто дышали друг в друга — горячо, неровно, уже без возможности сделать вид, что это была шутка. ⠀ Гермиона чувствовала его грудь под ладонями, напряжение мышц, сдержанный толчок дыхания под тканью футболки. Она коснулась губами его виска, потом щеки, потом места под челюстью, где кожа оказалась горячей и живой. ⠀ Драко выругался почти беззвучно. ⠀ От этого у неё внутри что-то сладко оборвалось. ⠀ — Ты уверена, что хочешь наверх? — спросил он, неся её уже к лестнице, но остановившись у первой ступени. ⠀ Его пальцы сильнее сжали её бедра, потом тут же ослабли, будто он снова поймал себя на лишней силе. ⠀ Гермиона посмотрела на него сверху вниз, держась за его плечи. Её дыхание уже мешало словам, но она всё равно попыталась звучать разумно: ⠀ — Я уверена, что если пойду сама, разобью колени о лестницу. ⠀ Он посмотрел на её рот. Потом в глаза. ⠀ — Практичный аргумент. ⠀ — Я Гермиона Грейнджер. ⠀ — Я заметил, — сказал он, и на этот раз улыбка вышла почти болезненной. ⠀ Он понёс её наверх. ⠀ Не торжественно и не аккуратно. На второй ступени она задела плечом стену и рассмеялась ему в шею. На третьей Драко сбился с шага, потому что её губы нашли пульс под челюстью, и рука у него на её бедре дрогнула. На пятой Живоглот пошёл следом, тяжело и возмущённо, как представитель закона, которому стало ясно, что заседание вышло из-под контроля. ⠀ У двери спальни Драко остановился снова. ⠀ Гермиона, уже почти злая от этих остановок, провела пальцами по его затылку и притянула ближе. ⠀ — Если ты сейчас спросишь ещё раз… ⠀ — Я не собирался. ⠀ — Хорошо. ⠀ — Я собирался открыть дверь, — сказал он ей в рот и толкнул ручку локтем. ⠀ В спальне было темнее, чем в гостиной. Только мягкий свет из коридора лёг на край кровати, на тёмное покрывало, на стекло окна, по которому дождь размазывал городские огни. ⠀ Драко не поставил её на пол. ⠀ Он донёс её до кровати и сел вместе с ней на край, так что Гермиона оказалась у него на коленях, всё ещё обхватывая его ногами. ⠀ Она почувствовала под собой его тяжёлое дыхание, его напряжённые бёдра, ладони на своей спине. ⠀ Не чужое удержание. Не власть над ней. Возможность упасть, которой он не дал случиться. ⠀ Гермиона сжала его футболку в кулаках и снова поцеловала. ⠀ Драко ответил сразу. Без той первой паузы. Горячо, голодно, с плохо скрытым срывом в дыхании. Его ладонь поднялась между её лопаток, прижала ближе, и Гермиона ощутила, как изумрудный шёлк скользит по его футболке, как ткань на её груди собирается складками, как ворот окончательно съезжает к плечу. ⠀ Она провела руками по его шее, по плечам, вцепилась пальцами в волосы у затылка. ⠀ Он застонал тихо, не открыто — скорее выдохнул её имя в поцелуй так низко, что звук ушёл ей под кожу. ⠀ Гермиона ответила не словом. Она выгнулась ближе, и Драко сжал её талию, потом сразу провёл ладонью выше, по рёбрам, осторожнее, будто проверял, где можно касаться, а где лучше ждать её движения. ⠀ Это осторожное движение было почти мучительным. ⠀ Она поймала его руку и сама опустила обратно себе на талию, чуть ниже, сильнее. ⠀ Драко оторвался от её губ. ⠀ Глаза у него были тёмные, дыхание рваное. ⠀ — Гермиона… ⠀ Она качнула головой, не давая ему сразу стать правильным, и поцеловала его в угол рта, потом в щёку, в линию челюсти. ⠀ Её