Наруто | Узумаки: Возрождение

Наруто проснулся рано. За окном было ещё темно, солнце только начинало подниматься за горизонтом, окрашивая небо в бледно-серый цвет. В комнате было холодно — так холодно, что пар вырывался изо рта при каждом выдохе. Стены промёрзли насквозь, и даже старые одеяла, которые дал им Хирузен, не могли полностью защитить от ледяного воздуха, проникавшего через щели в окнах. Он лежал на старой кровати, чувствуя тепло сестёр — Ами прижималась к его левому боку, Кайя уткнулась носом в его грудь. Но они дрожали. Их маленькие тела тряслись от холода, зубы стучали даже во сне. Они скинули с себя одеяло — старое, тонкое, которое они делили на троих. Ами во сне отбросила его в сторону, и теперь они лежали без защиты, съёжившись, пытаясь согреться только друг о друга. Наруто осторожно потянул одеяло обратно. Он накрыл сестёр, заботливо укутывая их плечи, прижимая край к их подбородкам. Ами что-то пробормотала во сне и придвинулась ближе. Кайя, даже сквозь сон, сжала кулаки, но потом расслабилась, когда тепло вернулось. Он смотрел на них. Мирные. Спокойные. Его. Но холод всё равно пробирался под одеяло. Он чувствовал, как дрожат их тела, как они жмутся к нему в поисках тепла. Он обнял их крепче, прижимая к себе, пытаясь передать им своё тепло. Его тело было горячим — чакра Узумаки бурлила внутри, согревая его даже в самые холодные ночи. Но сёстрам этого было мало. Они были слабее. Тоньше. Им требовалось больше. Он смотрел в потолок и думал. Вчерашняя ночь изменила всё. Курама. Хагорома. Клетка, которая теперь была открыта. Он не до конца понимал, что произошло, но он чувствовал — внутри него что-то изменилось. Что-то большое. Что-то важное. — Ты проснулся, — раздался голос в его голове. Глубокий, но теперь уже не пугающий. Тёплый. Наруто улыбнулся. — Да, Курама. — Ты думаешь о них. Это был не вопрос. Наруто посмотрел на спящих сестёр. Ами вздрогнула во сне, её лицо исказилось от холода, и она прижалась к нему ещё крепче. Кайя, даже во сне, сжимала кулаки, её брови были нахмурены — она боролась с холодом даже не просыпаясь. — Им холодно, — сказал Наруто. — Им всегда холодно. Я не могу дать им тепла. Не могу дать им еды. Я бесполезен. — Ты не бесполезен, — сказал Курама. — Но ты прав — ты не можешь дать им тепла. Ты можешь дать им только защиту. Но для этого ты должен стать сильным. Наруто сжал зубы. Он посмотрел на свои руки — тонкие, слабые, с торчащими костяшками. Он посмотрел на сестёр — на их бледные лица, на синие губы, на дрожащие плечи. — Я должен их защищать, — сказал он тихо. — Я должен стать сильным. — Да, — сказал Курама. — Но ты не знаешь, как. — Научи меня. Наступила тишина. Наруто чувствовал, как Курама смотрит на него. Огромные красные глаза изучали его, оценивали, взвешивали. — Ты действительно хочешь этого, Наруто? — спросил Курама. — Тренировки будут жестокими. Ты будешь падать. Ты будешь плакать. Ты будешь хотеть остановиться. Я не дам тебе остановиться. Наруто кивнул. Он посмотрел на сестёр, которые дрожали даже во сне, и внутри него закипела ярость. Не на них. На себя. — Я готов. Для них я готов на всё. Курама усмехнулся. В его голосе появилось что-то похожее на одобрение. — Тогда слушай. Завтра мы начнём. Наруто не спал в ту ночь. Он смотрел в потолок, обнимая сестёр, чувствуя, как они дрожат, и думал о том, что будет завтра. Он не знал, что его ждёт. Но он знал одно — он сделает всё. Он станет сильным. Он защитит их. Он погладил Ами по голове, убирая спутанные красные волосы с её лица, и притянул её ближе. Кайя что-то пробормотала во сне и уткнулась носом в его грудь. Он чувствовал, как их дыхание