Все закончится на нас

В Лиарлии они ходили по рынкам в поисках сувениров. Услужливый продавец разложил перед Ша’арнезом несколько платков, на его нетренированный взгляд, совершенно одинаковых. По его просьбе Тисс примерила каждый, и все они ей шли. Тогда он спросил ее мнение, а она в ответ рассмеялась и сказала, что это он должен принять «ответственное мужское решение». Из Ардзанга Тисс давно улетела. Хотя Ша’арнез нагрубил отцу, чтобы тот не лез в его дела, ответственное мужское решение он принять так и не смог. Ничего «мужского» в его поведении сейчас точно не было. «Ты рассердил леди, Ша’арнез», — так и стояло в ушах назидательным родительским голосом. Пусть лучше леди будет зла на него до конца своих дней, трусы только этого и заслуживают. Рассердить леди показалось ему меньшим ударом, чем разгневать принца. «Ты рассердил Его Высочество», — это точно не похвала. — Лорд Ша’арнез, ваш наряд приехал, — по правилам дома слуга даже не мог даже поднять на него глаза. — Какой? — бедняга затрясся в дверях. — А впрочем неважно, неси. Тот самый наряд. Серый дублет до самого носа, широкие брюки, шлем. Тонкие перчатки, такие, чтобы поверх можно было надеть перстень. Весь комплект шился под этот перстень. Подарок от возлюбленной после первой ночи. Сколько Ша’арнез об этом ни думал, приятное тепло каждый раз разливалось в груди. Она вспомнила, разузнала и выбрала для него красивый символ любви. Тогда он не стал ей говорить, что считает традицию пошлой, как будто публичной женщине выдают оплату. И все же перстень прекрасен, как, должно быть, и сама Тисс будет на балу дворфов. Ша’арнез тяжело вздохнул. Может быть, он неправ. Может быть, его место как раз на этом балу. Может быть, чтобы успокоиться и отпустить ему не хватает только самому увидеть, как его единственная примет руку наследника эя Эйни. — Упакуй это в дорожную сумку, — бросил Ша’арнез слуге. — Как прикажете, лорд. — Родители уже вернулись? — Великая Хозяйка и Молодая Хозяйка, — слуга глубоко кланялся на каждом обращении, — не изволят вернуться до следующей недели. Не знаю лишь, отправился ли с ними лорд Ста’алз. — Так узнай… — Не могу посещать мужское крыло, лорд Ша’арнез. Захотелось ударить себя по лбу. Живя в Шаинвэде, он успел позабыть, что отцу все еще нельзя появляться во многих частях поместья. Потому мужчинам нужно знать свое место. Если этот эльф не прислуживал в мужском крыле, то мог никогда и не пересекаться с номинальным хозяином дома, а потому не знать даже в отъезде ли он. Какая смешная жалкая жизнь. «И как только отец на наложил на себя руки», — зло подумал Ша’арнез. В остальном это было ему даже на руку. Если отправиться сейчас, Ша’арнез успеет долететь до столицы, поприсутствовать на балу и вернуться по земле. Уверенные заученные движения совершались быстрее, чем мысли успевали пронестись в его сознании. Дорожная сумка, запас дров, две минуты до гнезда. Драконица даже не подняла на него морду. Злая какая. — Скоро уже, Эда, не капризничай. В ответ послышалось недовольное сопение. — Я знаю, что ты тоже хочешь к Нариальму, — она заинтересованно повернулась к нему. — Увидишь его… и я тебя отпущу. Ша’арнез надеялся никогда не говорить этих слов. Однако это было не в его власти. Время пришло, и он должен это сделать, так им обоим будет легче. Он запрыгнул на драконицу — ловкий прыжок, который так хвалила Тисс, — и, только взявшись за повод, понял, что оставит в Шаинвэде все. Ша’арнез утомленно прикрыл глаза, не обратив внимания на тень в углу гнезда. Это был настоящий мужской поступок. Что с ним будет дальше, без Тисс, без Эды, без Ари, он старался не думать. Отец бы сейчас сказал, что так должно. Может, он и прав, только Ша’арнез все никак не мог припомнить, когда брал этот долг. Он добрался за день, проспав в седле всю дорогу, приказал не объявлять о своем прибытии, переоделся прямо в углу и быстрыми шагами пошел в бальный зал. Сверху он видел на парадной лестнице оживленные группы, однако, бал уже должен был начаться. Играли англез. Ша’арнез зашел через боковую дверь, чтобы