put your mask on first

Холодное мартовское солнце отражается от стекол и ложится на лицо тонкой вуалью. На улице всего +10 и это первое солнце в новом году, но Роуз все равно заставила Шейна нанести санскрин. Они сидят в своем любимом кафе на углу Рошель и Сен-Дени. Роуз в капроновых колготках и красном берете похожа на Изабель из Мечтателей. — Тебе не хватает сигареты, — улыбается Шейн. — Упаси господь, — лаконично отвечает подруга и делает глоток кофе, — Мы с отцом заключили сделку. — Мм? — Я живу у него все лето и помогаю с ребенком, а он оплачивает мне билет на концерт Doechii в сентябре. — Три месяца работать няней? — Ну, он говорит, что к лету станет попроще, — пожимает плечами Роуз. — Ты не поедешь к маме? — Я хотела, но судя по всему, она уезжает в Марокко с новым ухажером. Сказала, что я могу поехать с ними. Нет, спасибо. — Ты можешь приехать погостить ко мне… ну, если устанешь от младенца. — Я абсолютно точно устану от младенца. — Я буду рад тебя видеть. Там есть отличная тропа для хайка. — О, нет. Спорт сделает меня лучше, а этим летом я собираюсь исключительно деградировать. Шейн усмехается и поеживается, плотнее запахивая куртку. — Ты точно не хочешь пойти внутрь? — Конечно, нет. Нам нужен витамин Д, он помогает от депрессии. — У тебя депрессия? — Нет, у тебя. — С чего ты взяла? Роуз крутит в руках пакетик сахара. — Ты сидишь дома, почти не выходишь из своей комнаты… — Я готовлюсь к экзаменам! — В начале марта? — Я не люблю делать все в последний момент. Роуз упирается локтями в стол и наклоняет голову, внимательно глядя на Шейна. — Тебе нужно развеяться. — А мы чем сейчас занимаемся? — Не со мной, Шейн. Тебе нужен парень. Шейн откидывается на спинку стула, беззвучно открывая рот. — Не спорь. — Ты теперь эксперт по моей личной жизни? — Да. Кто-то должен взять твою личную жизнь в свои руки, потому что ты ужасно справляешься. — Мне это не нужно, — слабо протестует он, но Роуз уже берет со стола его телефон. — Я скачаю тебе Grindr. — Роуз… — Шейн, не спорь. Тебе не обязательно заводить отношения. Просто горячий секс на один раз. — Еще хуже. Роуз проворно заполняет поля анкеты в приложении. — Нужно загрузить фотографию. — Ни за что. — Можно что-то нейтральное. Например, твою задницу. Шейн закатывает глаза и роняет голову на скрещенные на столе руки. Если Роуз что-то задумала, ее не переубедишь. Нужно просто потерпеть. — Кто-то пишет!! — вопит Роуз. — Что?? — Шейн поднимает голову. — Ричард. 29 лет. В 800 метрах от тебя. Шейн дико озирается по сторонам и Роуз хохочет. — Ответишь ему? — Ни за что, — Шейн выхватывает свой телефон и прячет его в карман. Самое ужасное, что Роуз права. Последние недели он запирал себя в комнате и пытался учиться, но подготовка к экзаменам шла из рук вон плохо. Каждый раз, когда Шейн пытался сосредоточиться на учебе, в его голове всплывал образ Ильи: с мокрыми волосами и полотенцем на бедрах. Ильи, который прижимал его к стене, зафиксировав руки так, чтобы Шейн не мог сдвинуться с места. Шейн думает об идеальных, мускулистых руках соседа с большими крепкими ладонями. Он помнит, как эти ладони ощущались на его бедрах, помнит, сколько в них силы. Иногда он представляет, как эти руки сжимают его запястья, поднимая и фиксируя руки Шейна за головой. Как он нависает над Шейном и прижимает к кровати своим телом. Одна рука продолжает фиксировать запястья, вторая с нажимом ведет по телу, оглаживает шею и грудь, спускается ниже. Когда горячая ладонь Ильи обхватывает его член, Шейн непроизвольно подается вверх и Илья перекидывает ногу так, чтобы сесть сверху, прижимая бедра Шейна к кровати. Он полностью беззащитен и безумно возбужден. Он не может двинуть ни руками, ни ногами. Весь контроль — в руках Ильи и, боже, тот знает, что делает. Шейн протяжно стонет от удовольствия, смешанного с разочарованием. Он хочет больше, хочет прижаться к Илье всем телом, но тот дает ему так мало, всего три точки контакта: скованные руки, бедра и горячая рука на члене. Крестик на шее покачивается в такт движениям руки. Шейн вытягивает шею, открывает рот и холодный металл ложится ему на язык. Из груди Ильи поднимается глухой рык, он отпускает свою хватку и обрушивается на Шейна сверху, жарко целуя и вжимаясь бедрами. Шейн кончает со сдавленным стоном. Черт. Роуз права. Ему нужно с кем-то переспать. После последнего раза они с Ильей почти