Все закончится на нас

Ша’арнез молил богов гор, чтобы с ней все было хорошо. Глупая женщина, неужели так сложно раз в жизни послушать!.. — Я же сказал тебе прыгать! — он повысил голос, взволнованный. — Чего ты там выжидала?! А теперь я крайний! Покажи… — Черт, как же больно… — она вся скривилась и держалась руками за лодыжку, — что ты говоришь?.. Нет, Ша’арнез, я не про тебя! — Подвернула? — он сел на корточки, осторожно касаясь ноги Тисс. — Этот ваш чертов… ауч!.. принц Тай… Как он мог заговаривать мне зубы все это время?! — Скорее всего, растяжение. От сердца отлегло. Она кричала не на него и, кажется, не так уж серьезно пострадала. — Давай сюда, — Ша’арнез поднял ее на руки, не спрашивая. — Сядем, разожжем костер, и ты мне все расскажешь про нашего чертова принца Тая. — Я не понимаю! — не унималась Тисс. — Как он мог скрывать это? Он точно знал, что меня ему отдадут, а все равно… Ша’арнез ничего не отвечал. По правде говоря, эти оскорбления подходили и к нему тоже. Разве что он не заговаривал Тисс зубы. Вся тяжесть их ситуации еще не коснулась ее плечь, а потому ей только предстояло понять все то, о чем Ша’арнез раздумывал в полете. Он не хотел этого разговора. Как и многих других разговоров, которые им точно следовало бы провести. Он бережно опустил Тисс у большого камня и ушел собирать раскиданные по полю седельные сумки. Смеркалось. Из-за леса показывались несколько струек дыма. Что ж, они хотя бы не совсем в глуши. Ша’арнез двигался прогулочным шагом, не торопясь возвращаться к лагерю. Солнце окончательно зашло за горизонт, становилось прохладно. Усилием воли Ша’арнез заставил себя повернуть обратно к камню. Если она еще и замерзнет, он себе этого не простит. — Когда ты меня узнала? — начал он. — Не сразу, — Тисс виновато улыбнулась, — только когда Фоэльх начал говорить речь. Ты так настойчиво держал меня за руку… И я наконец заметила перстень. Как ты понял, что я… нуждаюсь в этом? — Не нужно быть семи пядей во лбу, — ухмыльнулся он, — я видел, как ты вела себя с Его Высочеством. Раньше тебе даже нравилось разговаривать с ним, вам было, что обсудить. Он заставлял тебя по-другому смотреть на империю. К тому же… ты любишь опираться на партнера. Танцевать близко. Смотреть в глаза. — Откуда ты все это знаешь? — Тисс выглядела смущенной. — У меня есть глаза и уши, и я использую их по назначению. Она ничего не сказал, будто обдумывая услышенное, приводя мысли в порядок. Этот порядок пугал Ша’арнеза, а потому он вздрогнул, когда Тисс заговорила снова: — Твой отец, он?.. — Ему не впервой. Он проходил и не через такое, — Ша’арнез пожал плечами в притворном безразличии. — Я не знал, что он будет там. — Он очень помог нам. Костер хрустнул развалившимся поленом. Повисла пауза. — Драконы же прилетят за нами? Я понимаю, что они спешили к грозе… Но Нариальм совсем меня не слушал… — Спи, Тисс, уже поздно. Разберемся с этим завтра. Она легла и подтянула к себе колени. Бальное платье совсем не подходило для походных условий, и Тисс расстегнула высокий воротник. Ша’арнез замер, рассматривая. Протянул руки, чтобы укрыть ее парадным дублетом. Наконец встретился с ней взглядом. Удивительно, что она не тряслась от страха. Искры от костра поблескивали в ее огромных умоляющий зрачках. Ша’арнез отодвинулся от нее. Они молчали. — Знаешь, что он мне говорил? — Его Высочество? — Таких титулов он не заслужил, — фыркнула Тисс, и Ша’арнез понял, что совсем не это ее волнует. Как принцесса Лаимир, сосредоточившаяся на нарядах вместо своей тяжелой судьбы, Тисс уводила собственные мысли от страшного к неважному. Принц Тай ее, очевидно, не пугал. — Он рассказывал, — продолжила она, — про свои великие уравнительные реформы. Что он хочет, чтобы в империи было как в Эсшае. — Слышал про такое, — кивнул Ша’арнез. — Ты с ним согласен? — она оперлась на локоть, чтобы видеть его лицо. — Ах, да. Ты же верный, близкий, как он сам говорил, союзник. — Тисс, чему, по-твоему, я верен? — Ша’арнез смотрел исподлобья. — Короне?.. — И да, и нет. Ты знаешь, что значит быть подданной. Но дело не в принце Тае. Конечно, по сравнению с отцом, он куда лучше, но это невысокая планка. Ша’арнез с удовольствием заметил невольную улыбку на ее губах и продолжил: — Я пришел во дворец после того, как погибла Ари… Ари’иша, моя сестра, — Тисс понимающе кивнула. — Тогда я хотел