не привлекать к себе внимания. В центре кружилась, обращая на себя взгляды, прекрасная, как мраморное изваяние, Ее Высочество Лаимир. Взгляд метнулся к трону. Того, кого Ша’арнез искал и боялся увидеть, там не было. Облегченный выдох. Его Высочество не пришел. Крошечная иска надежды зародилась в его сердце. Император беседует со своей невестой, пара нареченных наследников кружится в англезе, — право, семейная идиллия. Два символа мира. Для прекращения войны достаточно было одного брака, Его Величество и леди эя Эменлия. Для установления крепких добрососедских отношений — двух, принц и принцесса. Третий союз был бы не просто бесполезен, он был бы нежелателен; слишком тесное переплетение двух семей, слишком быстрое сближение. Брак Его Высочества с Тисс не-же-ла-те-лен. Политические амбиции принца можно реализовать иначе. Он слишком молод, спешить с женитьбой незачем. Предыдущая эсшайская невеста без году неделя умерла у него на руках. Тук-тук-тук. Ритм каблуков о мраморный пол. Легкое головукружение. Ша’арнез как будто стал выше, смотря поверх кружащихся голов. Или его так окрылила надежда. Он, несколько успокоенный, сделал пару шагов вдоль стены, продолжая рассматривать толпу. Все эльфы, как на подбор, явно отличимы от дворфов и людей. Группа теснится у трона, ни Тисс, ни принца там нет. Долгий взгляд сквозь пары англеза. Ша’арнез узнает многих эльфийских лордов и леди. Плечи медленно опускаются, расслабляясь. Он обошел уже почти весь зал, уверенный, что пронесло: Его Высочество передумал или Тисс ему отказала. Англез кончился, и танцующие рассыпались по сторонам, руша составленную Ша’арнезом карту бала. Гость в несуразном квадратном костюме прошел мимо, заставляя оглянуться себе вслед. Ша’арнез смотрел через плечо на странное существо непонятной расы и врезался в кого-то. Он хотел было извиниться, как вдруг услышал: — Обожаю менуэт. Ша’арнез чуть не столкнул поднос с напитками. Этот голос. Она была здесь. Теперь Тисс, одетая со всеми приличиями, в отличие от ро’одских эльфов, стояла к нему спиной. Теперь он узнал бы ее в толпе. Лента, его лента, обвивала длинные волосы. Это было глупо и не по-мужски, но он, черт возьми, захотел ее первым! Он подарил ей ленту, он стал ее, и он сделал ее своей, а теперь какой-то принц Тай… касается ее локтя, берет ее ладонь и ведет ее танцевать, всем напоказ. Ша’арнез замер там, в углу, где столкнулись их плечи, и не мог оторвать взгляда. Медленный менуэт, который, он точно знает, Тисс вовсе не любит, не пользовался популярностью у публики, — прежние пары остались стоять по стенам, наблюдая за принцем и его загадочной партнершей. Как дорого бы он дал, чтобы сейчас оказаться на его месте. Не на месте без-пяти-минут жениха — так высоко скромный лорд не метил, — на его месте на танцполе. Получать реверансы и кланяться ей в ответ. Лица Тисс было не видно, с такого расстояния Ша’арнез не мог уловить даже ее взгляд. Однако ее низкие поклоны и далекие шаги не были похожи на проявление мастерства. Со стороны ему, великому знатоку всех ее жестов, было видно, как она преувеличенно долго отступает от Его Высочества. Раздраженное и вызывающее «обожаю менуэт» стояло у Ша’арнеза в ушах. Тисс не обожает менуэт. Тисс не отворачивается, когда танцует. Тисс не отпускает ладонь партнера. Тисс не хочет сейчас танцевать. Тисс не хочет танцевать с принцем. Тисс не хочет быть с принцем. Тисс. Не. Хочет. Его Высочество улыбался самодовольно и покровительственно. Он точно находился там, где хотел, и делал то, что хотел. Ша’арнез не мог прочитать по губам, но по выражению лица было ясно: говорят они не о любви. Тисс пока не знает. Она вдруг резко вскинула голову, кажется, они о чем-то спорили. Это был его шанс. Конец менуэта всегда звучал одинаково, и Ша’арнез, не стесняясь толкаться локтями, направился к танцполу, чтобы успеть пригласить Тисс раньше всех. Она отступила от принца для формального поклона и снова чуть не врезалась в Ша’арнеза. Ее видимо потряхивало, незнающий эльф сказал бы, что от волнения. Однако это не оно. Перед