не пересекались. Шейн закрылся в маленьком мирке своей комнаты, но Илья тоже не шел на контакт. Он больше не звал его на тренировки, а общих пространствах вел себя подчеркнуто спокойно и дружелюбно. По-соседски. Пятнадцать минут спустя он все еще чувствует себя уставшим и неудовлетворенным. С тяжелым вздохом он открывает Grindr. Роуз взяла одно из удачных черно-белых фото Шейна и кадрировала так, что видно только его улыбку, линию челюсти и шею. Второе фото — Шейн на пляже, стоит спиной к камере в плавательных шортах. Достаточно, чтобы оценить привлекательность, но недостаточно, чтобы узнать его. Шейн открывает главную страницу. Здесь десятки профилей мужчин, которые, судя по всему, находятся рядом с ним. Он переключается в раздел Right Now. Неужели люди так легко к этому относятся? Как можно пригласить первого попавшегося человека к себе в постель? Шейн бездумно разглядывает фотографии. У многих профиль выглядит так же, как у него: скрытое лицо, детали, части тела. Мысль о том, чтобы пойти на встречу с человеком, лицо которого он не видел, просто не укладывается в голове. Наверное, у кого-то из них есть жены или дети. Играет ли это какую-то роль, если вы встречаетесь за одноразовым сексом? Шейн переключает вкладку. 14 непрочитанных сообщений?? Тодд, 22 года, 400 метров от вас Hey cutie host rn? Что это значит? Пока Шейн пытается расшифровать сообщение, в чат приходит еще одно. Это фото. Шейн дергается и отбрасывает телефон, как ядовитую змею. Шейн, 19:45 Привет “Какого хрена я делаю” — думает Шейн. Минуты текут медленно и вязко. Илья, 19:58 Привет Шейн, 19:59 Ты дома? Илья, 20:04 Да Шейн, 20:05 Я собирался посмотреть полнометражку по Твин Пикс. Хочешь присоединиться? Шейн, смотрит, как рядом с его сообщением появляются две галочки, и задерживает дыхание. Илья, 20:08 5 мин Шейн буквально выпрыгивает из своей футболки и бросается к шкафу в поисках альтернативы. Пять минут спустя он сидит в гостиной в чистой футболке и новых носках и старается не придавать этому большого значения. Илья появляется в гостиной, нагруженный двумя пачками Pringles, упаковкой маршмеллоу и двухлитровой бутылкой колы зеро. — Я думал, ты следишь за фигурой, — подначивает Шейн, лихорадочно разглядывая соседа. Илья окидывает его нечитаемым взглядом. Пока Илья вытряхивает чипсы и маршмеллоу в две деревянные миски и разливает колу, Шейн быстро листает варианты озвучки, пока не находит нужную. Наконец Илья ставит еду и напитки на журнальный столик и садится на диван. Шейн прячет улыбку, когда в гостиной раздается незнакомый голос. Рука соседа замирает в миске с чипсами и пару секунд он молча моргает. — Это русский язык, — говорит Илья, медленно поворачиваясь к Шейну. — Эм… Да, я нашел русскую озвучку, — говорит Шейн опуская глаза. Молчание. — Холландер. Мне не нужны поблажки. Шейн вскидывает взгляд. — Что? Нет. Я не это имел в виду, — частит он, — Мне было интересно, как это будет звучать, ну, на твоем языке. К тому же я хорошо знаю сюжет и… Ну и я могу включить английские субтитры, так что… — Хорошо, — прерывает его Илья и отворачивается к экрану. — Хорошо? — Да. Несколько минут они молча наблюдают за действием, разворачивающимся на экране. — Бордель в Канаде, — комментирует Илья, — Все, что запрещено в штатах, можно делать здесь? — Я думаю, в конце восьмидесятых, Канада была серой зоной для таких услуг, — отвечает Шейн, — К тому же это метафора. Одноглазый Джек — это что-то скрытое и запретное, через границу от спокойного Твин Пикса. — Метафора, — произносит Илья с русским акцентом и задерживает взгляд на лице соседа. На сцене в заброшенном вагоне Шейн непроизвольно отворачивается, он смотрел этот фильм три раза и все равно не смог привыкнуть к леденящей душу жестокости. Вместо того, чтобы смотреть в экран, он рассматривает профиль Ильи: нахмуренные брови и сжатые губы. Боб на экране выбрасывает бездыханное тело Лоры в воду. Когда фильм заканчивается, Илья разворачивается к Шейну всем корпусом. — Объясни мне метафору. Что за хрень с этой красной комнатой? — О, ну, ммм… — Шейн слизывает крошки от чипсов с пальцев, — Это же мир духов, правильно? И то, что Лора появляется там, значит, что Боб не завладел ей окончательно. Он убил ее тело, но ее дух остался свободным. И… она как бы получает искупление. Типа того. — Типа того, — эхом повторяет Илья и накрывает губы Шейна своими.