только одного. — Отомстить? Пришел черед Ша’арнеза улыбаться. Это вышло легко, так приятно и естественно, что он подумал, даже если за ними прямо сейчас примчатся гвардейцы, он ни о чем не пожалеет. — Нет. Я хотел мира. И принц Тай пообещал сделать для мира все. Я был верен ему постольку, поскольку был верен этой идее. — Он не соврал, — она пожала плечами, — во всяком случае, по этому поводу. — Так мы и стали, как ты говоришь, близки, — продолжил он. — От меня принц узнал про матриархат. До этого он читал про такое только в книжках, он не бывал в Ардзанге. Такие материи обычно не волнуют императорскую семью. — Он так тебе сочувствовал, что решил зарубить любые непатриархальные неэльфийские начала на корню? — иронизировала Тисс. — И вдобавок решил сделать меня лицом своей кампании. Я думала, его интересует только мой… интеллектуальный вклад. Ша’арнез поморщился, надеясь, что Тисс не заметит. Его лично интересовал любой ее вклад, даже вполне физический, а не только интеллектуальный. — Про расовые страхи принца я могу только догадываться. Скорее всего, он впитал это от императора, даже если сам не хотел бы это признавать. — Это просто смешно. Тай, вместе с остальными эя Эйни, даже не постарался вникнуть ни в какие традиции никаких народов. Такие амбиции, а он сам не понимает чего хочет, — скривилась Тисс. — Он хочет стабильности, — надавил Ша’арнез, — и самый простой путь к этому — сгрести всех под одну гребенку. — Это глупо. — Возможно… А по поводу матриархата, отчасти, можно винить меня. Из-за нашего с Ари воспитания я почти не видел внешнего мира. Даже про матриархат я знаю только то, что практиковалось в домах со Генэш и со Ди’ин, — это имя далось Ша’арнезу удивительно легко, будто бы раньше он не вздрагивал при одном только упоминании. — Я не знаю, как практикуют матриархат другие горные эльфы. Конечно, после гибели Ари я был вдвойне разозлен на родителей. Нарассказывал принцу всякого, про запреты, про свою насильную помолвку, про то как меня, летуна Его Высочества, — Ша’арнез выразительно поднял вверх палец, — ни во что не ставят дома. Так он и придумал про матриархальный перегиб. — Ах это его изобретение? — Конечно, — лукаво улыбнулся Ша’арнез. — Никакой ученый бы не осмелился вводить такие термины. — Говоря откровенно, порядки в доме со Генэш иногда пугают… — Меня тоже. Поэтому я… — он осекся и замолчал. — Путеводная звезда показалась. Через 5 часов восход. Рано утром я пойду в ту деревню за лесом, куплю травы для твоей ноги. Пора спать. Ша’арнез трусливо сбежал от откровенности и отодвинулся подальше от Тисс. В книгах это место, когда кавалер наконец говорит то, что нужно, самое легкое. Героиня улыбается, протягивает ему руку. Но ни ему, ни отшучивающейся Тисс сейчас точно не было легко. Он так и не сомкнул глаз. Только за горами забрезжили первые лучи солнца, Ша’арнез тихо поднялся и пошел к деревне. На полпути он вспомнил, что кошель остался в кармане дублета. Сорвал запонки с рукавов, за них что-то да выручит. Он мысленно набрасывал список трав, которые могут пригодиться, перевязки, что-то из еды. Когда Ша’арнез обогнул лес, солнце уже встало. Издалека послышались голоса поселенцев. Деревня представляла собой две длинные улицы с рынком на перекрестке. От крайнего домика пахло выпечкой и травяным отваром. Оттуда выбежали двое детей, дворфийка и эльфийка, с куклами в руках. Они громко спорили о том, какие яблоки купить, шоколадные или карамельные, но, заметив Ша’арнеза, сразу стихли. Увидели чужого. Через забор второго домика на него косилась женщина-человек, развешивающая белье. Ша’арнез понял, что выглядит не лучшим образом в испачканной рубашке. На всякий случай почистил бриллианты на запонках о рукав. Одной запонки с лихвой хватило на лекарства. Дружелюбный дворф-травник советовал, какие лучше действуют от каких травм и настоял, чтобы Ша’арнез взял с собой плетеную подстилку в подарок. В какой бы стране они сейчас ни были, ему тут определенно нравилось. Возвращаясь, он снова минул дом, откуда выбежали дети, и остановился. Ша’арнез осмелился постучать, представился путешественником. Красивый горный эльф средних лет радушно объяснил ему, у кого можно остановиться, — постоялого двора у них не было, — и в какую сторону ближайший город. Название города Ша’арнезу ни о чем не говорило. Он с трудом уговорил лунного