выравнивается, как они согреваются в его объятиях. — Я сделаю вас сильными, — прошептал он. — Я сделаю так, чтобы вам больше никогда не было холодно. И никогда не было голодно. Он закрыл глаза и пообещал себе. Пообещал им. Пообещал Кураме. Пообещал Хагороме, который пришёл к нему во сне. Он станет сильным. Он защитит их. И никто, никто не посмеет тронуть его семью. Утром, когда сёстры проснулись, Наруто уже оделся. Он стоял у двери в старых, драных штанах и рубашке, которая была ему велика. Ами села на кровати, натягивая одеяло на плечи. Её зубы всё ещё стучали, хотя солнце уже поднялось выше. — Ты куда? — спросила она, протирая глаза. Её красные волосы были спутаны, лицо сонное, но она всё равно улыбнулась ему — слабой, дрожащей улыбкой. — На тренировку, — сказал Наруто. — Я буду ходить в лес. Каждый день. Возвращаться к вечеру. Кайя уже стояла. Она была бледнее обычного, её плечи дрожали, но она сжала кулаки, стараясь не показывать слабости. — Зачем? — спросила она с вызовом. — Зачем тебе это? Наруто посмотрел на неё. На её тонкие руки, на торчащие рёбра, на синяки на коленях. На то, как она дрожала от холода, но отказывалась признавать это. На то, как она сжимала кулаки, хотя не было угрозы. — Чтобы защитить вас, — сказал он. — Чтобы никто не посмел вас тронуть. Никогда. Чтобы вам больше никогда не было холодно и голодно. Кайя хотела что-то сказать, но Ами перебила её. — Будь осторожен, — сказала она. Её голос дрожал — от холода или от страха, Наруто не знал. Но он знал, что она боится. — Пожалуйста, возвращайся. Наруто улыбнулся. Улыбка была тёплой, но в глазах горел огонь. — Я буду. Я всегда возвращаюсь. Помните. Он вышел за дверь. Холод ударил в лицо, как пощёчина. Наруто замер на мгновение, чувствуя, как ветер пронизывает его насквозь. Но он не повернул назад. Он сделал шаг. Потом ещё один. Он шёл в лес, чтобы стать сильнее. Для них. Лес был холодным. Сырым. Осенним. Наруто стоял на поляне, окружённой высокими деревьями. Вокруг было тихо — только шум ветра и крики птиц где-то далеко. — Начнём, — сказал Курама. — Сначала — физические упражнения. — Что? — Беги, Наруто. Беги так быстро, как можешь. Вокруг этой поляны. Пока я не скажу остановиться. Наруто побежал. Первый круг был лёгким. Второй — тоже. На третьем он начал задыхаться. На пятом — ноги стали ватными. На десятом — он упал. — Вставай, — сказал Курама. — Мы ещё не закончили. — Я... я не могу... — выдохнул Наруто. Его лёгкие горели, сердце колотилось так сильно, что казалось, выскочит из груди. — Ты хочешь защитить сестёр? — спросил Курама. — Да... — выдохнул Наруто. Он вспомнил, как они дрожали утром. Как Ами смотрела на него с надеждой и страхом. Как Кайя сжимала кулаки, пытаясь быть сильной. — Тогда ВСТАВАЙ! Наруто поднялся. Он побежал снова. Он падал. Он вставал. Он бежал до тех пор, пока его ноги не перестали его слушаться. Тогда он полз. Он полз по мокрой земле, глотая грязь, чувствуя, как каждый мускул горит огнём. — Хорошо, — сказал Курама, когда солнце уже начало клониться к закату. — На сегодня достаточно. Наруто лёг на спину, глядя в небо. Он не мог дышать. Он не мог двигаться. Всё тело болело. — А теперь — отжимания, — сказал Курама. — Что? — Отжимайся, Наруто. Сто раз. — Я не могу... — Ты сможешь. Для них. Наруто перевернулся и начал отжиматься. Он дошёл до десяти и упал. Зарылся лицом в землю. — Вставай. Двадцать. — У меня нет сил... — Ты должен стать сильным, Наруто. Ты обещал. Он вспомнил их лица. Он вспомнил, как они дрожали под одеялом, которое они скинули во сне. Он вспомнил, как Ами улыбалась ему, даже когда ей было холодно. Как Кайя сжимала