***

— Как твои успехи? — спрашивает Роуз, — Ну, со свиданиями. Она выглядит нелепо в старой стеганой куртке на несколько размеров больше и строительных перчатках. Шейн подтягивает влажную опавшую листву граблями и Роуз засовывает охапку в мусорный мешок. Снег сошел и Скотт согнал их на субботник. Задний двор их дома маленький и непрактичный: тесное бетонное патио, которым они почти не пользуются, потому что садовая мебель заплесневела, пара умирающих растений в глиняных горшках и клочок земли шесть на шесть метров. Кажется, в этом году Скотт настроен облагородить это место. Он орудует граблями в противоположном конце участка, Хейден плетется за ним с мусорным пакетом в руках и скучающим видом. Илья чистит гриль металлической щеткой. Шейн оглядывается по сторонам, никто не обращает на них внимание. — Нормально, — коротко отвечает он. — Нормально? — Да, нормально, — шипит Шейн. — Так ты встретился с кем-то? Шейн нервно кивает. — Шейн. Вау! — Ничего такого, — шепчет он, наклонясь ближе к Роуз. — Это кто-то из приложения? — шепчет в ответ Роуз. — Мхм. — И как тебе? — заговорчески спрашивает подруга, — Ну, секс. Шейн заливается краской и бросает быстрый взгляд на Илью. — Мы не делали ничего такого. Пока. Роуз хмыкает. — Это все несерьезно, — убеждает ее Шейн. — Тебе понравилось? Шейн лежит в кровати Ильи, влажные простыни сбились в комок. — Тебе понравилось? — спрашивает Илья и Шейн тихо хмыкает. — Холландер, — пальцы соседа невесомо поглаживают его живот, — Мне нужно знать. Шейн задирает подбородок и зажмуривается. Ему обязательно это делать? — Да, — выдавливает он. Илья молчит. Прикосновения к животу становятся смелее. — Правда или действие? — спрашивает Илья и из груди Шейна вырывается истеричный смешок. — У меня нет сил на игры. Просто скажи. Рука Ильи двигается ниже, поглаживает бедро. — Ты был с мужчиной? — выдыхает он и Шейн сильнее зажмуривается. — Ты уже спрашивал. — Я имею в виду, — Илья двигается ближе и зарывается носом в волосы на виске Шейна, — Был ли кто-то внутри тебя? Шейн готов сгореть от стыда прямо здесь, в этой кровати. — Скажи, — выдыхает Илья ему в ухо. Шейн резко мотает головой, — Ммм, значит я буду первым? Шейн усмехается. Какая самонадеянность. Он все еще не может открыть глаза. — Не стесняйся. Это сексуально. Илья поднимается и перекидывает ногу через Шейна, устраиваясь на его бедрах. Шейн чувствует тепло и вес его тела. Пальцы Ильи невесомо поглаживают плечи, ключицы, сжимают соски. Полувозбужденный член Шейна лежит на его бедре в сантиметрах от Ильи. — Красивый, — произносит Ильи на русском и Шейн открывает глаза. Илья выглядит потрясающе развратно: влажные приоткрытые губы, румянец, взъерошенные волосы. Его открытая ладонь медленно спускается по животу Шейна и ложится на его член. Шейн стонет и подкидывает бедра. — Такой отзывчивый, такой послушный, — шепчет Илья, устанавливая темп, — Тебе понравится. Шейн жалобно стонет. Ощущения слишком яркие, на грани боли. Илья приподнимается и тянется рукой под кровать. Шейн кладет ладони на сильные, напряженные бедра соседа. Илья выуживает из-под кровати тюбик смазки и выдавливает прозрачную вязкую жидкость себе на пальцы. Шейн смотрит на него расширившимися глазами. — Расслабься, — шепчет Илья. Его рука оборачивается вокруг члена Шейна, — Я не буду торопиться. Я позабочусь о тебе. Тебе понравится. Движения руки на его члене слишком медленные. Шейн мотает головой из стороны в сторону. Больше, я хочу больше — думает он. Он упирается ногами в кровать и с силой подкидывает бедра вверх, сбрасывая Илью с себя, а затем подтягивает колени к себе и разводит ноги в стороны. Илья сидит на кровати между разведенных ног соседа, его потемневший взгляд мечется от лица Шейна к его промежности. — Давай, — шепчет Шейн на грани слышимости, — Давай. Я хочу. С глухим рычащим стоном он нависает над Шейном и впивается губами в его рот. Шейн громко стонет в обхватывает тело соседа ногами. — Нет, — отчетливо произносит Илья и Шейн смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Розанов… — Нет, — повторяет Илья, — Ты не готов. Из груди Шейна поднимается горячая душная волна злости и стыда. Он сжимает кулаки и в это же время Илья поднимается на кровати и обхватывает руками бедра Шейна. Одно плавное движение и Шейн утыкается лицом в подушку, колени упираются в матрас, бедра высоко приподняты над кроватью. Боже. Это так стыдно и так горячо. Полностью возбужденный член тяжело покачивается между его ног. — Ты такой открытый, такой ненасытный, — стонет Илья. — Заткнись, — шипит Шейн, — Заткнись и сделай что-нибудь. Илью не приходится просить дважды. Он обхватывает рукой член Шейна и проводит языком между его ягодиц. — Ааа, — Шейн дергается, как от удара током. — Тише, — шипит Илья и Шейн утыкается лицом в подушку. Его лицо горит, ноги дрожат, а все ощущения сосредоточились в одной единственной точке, которая плавится под сильными движениями языка. Илья тяжело дышит, его полные губы ласкают Шейна там, где он никогда не трогал себя сам, язык скользит широко и влажно, а в следующую секунду упирается кончиком в сжатое кольцо мышц. Рука на члене ритмично двигается в такт движениям языка. Шейн теряет чувство реальности. Весь его мир сжался до одной единственной точки. Вот как это бывает — успевает подумать он. Оргазм накрывает его внезапно, он подается вперед, навстречу ласкающей его ладони, и тяжело падает на кровать. Илья ложится рядом, закинув на Шейна руку и ногу, его твердый член упирается Шейну в бедро. — Ты сошел с ума, — шепчет Шейн в подушку. Илья хмыкает и прижимается губами к его плечу.