эльфа принять запонку в обмен на буханку свежего хлеба с копченостями и ведерко отвара. Ша’арнез возвращался к Тисс в самом приподнятом настроении. В его голове роились идеи, одна глупее другой, но все абсолютно счастливые. Тисс сидела у камня, как вчера, подтянув к себе колени и смотрела в одну точку. Она вздрогнула, услышав шаги Ша’арнеза. Ее лицо выражало смесь обиды, удивления и гнева. — Все-таки пришел, — Тисс снова отвернулась. — Упустил отличную возможность оставить балласт и спасаться самому. Ша’арнез нахмурился. Ему потребовалось время, чтобы точно уяснить, в чем его обвиняют, так абсурдно это было. — Если ты еще раз скажешь что-то подобное, я серьезно разозлюсь, — тихо сказал он. — Неужели, будь ты на моем месте, ты бы меня оставила? — Я?! — Тисс развернулась к нему всем телом, ее зрачки расширились, — Сбежать от тебя? Отказаться? Я не отказалась даже от твоего ребенка!.. Ша’арнез замер. Мешки с травами упали к ногам. Тисс смотрела на него с таким вызовом, будто они сейчас будут драться за этого несуществующего ребенка. Абсолютно точно не существующего. — Я верно понимаю то, что ты сейчас сказала? — Лекарь в Шаинвэде. Три дня назад. Он мне сказал… — весь ее деланный апломб как ветром сдуло. — Лекарь сказал, что я беременна. Ответить было нечего. Ша’арнез понимал, что смотрит на нее так, будто готов убить, но ничего не мог с собой поделать. Глупая безрассудная эсшайская магичка. — Сказал - это не значит, что так и есть, — немедленно добавила Тисс. — Я маг, я должна была бы почувствовать другой ток энергий. Но симптомы… были. Я сама не знаю, что думать. Она теребила краешек платья и смотрела по сторонам, будто сейчас за ними кто-то придет и раскроет все ее секреты. — Я хотела выпить зелье… Ну, ты понимаешь… Ша’арнез сел рядом и кивнул. Ничего больше ему все равно не оставалось. — Не выпила? — Я не смогла! — вспылила она вновь. — Это был бы правильно, логично, разумно, просто… А я разбила его об пол! Я очень злилась на тебя. Сначала за неосторожность, а потом… за то, что я была там одна, с этим лекарем, который не хотел давать мне зелье. Убеждал, что ты будешь счастлив такой новости. — Я не знаю, что думать. Не потому что мне всё равно, а потому что голова идёт кругом. — Он потёр переносицу. — Ты мне сказала минуту назад, что хотела бы от меня ребенка, хотя была уверена, что я брошу тебя, с больной ногой, в Непонятногде-лии? — Хотела или нет, такова реальность, — Тисс скрестила руки на груди, недовольная его вполне удовлетворительной логикой. — Тисс, — он стал перед ней на колени и заглянул в глаза. Как она красива, когда удивлена. Ша’арнез был готов удивлять ее снова и снова: — Ты можешь сверить мой ток энергий со своим? Тисс неуверенно взяла его за руку и закрыла глаза. Ему стало тепло, но он знал, что магия работает не так. — Я не чувствую никакой разницы. Но так было и раньше, мой ток энергий не поменялся. Поэтому я долго спорила с лекарем. — Вы оба можете быть правы. Когда ты начала чувствовать симптомы? — Мне было плохо в Ардзанге. Но это может быть по другим причинам. Еще хуже в полете и потом все время до бала, что я была в Шаинвэде. Ша’арнез тяжело вздохнул. Может быть, это не будет приятный сюрприз и, как со всеми остальными их ссорами, ему следовало сказать ей раньше. — Это не ты беременна. То, что нащупал лекарь, и твои симптомы - это боль Нариальма, когда он был вдали от моей драконицы. Она должна была отложить яйца. Поэтому они нас не слушались и так рвались к грозе. Они улетели надолго, Тисс… — Все это время... это были дети драконов, не наши? — она закрыла рот рукой. — Ты не могла знать, Тисс, — он взял ее ладонь в свою. — Я просто более опытный. Они вернуться через несколько лет, я обещаю. А со всем остальным мы разберемся… Ша’арнез все заглядывал ей в глаза, надеясь, что сможет придать ей сил. В них было неожиданное разочарование. Она, черт возьми, хотела этого ребенка. Даже дракон не волновал ее так сильно. И вдруг Ша’арнез понял, что этот ребенок, которого, он догадывался изначально, никогда не существовало, уже стал частью Тисс. Она думала о нем, когда боялась прыгать с дракона, когда отказывалась от напитков на балу, когда спасалась от принца Тая. Она уже была матерью, и вдруг потеряла свое дитя. Ша’арнез дернулся вперед и крепко сжал ее в объятиях. — Бедная моя… И Тисс наконец заплакала.