губы нашли шею, кожу над ключицей, горячую точку у горла, где пульс бился быстрее, чем он позволил бы кому-то заметить днём. ⠀ Драко запрокинул голову совсем немного, но этого хватило. Его пальцы на её бёдрах сжались, и в этот раз он не ослабил хватку сразу. ⠀ Гермиона почувствовала этот маленький срыв и тихо, почти довольно выдохнула ему в шею. ⠀ Он услышал. ⠀ Конечно, услышал. ⠀ Драко резко поднял её чуть выше, пересадил удобнее к себе на колени, и Гермиона почти инстинктивно двинулась навстречу. Между ними не было ничего откровенного, ещё нет, но тело уже знало больше, чем слова. ⠀ Колени по обе стороны его бедер, его ладонь на её спине, её пальцы под краем его футболки, горячая кожа живота под подушечками пальцев. ⠀ Она поцеловала его в ключицу. Потом ниже. Потом вернулась выше и прикусила кожу у основания шеи — не сильно, почти зло, словно хотела оставить на нём не след, а доказательство. ⠀ Драко сорвался. ⠀ Не весь и не до конца, но достаточно, чтобы Гермиона почувствовала это сразу: в том, как его ладонь скользнула ниже, сжала её через тонкий шёлк так крепко, что она выгнулась и выдохнула ему прямо в ключицу — коротко, сорванно, честно для комнаты, где они всё ещё пытались быть разумными. ⠀ И на этот звук у него на мгновение пропала вся осторожность. ⠀ Не совесть. Не контроль. Осторожность. ⠀ Потому что она не отстранилась, не напряглась, не стала меньше в его руках. ⠀ Она осталась. ⠀ Горячая, живая, пахнущая горькими травами, мёдом, вином и теми духами, от которых у него уже несколько недель сбивалось дыхание в неподходящие моменты. Её кудри щекотали ему шею, губы были у ключицы, зубы — близко к коже, и Драко вдруг понял с почти болезненной ясностью, что хочет этого не один раз, не ночью, не в срыве после чужого ужаса. ⠀ Каждый день. ⠀ Её вес на своих руках. ⠀ Её злость. ⠀ Её смех. ⠀ Её малахитовые глаза — упрямые, глубокие, опасно живые, когда она смотрит так, будто мир опять посмел быть недостаточно умным. ⠀ Её желание — не украденное, не спутанное, не вытащенное из неё, а отданное ему в руки добровольно. ⠀ Эта мысль ударила сильнее, чем её зубы. ⠀ Драко замер. ⠀ Не отпустил сразу. ⠀ Только пальцы дрогнули, будто он сам понял, как близко подошёл к границе. ⠀ От этого стало ещё хуже. ⠀ Гермиона почувствовала не только его желание, но и усилие удержать его в руках. ⠀ Она подняла голову. ⠀ В глазах у Драко уже не было спокойствия. Там было что-то тёмное, голодное, почти злое от того, сколько ему приходилось сдерживать. ⠀ И Гермиона, вместо того чтобы отступить, провела пальцами под краем его футболки и потянула ткань вверх. ⠀ Драко поймал её запястья. ⠀ Не остановил грубо. Просто удержал, дыша так, будто это движение стоило ему дороже, чем все его спокойные фразы за вечер. ⠀ — Посмотри на меня, — сказал он тихо. ⠀ Гермиона подняла глаза. Волосы падали ей на лицо, губы горели, ворот рубашки сполз к плечу, и, судя по тому, как Драко смотрел, он видел всё это слишком ясно. ⠀ — Я смотрю, — ответила она, и голос у неё дрогнул от дыхания. ⠀ — Ты пьяна. ⠀ — Я знаю. ⠀ — Я тоже знаю. ⠀ Он сказал это почти жёстко, но пальцы на её запястьях не давили. Большой палец гладил кожу у косточки, выдавая его сильнее, чем он сам, возможно, хотел. ⠀ Гермиона наклонилась ближе, коснулась губами его