***

В начале мая Шейн готовится к экзаменам, ходит в библиотеку и готовит ужины на себя и Роуз. По выходным, если Роуз не пропадает на съемках, они ходят пить кофе. Илья появляется на кухне по утрам, в спортивных штанах и без футболки, иногда молчаливый, иногда нет. Иногда по вечерам они смотрят кино. Иногда ночью Шейн слышит тихий стук в свою дверь. Они не говорят об этом и Шейн отчаянно пытается каталогизировать то, что с ними происходит. Они друзья? Друзья с привилегиями? Бойфренды? Он ужасно хочет поговорить об этом с Роуз. Вместо этого он договаривается с родителями, что Роуз приедет погостить в июле. Мама кажется взволнованной этой новостью, но не подает вида. — Мы просто друзья, — объясняет Шейн. — Мы друзья? — спрашивает он у Ильи следующим вечером. Они лежат в кровати плечо к плечу, возбужденный член Шейна влажно скользит в кулаке соседа. Илья хрипло фыркает и закатывает глаза. — Похоже, что мы друзья? “Я не знаю, на что это похоже”, — мысленно кричит Шейн. — Нам хорошо вместе, — говорит Илья, — Что еще нужно? Когда пальцы Ильи входят в его тело, он концентрируется на ощущениях: простыня, сбившаяся в комок, неприятно давит где-то под лопаткой, бедра мелко дрожат от напряжения. — Илья, — шепчет он пересохшими губами, — Пожалуйста. Розанов сидит между его разведенных ног, пальцы одной руки сжимают бедро Шейна крепкой хваткой. Сквозь полуприкрытые веки Шейн рассматривает плотно сжатые розовые губы, золотистый ореол кудрей, лоб, покрытый испариной. Илья жадно скользит взглядом по телу соседа. — Пожалуйста, — повторяет Шейн, — Я сейчас сойду с ума. Он никогда не испытывал ничего подобного. Весь его мир сжался до одного человека, который полностью завладел его вниманием, временем и телом. Шейн пытается подкинуть бедра, чтобы насадиться глубже, но рука соседа прижимает его к кровати. Он покачивается на волнах жара, этого недостаточно, чтобы кончить, но достаточно, чтобы свести его с ума. Розанов делает особенно сильное движение рукой, Шейн захлебывается вдохом, и в ту же минуту чувствует, как пальцы выскальзывают из его тела. — Шшш, — Илья оставляет на его бедре открытый влажный поцелуй. Щелкает пластмассовая крышка, Илья выдавливает на руку смазку и снова входит в тело соседа пальцами другой руки. “Он устал”, — проносится в голове у Шейна и эта мысль наполняет его странной звенящей нежностью. Он не знает, как долго это продолжается, время потеряло свой смысл. Движения левой руки немного неловкие, Шейн сдвигает бедра, чтобы получить лучший угол. Грудь и лицо Ильи блестят от пота, он смотрит на Шейна сверху вниз пьяными глазами. — Скажи, чего ты хочешь, — хрипло произносит он. Шейн не может сформулировать, чего он хочет, даже у себя в голове. Этого мало и одновременно слишком много. Он хочет, чтобы Илья остановился. Хочет, что тот дал ему больше, еще больше. — Больше, — выдыхает он. Капелька пота со лба Ильи капает ему на грудь и это ощущение на секунду отвлекает его от жгучей боли. — Подожди, — выдыхает Шейн и Илья мгновенно замирает. Пару секунд они смотрят друг на друга. Колечко ануса горит вокруг трех пальцев. Илья наклоняется и покрывает невесомыми поцелуями шею, подбородок и щеки. — Чего ты хочешь? Скажи. — Илья склоняется и легко прикусывает кожу на животе. Шейн мотает головой из стороны в сторону и подкидывает бедра, из груди вырывается глухой рык. Илья едва заметно качает пальцами внутрь и наружу. — Илья! — это больше похоже на приказ. Розанов смеется и начинает двигаться быстрее. Член Шейна лежит на животе, твердый и влажный от смазки. — Илья, — повторяет он. — Что, дорогой? — незнакомые слова отскакивают от его губ. — Я хочу кончить. Не разрывая зрительный контакт, Илья наклоняется и медленно вбирает в рот горячий и твердый член соседа. — Аах, — стонет Шейн. Удовольствие нарастает жаркой волной. Илья стонет и глубже насаживается ртом на его ствол, не переставая двигать пальцами. Звук вибрирует вокруг головки члена. В тот момент, когда Шейн представляет член Ильи вместо его пальцев, оргазм взрывает все его тело. Волны