Ша’арнезом открылась блестящая возможность. Сейчас пока они танцуют замысловатую и романтичную мазурку, он все ей расскажет, и она сможет принять решение сама, без двух сотен имперцев, давящих на нее любопытными взглядами. Он открыл было рот, чтобы раскрыть себя, как вдруг Тисс крепко вцепилась в его руку. Своей ладонью она держала его, затянутую в тонкий бархат и увенчанную перстнем. Перстня она не замечала. Ша’арнез повел ее на мазурку, не в силах сказать ни слова. Она то и дело наступала ему на ноги и путала шаги, утонув глубоко в своих мыслях, не обращая на него внимания. Прекрасная танцовщица, сейчас она совершала самые глупые ошибки и в один момент чуть не упала. Ша’арнез проследил направление ее взгляда. Его Чертово Высочество смотрел прямо на них. Он остался неузнанным, а потому смело отвернул Тисс от принца. Потому что принц не имел на нее никакого права, и Ша’арнез не стеснялся в этом утвердиться. Ему даже послышалось, что Тисс проговорила слабое «спасибо». Сейчас был самый подходящий момент открыться ей, но, видя ее сметение, Ша’арнез не мог отбросить их последнюю встречу. Как она обвиняла его, а он ничего не мог сказать. Видят боги гор, ему было что сказать тогда, но он не мог. Молол чепуху, возможно, оскорбил ее еще сильнее. Если она сейчас его оттолкнет, не сможет довериться, все пропало. Ша’арнез, обычно хороший танцор, бездумно повторял заученные движения. Он будто бы набрал полный рот вина. Слова никак не шли, и язык неприятно вязало. Время истекало. Возможные варианты крутились в голове: Тисс закричит, оттолкнет его, устроит скандал или… хорошего исхода он представить не мог. Нереалистично. Ша’арнез горько усмехнулся сквозь маску. Не по-мужски. Неизбежно, мазурка подошла к концу. Кавалеры должны были вести дам к столу с маленькими десертами и большими бокалами пьянящих напитков. Это было бы даже романтично, если бы Тисс хотя бы раз за танец посмотрела на него. Ша’арнез не отпустил ее руки, когда музыка доиграла. Сама Тисс тоже не проявила никакого желания двинуться к столикам, они так и стояли, погруженные в свои мысли. По залу раскатывался громкий гам, но едва Его Величество поднял бокал, голоса стихли. Звонкий щелчок ногтя о стекло прокатился на головами гостей. Все взгляды были обращены к трону. Император скалился, это никогда не сулило ничего хорошего. — Подданные мои, этот праздник единства, — рука Тисс сильнее сжала локоть Ша’арнеза, — принес нам благую весть. Театральная пауза, чтобы публика успела одобрительно погудеть. Плечи Ша’арнеза поползли вверх, будто готовясь к атаке. Дерись или беги. Дерись или беги. Но он просто замер. Пятки приросли к полу, и Ша’арнез не мог пошевелиться. Он не верил до конца, а потому будто должен был сначала убедиться, что Его Величество подтвердит худшие опасения. — Союз между Великой Ро’од и братским Эсшаем крепнет. Он принесет процветание обеим странам. Засим я объявляю, — мир закружился, — императорскую свадьбу! Грохот аплодисментов. Тисс расслабила свою хватку, но не торопилась отходить, и все наконец стало на свои места. Даже если благая весть от Его Величества — его собственная свадьба, надо убираться. — Ровно через месяц я и благородная леди эя Эменлия вступим в законный брак во благо мира, — новая порция аплодисментов, и Ша’арнез уже тянет Тисс подальше от центра зала. Гостей много, оставалось лишь надеяться, что их двоих никто не узнает. Ша’арнез пропустил Тисс вперед, чтобы закрыть собой ее прическу, единственное, что ее выдает. Она шла за ним, ведомая, как кукла. Ша’арнез бы дорого дал, чтобы выведать, что у нее на душе. Но времени не было. Пока все смотрели на трон, он сосредоточенно, но медленно пробирался к боковой двери. — Для укрепления союза Великий Дом эя Эйни, — Ша’арнез услышал что-то между смешком и всхлипом впереди себя, — примет еще одну благородную дочь братского Эсшая. Мой сын, Тай, вступит в брак с первой эсшайской летуньей леди эя Вэдтри… Стук собственного сердца стоял у Ша’арнеза в ушах, когда он сорвался с места, утягивая Тисс за собой. Прочь отсюда.