кулаки, пытаясь скрыть слабость. Он застонал и поднялся. Через час он стоял на коленях, трясясь от усталости. Он сделал сорок семь отжиманий. Он не смог сделать больше. — Достаточно, — сказал Курама. — Завтра будет больше. Наруто засмеялся. Смех был хриплым, полным боли. — Ты... ты ужасный учитель, Курама. — Я лучший учитель, которого ты мог получить, — ответил Курама. — Теперь иди домой. Твои сёстры ждут тебя. Наруто поднялся. Он хромал, но он шёл. Он шёл домой. Он вернулся вечером. Ами открыла дверь и чуть не заплакала, увидев его — грязного, мокрого, с разбитыми коленями. Она тут же накинула на него одеяло, которое держала в руках. — Наруто! — она бросилась к нему, обняла. — Что с тобой?! Ты весь мокрый! Ты замёрз! — Всё хорошо, — сказал он, гладя её по голове. — Я просто упал. Кайя стояла рядом. Она смотрела на него с вызовом, но в её глазах была тревога. Она протянула ему чашку с тёплой водой — единственное, что они могли дать. — Ты глупый, — сказала она. — Идиот. — Знаю, — улыбнулся Наруто. — Знаю. Он выпил воду, чувствуя, как тепло разливается по телу. Ами отвела его в комнату, помогла снять мокрую одежду, накрыла его одеялом. Кайя села рядом, молча глядя на него. — Ложись спать, — сказала Ами. — Ты устал. Наруто хотел возразить, но его тело уже не слушалось. Он упал на кровать и провалился в сон, даже не успев раздеться до конца. Ами и Кайя прижались к нему, чувствуя, как он дрожит. — Тише, — шептала Ами. — Мы здесь. Мы с тобой. Он улыбнулся во сне. Он слышал их. Он знал, что они рядом. Так начались его тренировки. Каждый день он уходил в лес на рассвете и возвращался с закатом. Бег. Отжимания. Приседания. Бой с тенью. Курама не давал ему отдыхать. Он ругал его, когда он сдавался, и хвалил, когда он преодолевал себя. — Ты должен быть быстрее! — рычал Курама, когда Наруто падал в очередной раз. — Ты должен быть сильнее! Они полагаются на тебя. Если ты упадёшь — они упадут с тобой! Наруто вставал. Он всегда вставал. Но у него была проблема. Он ел мало. Очень мало. Рис, который они варили на ужин, был единственным приёмом пищи за день. Иногда он находил ягоды — кислые, маленькие, почти безвкусные. Иногда — грибы. Он приносил их домой, чтобы сёстры тоже могли поесть. Но этого было недостаточно. Его тело начало сдавать. Мышцы болели, но не росли. Сила уходила, но не возвращалась. Он чувствовал слабость, которая становилась сильнее с каждым днём. — Наруто, — сказал Курама однажды, когда он упал после бега и не мог встать. — Ты умираешь. — Я... я знаю, — выдохнул Наруто. — Я не могу... я не могу есть больше... еды нет. — Ты должен добывать еду, — сказал Курама. — Ты должен охотиться. Ловить рыбу. Есть мясо. Если ты не будешь есть нормально, твои мышцы не вырастут. Ты не станешь сильнее. Ты умрёшь. И они умрут вместе с тобой. Наруто закрыл глаза. Он знал это. Он чувствовал это. Но как? Как он мог охотиться? Он был ребёнком. У него не было оружия. У него не было навыков. — Я научу тебя, — сказал Курама, читая его мысли. — Я покажу тебе, как охотиться. Как ловить рыбу. Ты должен делать это. Или ты умрёшь. Наруто кивнул. — Научи меня. На следующий день он пошёл к реке. Она была холодной. Быстрой. Глубокой. Наруто стоял на берегу, чувствуя, как вода обжигает его ноги ледяным холодом. — Рыба чувствует твою чакру, — сказал Курама. — Ты должен скрыть её. Стать частью воды. Дышать вместе с ней. — Как? — Ты чувствуешь воду? Чувствуешь, как она течёт? Как она движется? Как она дышит? Наруто закрыл глаза. Он чувствовал. Он чувствовал воду, которая обтекала его ноги, чувствовал её холод, её движение. Он чувствовал рыбу под водой. Не видел, но