удовольствия оглаживают его живот и пах, Шейн чувствует, как Илья сглатывает, не выпуская его изо рта. — Господи, — выдыхает он. Илья выпускает его член изо рта с влажным хлопком и смотрит на Шейна с хитрой улыбкой. Его губы ярко красные и влажные и это самое сексуальное зрелище в жизни Шейна. Илья медленно вытягивает пальцы из его тела, пустота ощущается болезненно. Шейн не может пошевелить ногами. Илья встает с кровати и распахивает окно. Прохладный воздух облегчением ложится на разгоряченную кожу. — Вернись, — бурчит Шейн, уткнувшись в подушку, и Илья хмыкает. — Кто бы мог подумать, что ты такой требовательный, — он встает у кровати: совершенное тело греческого бога, большой красивый член тяжело покачивается между ног. Шейн чувствует, как его рот наполняется слюной. — Ты придурок, — сообщает он и насаживается ртом на член соседа. Илья стонет и вплетает пальцы в волосы Шейна, направляя и задавая темп. Горько-соленый вкус тает на языке, Шейн дышит через нос и старательно двигает головой. От ощущения тяжелого, горячего члена во рту его пронзает острое, какое-то первобытное удовольствие. — Да. Так хорошо, — Илья направляет его, легко покачивая бедрами. Позже, лежа в кровати, Шейн пытается собрать мысли в слова. Илья легко поглаживает его по животу. — Какие у тебя планы? Ну, после универа, — спрашивает Шейн. Рука соседа останавливается. — Не знаю, пойти работать, — монотонно отвечает он. Илья не смотрит на него и Шейн чувствует, как свежий воздух холодит разгоряченную кожу. — И… ты уже думал, куда? — спрашивает он. — А я должен? — Почему ты злишься? — Шейн приподнимается на локте и внимательно смотрит на соседа. — Потому что ты задаешь глупые вопросы, — цедит Илья. Он смотрит в сторону. Шейн медленно встает и начинает одеваться. Молчание растягивается между ними, как липкая паутина. Шейн чувствует, что ему нужно что-то сказать, но не может открыть рот. Наконец Илья произносит: — Я пойду работать к отцу. Он занимается недвижимостью. Шейн нервно перебирает пальцами ворот своей футболки. — Ты… Ну, тебе нравится недвижимость? Илья закатывает глаза. — Какое это имеет значение? — Ну, вообще-то большое, — огрызается Шейн, — Зачем заниматься тем, что ты не любишь? — Зачем? Господи, в каком мире ты живешь, Холландер? — Илья повышает голос. — В мире, где люди делают то, что им нравится? — Господи, Холландер, — Илья вскакивает и натягивает трусы вместе с брюками. — Я не понимаю… — О, я знаю, что ты не понимаешь, — выплевывает Илья. В его голосе слышится плохо сдерживаемая злость, — Ты ничего не понимаешь, но учишь меня жить. Золотой Канадский мальчик. Шейн открывает рот. — Помолчи. Они не разговаривают две недели. “Это нормально”, — говорит себе Шейн по утрам, когда Розанов заваривает себе кофе и уходит наверх, удостоив соседа сухим “Утро”. “Это нормально”, — думает он днем, когда тренируется в одиночестве. Кроссовки Розанова не появляются в прихожей два дня. Это нормально. Они ничего друг другу не должны и уж точно Илья не будет отчитываться перед Шейном о том, где он провел ночь. “Все нормально”, — убеждает он Роуз. Роуз хмурит брови, но больше ничего не спрашивает, только приносит Шейну упаковку его любимого овсяного печенья. По вечерам Шейн не думает о своем соседе, не вспоминает его сильные мускулистые руки. И если этот самый сосед фигурирует в его снах каждую ночь… что ж, он не может контролировать сны, верно? За две недели до окончания семестра Шейн сдается. Шейн, 18:38 Привет Розанов заставляет его прождать ровно двадцать одну мучительную минуту. Илья, 18:59 Привет Шейн, 19:03 Я хотел спросить Илья, 19:04 Мм? Шейн, 19:05 Помнишь, что ты сказал мне? Про то, что я не готов Илья начинает печатать, но Шейн игнорирует прыгающие точки. Ему просто нужно это сказать. Шейн, 19:05 В общем, я готов Если ты хочешь Шейн готов к тому, что у него сейчас остановится сердце. Илья, 19:07 Хорошо Когда? Шейн, 19:08 Я подумал, в пятницу, когда все уедут? Илья, 19:09 Окей Черт. Это слово не имеет веса, но сейчас Шейн может ощутить его тяжесть с лихвой.