подбородка, потом прошептала у самого рта: ⠀ — Я хочу видеть тебя. ⠀ Драко закрыл глаза. ⠀ Это было лучше поцелуя. ⠀ На секунду его лицо стало совсем открытым: желание, усталость, злость на собственное самообладание, нежность, которую он не успел спрятать. ⠀ Потом он отпустил её руки. ⠀ Гермиона стащила с него футболку неловко, зацепив тканью за подбородок. ⠀ Драко фыркнул, она рассмеялась, и этот маленький смешной сбой вдруг сделал сцену ещё горячее, потому что за ним сразу оказалась кожа. ⠀ Настоящая. ⠀ Тёплая. ⠀ Не идеальная картинка, а живое тело под её ладонями: плечи, ключицы, грудь, напряжённые мышцы, шрам у ребра, который она заметила пальцами раньше, чем глазами. ⠀ Она провела по нему осторожно. ⠀ Драко задержал дыхание. ⠀ Гермиона подняла на него взгляд, и смех исчез. Вино не мешало понять. ⠀ Не здесь. Не это. ⠀ Под её пальцами был не красивый мужчина из старой школьной ненависти и не новый безопасный герой, который всегда скажет правильное. Под её пальцами был Драко, который хотел её так сильно, что почти дрожал, и всё равно ждал, пока она сама решит, куда положить руку дальше. ⠀ Она наклонилась и поцеловала его в ключицу. ⠀ Драко резко вдохнул, и звук получился уже не совсем сдержанным. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, не направляя, только удерживая рядом. ⠀ Гермиона поцеловала выше, в шею, влажно, медленно, чувствуя губами, как у него бьётся пульс. Его тело под ней напряглось, бёдра едва заметно двинулись навстречу, и он тут же замер, будто поймал себя на движении раньше, чем оно стало чересчур честным. ⠀ — Драко, — сказала она ему в кожу. ⠀ Он почти застонал от собственного имени в её голосе. ⠀ И это добило её окончательно. ⠀ Гермиона подняла голову и поцеловала его уже без всякой осторожности. Глубже, горячее, с тем отчаянным "я здесь", которое не имело отношения к вину. ⠀ Драко ответил так же. ⠀ Он перевернул их одним движением — быстро, но не грубо: Гермиона оказалась на спине, он над ней, опираясь на руку рядом с её плечом. ⠀ Изумрудный шёлк смялся на груди, ворот рубашки окончательно съехал ниже, открывая ключицу, волосы разметались по подушке. ⠀ Драко смотрел на неё сверху, и в его взгляде не осталось ни одной удобной защиты. ⠀ Гермиона потянулась к нему, но он поймал её запястье и прижал к матрасу рядом с её головой. ⠀ Не сильно. ⠀ Достаточно, чтобы она остановилась и почувствовала, как он сам дрожит в этом удержании. ⠀ Его дыхание касалось её губ — горячее, неровное, близкое. ⠀ — Сегодня мы ложимся спать, — сказал он. ⠀ Голос был хриплым, сорванным, почти злым от усилия. ⠀ Совсем не святой. ⠀ Гермиона замерла под ним, с запястьем в его руке, с открытым воротом рубашки, с коленом, всё ещё прижатым к его бедру. ⠀ Её тело не сразу поверило словам. Оно всё ещё жило в его руках, в поцелуях, в движении, которое он остановил на самом краю. ⠀ — Что? — выдохнула она. ⠀ Драко опустил голову к её плечу. ⠀ Не поцеловал. ⠀ Только упёрся лбом в смятый шёлк и выдохнул так тяжело, будто это стоило ему всех фамильных капиталов сразу. ⠀ — Сегодня мы ложимся спать, — повторил он тише, но не спокойнее. — А завтра, если ты захочешь, мы сделаем что-нибудь. ⠀ Гермиона несколько секунд смотрела в потолок, чувствуя его волосы у своей щеки, его ладонь на своём запястье, его