чувствовал. — Я чувствую, — сказал он. — Тогда лови. Наруто опустил руки в воду. Он ждал. Он чувствовал, как рыба подплывает ближе. Она была маленькой, серебристой. — Не двигайся, — прошептал Курама. — Не дыши. Не думай. Просто лови. Наруто пошевелил пальцами. Рыба уплыла. — Ты испугал её, — сказал Курама. — Снова. — Прости... — Не извиняйся. Просто делай лучше. Наруто попробовал снова. И снова. И снова. Он простоял в воде пять часов. Его ноги онемели, тело дрожало, зубы стучали от холода. Но он не уходил. Он должен был поймать рыбу. На закате он это сделал. Рыба была маленькой. Тонкой. Почти без мяса. Но он поймал её. Он держал её в руках — трепещущую, мокрую, живую — и смотрел на неё с гордостью. — Я сделал это, — прошептал он. — Хорошо, — сказал Курама. — Но этого мало. Ты должен поймать больше. Ты должен поймать шесть рыб. Мясистых. Тогда вы перестанете голодать. Наруто кивнул. Он отпустил рыбу обратно в воду. — Я поймаю их, — сказал он. — Завтра. На следующий день он снова пошёл к реке. Он стоял в воде по пояс. Он не двигался. Он ждал. Он чувствовал рыбу под водой, чувствовал её страх, её жизнь. И он ловил. Он поймал первую через час. Вторую — через два. Третью — почти сразу после второй. К вечеру у него было шесть рыб. Мясистых. Серебристых. Тяжёлых. Он смотрел на них и улыбался. Улыбался так широко, как никогда раньше. — Я сделал это, — сказал он. — Курама, я сделал это! — Я знал, что ты сможешь, — сказал Курама. Его голос был тёплым. Гордым. — Ты — Узумаки. Ты можешь всё. Наруто принёс рыбу домой. Ами открыла дверь и застыла. Она смотрела на рыбу в его руках, на его мокрую одежду, на его улыбку. — Наруто... — прошептала она. — Это... — Мы будем ужинать, — сказал он. — Мы будем ужинать нормально. Три рыбы — сегодня. Три — на завтра. Кайя вышла из комнаты. Она смотрела на рыбу, потом на Наруто, и в её глазах появилось что-то, чего раньше не было. Уважение. — Ты поймал их сам? — спросила она. — Да, — сказал Наруто. — В реке. Руками. Кайя подошла к нему. Она посмотрела на его руки — холодные, замёрзшие, покрытые ссадинами. Потом посмотрела на рыбу. Потом — снова на него. — Ты идиот, — сказала она. Но в голосе не было злобы. — Ты замёрз. — Я согреюсь, — улыбнулся Наруто. — Но сначала мы поедим. Они зажарили рыбу на старой сковороде. Жир шипел, распространяя запах, который наполнил всю квартиру. Ами плакала. Кайя стояла рядом, сжав кулаки, но улыбалась. Впервые за долгое время. Они ели. Три рыбы на троих. Мясистые. Жирные. Нормальные. Наруто смотрел, как сёстры едят. Как их лица становятся сытыми. Как их руки перестают дрожать. Он не ел сам — он смотрел на них. — Ешь, — сказала Кайя, пихая ему кусок рыбы. — Идиот. Ты тоже должен есть. Наруто улыбнулся. Он взял кусок и съел. Мясо было тёплым. Мягким. Вкусным. Он почувствовал, как его тело оживает. Как силы возвращаются. Как внутри загорается огонь, который он не чувствовал никогда раньше. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не за что, — ответила Кайя. Они посмотрели друг на друга. Наруто и Кайя. Брат и сестра. Старший и младшая. В этот момент Наруто понял, что изменилось. Он был не просто старшим братом. Он был кормильцем. Защитником. Тем, кто приносит еду. Тем, кто не даёт им умереть. Он стал главой. Кайя смотрела на него. Она видела то же самое. И в её глазах зажглась гордость. — Мы справимся, — сказала она. — Мы справимся, — ответил он. Ами улыбнулась. Она взяла их руки и сжала. Той ночью они заснули в обнимку. Сытые. Тёплые. Счастливые. Наруто был посередине. Ами слева. Кайя справа. Им больше не было холодно. Им больше не было страшно. Они были вместе. И они выживут.