***

Илья осматривается по сторонам и Шейн думает, что в его комнате он выглядит иначе. Задумчивым и немного растерянным. Они стоят друг напротив друга, зависнув в этой необычной холодной тишине. Раньше, когда они были наедине, воздух наполнялся тяжелым дыханием, смешками и стонами. Шейн пытается понять, что же изменилось. — Иди сюда, — выдыхает Илья. — Нет, ты иди сюда. — Нет, ты. Илья притягивает его к себе и облегчение накрывает Шейна с головой. Он находит рот соседа и прижимается к нему своими губами. Илья целует его горячо и влажно, проталкивая язык глубже, вылизывая чужие губы. В его дыхании — горький утренний кофе. Шейн прижимается ближе и ведет руками по плечам и широкой спине. Илья отстраняется, чтобы стянуть майку и Шейн повторяет за ним. Гладкая, горячая кожа плавится под его ладонями. Руки Ильи шарят по его телу, оглаживают бока и задницу, поднимаются выше, вплетаются в волосы. Когда Илья оттягивает голову соседа назад, чтобы оставить поцелуй на шее, Шейн захлебывается стоном. Не отрывая губ от его шеи, Илья тянет Шейна на себя, маленькими шажками продвигаясь к кровати. Колени Ильи упираются в кровать, он падает назад, увлекая Шейна за собой. Секунда невесомости — и Шейн сидит у него на коленях, руки соседа на его бедрах. Это необычно и неловко. Он немного отстраняется, уклоняясь от поцелуя, и Илья распахивает глаза. — Что? Шейн отводит взгляд, пытаясь подавить неуместную волну стыда. — Ты красивый, — тихо говорит Илья, оставляя на лице соседа короткие мягкие поцелуи. Шейн вдруг понимает, что он болезненно возбужден и подается бедрами вперед, прямо в пах соседа. — Да, — выдыхает Илья. Он хватает обеими ладонями ягодицы Шейна и буквально вжимает его в себя. Они стонут друг другу в открытый рот, дыхание смешивается, языки переплетаются. Шейн трется пахом об Илью, приподнимаясь и опускаясь на коленях. Илья тяжело дышит, его руки везде: на спине и плечах, на бедрах и заднице, поддерживают, повторяют движения. Шейн роняет голову на плечо соседу и протяжно стонет. Жар охватывает его тело. В ту же секунду сильные руки снимают его с колен и Шейн оказывается стоящим на полу. Илья жадно смотрит на него снизу вверх, пока его руки стягивают штаны и белье. Красный и влажный от смазки член Шейна покачивается в паре сантиметров от губ соседа. — Пожалуйста. Илья усмехается и проводит языком широкую влажную дорожку от основания члена к головке. Со всем своим скудным опытом Шейн даже не мог себе представить, что секс может ощущаться так. Всего его тело горит, кончики пальцев покалывает. Илья с упоением ласкает его языком, как будто это — его любимое занятие. Член входит и выходит из его рта с влажным звуком. Не отрывая губ, Илья кладет руку на колено Шейна и тянет его ногу вверх, пока тот не упирается согнутой ногой в кровать. От этой открытой позы, жаркого рта вокруг его члена и прохладного воздуха между ног Шейна бросает в дрожь. Пальцы руки, которой Илья придерживает его ствол, влажные и скользкие от слюны и смазки. Секунда — и Шейн чувствует эти пальцы у входа в свое тело. Илья стонет вокруг его члена, поглаживая и потирая анус, аккуратно проталкивая кончик указательного пальца внутрь. Это безумно горячо, Шейн еле держится на ногах, его бедра мелко дрожат. Илья проталкивает палец глубже, отводя половинку ягодицы в сторону второй рукой. Движения его губ и языка замедлились, теперь все внимание сосредоточено в другом месте. Колечко ануса горит и пульсирует, когда палец Ильи погружается на всю длину. Это больно, но эта боль как будто подстегивает возбуждение. Шейн кладет руки на плечи соседа и легко покачивается взад-вперед, насаживаясь на палец и погружаясь в рот, в попытках задать нужный ритм. Это так хорошо, удовольствие омывает все тело, распирает грудную клетку. Шейн открывает рот, чтобы потребовать второй палец, но в ту же секунду Илья отстраняется и Шейн оказывается стоящим на кровати на коленях и локтях, спиной к Илье. Илья оставляет влажные поцелуи на спине соседа, спускается ниже, ниже, и вдруг — отстраняется. — Замри и жди, — командует он и Шейн слышит звук удаляющихся шагов. Шейн поворачивается, чтобы посмотреть, что происходит, но резкий голос Ильи обрывает его движение. — Я сказал, не двигайся. Шейн чувствует, будто из его груди откачали весь воздух. Это так стыдно и ужасно горячо. Он слышит, что Илья выходит из комнаты, оставляя дверь открытой. Какого хрена?! Мозг щелкает и Шейн напоминает себе, что все разъехались и никто не сможет увидеть его, но волна стыда и возбуждения все равно затапливает его с головой. Он стоит на четвереньках спиной к открытой двери, прохладный воздух покалывает разгоряченную кожу его промежности. Ему хочется сесть, прикрыться, но слова Ильи давят на него бетонной плитой. Он хочет быть послушным, хочет доставить Илье удовольствие. Шейн