тело над собой — напряжённое, горячее, остановленное. ⠀ Потом начала смеяться тихо, без сил, почти в его плечо. ⠀ — Что-нибудь? ⠀ Драко поднял голову. Волосы упали ему на лоб, лицо было близко, живое, неидеальное. ⠀ — Я сейчас не в состоянии быть красноречивым. ⠀ — Заметно. ⠀ — Грейнджер. ⠀ Она улыбнулась, но улыбка была уже не защитой. Скорее дрожью. ⠀ — Что? ⠀ — Я хочу тебя, — сказал он почти зло, и от этих слов у неё сжались пальцы на простыне. — Не сомневайся в этом. Но не так, чтобы утром ты решала, сколько здесь было вина, усталости и меня. ⠀ Гермиона перестала улыбаться. ⠀ Слова не остудили. ⠀ Они сделали всё глубже и опаснее. ⠀ Она смотрела на него, на напряжённую линию плеч, на то, как он удерживал себя над ней, почти дрожа от желания, и понимала: он останавливается не потому, что не хочет. ⠀ Не потому, что может легко уйти. ⠀ Именно потому, что хочет настолько, что обязан быть точнее. ⠀ Гермиона медленно подняла свободную руку и коснулась его лица. Большим пальцем провела по скуле, чувствуя под кожей его напряжение. ⠀ — Я не просила "так", — сказала она тихо. ⠀ Драко прикрыл глаза от её пальцев. ⠀ — Нет? ⠀ Она покачала головой, и влажная прядь скользнула по подушке. ⠀ — Я просила остаться. ⠀ Он открыл глаза. ⠀ Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В комнате было слышно, как за окном дождь стучит по стеклу, как Живоглот где-то у комода устраивается на новой позиции надзора, как их дыхание всё ещё не может вернуться в норму. ⠀ — Я хочу завтра, — сказала Гермиона. Сон уже цеплялся за края сознания, вино делало голос мягче, но мысль была ясной. — День. С тобой. Осилишь? ⠀ Драко смотрел на неё так, будто она предложила ему не день, а что-то куда более опасное. ⠀ Потом медленно опустился рядом, не выпуская её руки. Лёг на бок, всё ещё без футболки, всё ещё близко для спокойствия, но уже не над ней. ⠀ Гермиона повернулась к нему, чувствуя, как шёлк цепляется за простыню, как тело протестует против потери его веса и одновременно благодарит за неё. ⠀ — С трудом, — сказал он. ⠀ Гермиона улыбнулась и провела пальцами по его плечу, уже медленнее, соннее. ⠀ — Отлично. Я не люблю лёгкие задачи. ⠀ Живоглот запрыгнул на комод. Посмотрел на Драко. Потом на Гермиону. Потом на футболку, лежащую на полу, с выражением существа, которое видело слишком многое для одного вечера. ⠀ Драко проследил за взглядом кота, тихо выругался и потянулся за футболкой. ⠀ — Трус, — пробормотала Гермиона, уже проваливаясь в сон, но всё ещё достаточно бодрая, чтобы задеть его последним словом. ⠀ Он натянул футболку обратно, устроился рядом поверх покрывала и посмотрел на неё с тем самым выражением, от которого ей снова захотелось поцеловать его, но глаза уже закрывались. ⠀ — Стратег. ⠀ — Скучный. ⠀ — Живой. ⠀ Она повернулась к нему и положила ладонь ему на грудь — поверх футболки, будто проверяя, что он правда остался. ⠀ Драко накрыл её руку своей. ⠀ Не сжал. ⠀ Просто удержал рядом. ⠀ — Завтра, — сказала она еле слышно. ⠀ — Завтра, — ответил он. ⠀ В этот раз слово не прозвучало как обещание, которое нужно доказывать. Скорее как дверь, которую они оба решили не закрывать. ⠀ Живоглот свернулся клубком на комоде, не спуская с Драко одного глаза. ⠀ Надзор продолжался. ⠀ Но приговор, кажется, отложили до утра.