роняет голову на руки, сильнее прогибаясь в спине и поднимая задницу. От ощущения, что он совершенно бесстыдно выставляет себя напоказ, в голове шумит, а член истекает смазкой. Наконец он слышит шаги и чувствует движение воздуха. — Блять, — шепчет Илья. Его горячие ладони ложатся на ягодицы и разводят их в стороны, Шейн не может сдержать стон. — Ты такая шлюшка, Холландер, — произносит Илья. Шейн поворачивает голову, чтобы огрызнуться, но в ту же секунду Илья припадает ртом к его анусу. — Нгххха, — все, что может выдавить Шейн. Его член такой твердый, капелька вязкой смазки покачивается между ног. Илья исступленно вылизывает его, сжимая губами, ввинчиваясь кончиком языка внутрь. Шейн кричит и тянется рукой к своему члену, но Илья успевает схватить его за запястье. Больше, ему нужно больше. Шейн пытается вырвать свое запястье из рук Ильи, но тот лишь усиливает хватку и заводит руку Шейна ему за спину. Секунда — и вторая рука оказывается прижатой к первой. Илья удерживает его руки, прижатыми к пояснице, зарываясь лицом между его ног. Удовольствие слишком острое, Шейн громко стонет без возможности получить разрядку. Илья отпускает его руки, щелкает крышка и Шейн чувствует прохладную смазку между своих ног. Он стонет и пытается насадиться на ласкающие пальцы, и вдруг чувствует, как к его анусу прижимается что-то твердое и холодное. — Тшш, — шепчет Илья, покрывая поцелуями его ягодицы, — Расслабься. Шейн пытается расслабиться, мысли мечутся в голове, он чувствует, как что-то твердое проникает в его тело, растягивая колечко мышц. Эта штука больше, чем палец. — Илья, — стонет Шейн, сметенный ощущениями. — Расслабься, — повторяет Илья. Давление нарастает, мышцы болезненно растягиваются, это не так хорошо, как аккуратные движения пальцев, это почти слишком. — Давай, мой хороший, еще чуть-чуть. Боль становится почти невыносимой и вдруг сменяется облегчением. — Вот и все, — горячо шепчет Илья. Шейн чувствует что-то твердое и гладкое внутри своего тела, мышцы ануса растягиваются вокруг этого предмета. Анальная пробка — понимает он. Илья купил для него анальную пробку? Илья разворачивает его на кровати, чтобы впиться поцелуем в его губы. Шейн притягивает соседа ближе и стонет ему в рот. — Такой хороший, такой послушный, — шепчет Илья и Шейн стонет громче, ерзая на кровати, чувствуя, как пробка двигается внутри его тела. Илья наваливается сверху, подминая его под себя, его тело горячее и влажное от пота. Шейн судорожно цепляется за его плечи и спину, выгибаясь, прижимаясь еще ближе. Они жадно целуются, сталкиваясь зубами, скользя руками везде, где могут дотянуться. Шейн отрывается от губ соседа, чтобы припасть ртом к его шее, пульс лихорадочно грохочет под его губами. Он тает от жара чужих рук на его теле, от того, как пробка растягивает его мышцы, немного сдвигаясь при каждом движении. Это безумно хорошо, но самое крышесносное — это уверенность Ильи. Он на сто процентов знает, чего он хочет от партнера и Шейн с радостью отдается ему на милость. Илья отрывается от его губ и подтягивает Шейна повыше так, чтобы он полулежал на подушке. Затуманенным взглядом Шейн следит за тем, как сосед избавляется от остатков одежды и забирается сверху. О… Бедра Ильи обхватывают плечи Шейна, его красный и влажный член покачивается прямо напротив лица Шейна. Это странная поза, Илья почти сидит у него на груди, придавливая своим весом к матрасу, Шейн не может пошевелить руками. Илья мягко проводит своим членом по губам Шейна и тот чувствует соленый привкус чужой смазки. Это странно, неудобно и безумно горячо. Шейн встречается взглядом с Ильей и судорожно выдыхает: во взгляде соседа исступленное желание и что-то еще, что Шейн не может расшифровать. Он медленно открывает рот и видит, как зрачки Ильи заполняют радужку. Илья аккуратно скользит членом по языку соседа, толкаясь внутрь и мягко вытягивая его наружу. Шейн не может контролировать ни угол, ни глубину, он прикрывает глаза и старается ровно дышать. Он совершенно точно гей. Неловкие поцелуи с Джессикой не приносили и одной сотой того, что он чувствует с анальной пробкой внутри и членом Ильи в своем рту. Его болезненно твердый член лежит на животе и Шейн стонет от невозможности прижаться, потереться, кончить. Илья замедляет движения, пока не останавливается совсем. Тяжело дыша, он отстраняется и Шейн выпускает его член изо рта с влажным хлопком. Сместившись ниже, Илья покрывает грудь и живот Шейна лихорадочными поцелуями. — Илья. Илья не смотрит на него, продолжая целовать его живот, сжимая бедра. — Илья, — повторяет Шейн. Илья отстраняется, скользя взглядом по телу соседа, в выражении его глаз, изгибе бровей есть что-то почти болезненное. Шейн пытается поймать его взгляд, но Илья отводит глаза. Он подкладывает подушку под бедра Шейна и приподнимает его ноги, рассматривая основание пробки, скрытой в теле Шейна. — Ты готов? — спрашивает он куда-то в колено и Шейну до боли хочется, чтобы Илья просто посмотрел на него. — Да, — просто отвечает он. Илья берется за основание пробки и медленно тянет ее наружу. Шейн морщится от неприятной пустоты, но в ту же секунду пальцы Ильи проникают внутрь. Он приподнимается на локтях и видит, как два пальца свободно скользят внутри, не доставляя никакого дискомфорта. Он тихо хнычет и Илья добавляет третий палец. Наконец Илья отстраняется, натягивает презерватив и смазывает себя. Шейн разводит ноги пошире и Илья прижимает головку своего члена ко входу в его тело. Илья поднимает взгляд. Сначала Шейн видит красные приоткрытые губы, тяжелое дыхание, румянец на щеках. Потом он смотрит в глаза и — Во взгляде Ильи желание смешивается с чем-то еще. Что-то острое, судорожное, почти безумное. Тревога? Паника? Не отрывая взгляда, Шейн берет Илью за запястье и оставляет на его ладони короткий сухой поцелуй. Илья зажмуривается, сводит брови и толкается вперед. Ощущение настолько неприятное, что Шейн вскрикивает и закусывает губу. — Шшш, — шепчет Илья, — расслабься. Шейн пытается расслабиться, но вместо этого только сильнее зажимается, пытаясь уйти от болезненного ощущения наполненности. — Сейчас, о, мой хороший, сейчас все пройдет, — Илья судорожно дышит, — выталкивай меня. Пытаясь отвлечься от неприятных ощущений, Шейн делает то, что говорит ему Илья. Он напрягает низ живота и в ту же секунду давящая боль отступает. С удивлением он понимает, что головка Ильи вошла в его тело. — Да, вот так. Сейчас станет лучше, потерпи пожалуйста, — шепчет Илья. — Мне не больно, — отвечает Шейн. Это правда. Распирающие ощущения сложно назвать приятными, но острой боли больше нет. Он снова напрягает низ живота и Илья скользит внутрь еще на пару сантиметров. — Вот так. Илья покрывает его лицо короткими влажными поцелуями и осторожно покачивает бедрами. — Мне не больно, — повторяет Шейн. — Мой хороший, — отзывается Илья на русском, входя до конца одним плавным движением. Боль отступила, оставив лишь растяжение и жар. Илья начинает поглаживать его член и Шейн чувствует новую волну возбуждения. Это так странно, ощущения руки на члене одновременно притупленные и слишком яркие. Илья мягко толкается внутрь и Шейн вскрикивает от неожиданности. Все его тело пронзает острым удовольствием. — Все хорошо? — шепчет Илья и Шейн кивает, растворяясь в ощущениях. Илья движется осторожно, мягко толкаясь в тело соседа. Член Шейна, твердый и истекающий смазкой, скользит в кулаке Ильи. Ощущений слишком много. Он пытается толкаться вперед, в ласкающую руку, назад, насаживаясь на член. Илья задает быстрый темп, вбиваясь в тело партнера и Шейн отпускает контроль, откидываясь на подушку. Тишину нарушает тяжелое дыхание, стоны и шлепки кожи о кожу. Шейн чувствует, как где-то глубоко внутри зарождается знакомый клубок напряжения. — Илья. Илья, кажется, понимает его без слов. Он сильнее сжимает руку на члене и быстро вбивается в тело Шейна. Удовольствие нарастает, поднимает его волной и швыряет прямо в океан. Шейн откидывает голову, выгибает спину, из его рта вырывается протяжный крик. Он чувствует, как пульсирует его член в руке Ильи, как его задница пульсирует и сжимается вокруг твердого члена соседа. Все его тело ощущается как натянутая струна и, боже, это настолько приятнее, чем мастурбация, что Шейн просто не может в это поверить. Он лежит, чувствуя, как волны удовольствия омывают его тело. Илья бормочет что-то на русском и медленно выскальзывает из его тела. Шейн пытается сопротивляться, но получается лишь сдавленный вздох. Лежа с закрытыми глазами, он чувствует, как Илья стягивает презерватив, как быстро двигается его рука и потом — горячие капли спермы на своем животе. Пару минут они лежат неподвижно. — Я умер, — говорит Шейн, не открывая глаз, — Ты меня убил. Илья хмыкает и прижимается влажным лбом к его плечу. Шейн чувствует тепло его тела и горячее дыхание на своей руке. Он хочет сказать что-то, хочет признаться, что этот момент навсегда останется с ним, что в этой кровати в объятиях Ильи ему так спокойно и хорошо, как ни в одной точке земного шара. Когда Илья встает и начинает одеваться, Шейн приподнимается на локтях. В комнате становится холоднее. Он смотрит на широкую спину соседа, на то, как лопатки двигаются под кожей, когда тот натягивает футболку, и думает, что еще несколько минут назад он держал эти плечи руками. Странно, как быстро это заканчивается. — Мне нужно в душ, — говорит он. — Да, — отвечает Илья. Он уже у двери. Шейн стоит под горячей водой дольше, чем нужно, и пытается понять, что он чувствует. Что между ними? Он думал, что их первый раз ответит на этот вопрос, но вопросов стало только больше.