put your mask on first

«Открой» — печатает он и убирает телефон в карман. Дверь открывается мгновенно. Илья смотрит настороженно. Он одет в белый лонгслив с логотипом Under Armor, который Шейн видел на нем десятки раз. Тонкая ткань облегает широкую грудную клетку и мускулистые бицепсы. Он так красив, что это даже немного нечестно. Молчание затягивается. — В общем, — начинает Шейн, но Илья перебивает его. — Ты пришел. Шейн переминается с ноги на ногу. В комнате полумрак, только тускло горит настольная лампа. Илья делает шаг вперед и Шейн отшатывается, не успев подумать. Илья замирает. Шейну трудно дышать под этим тяжелым взглядом. — Ты пришел, — повторяет Илья, как будто это должно все объяснить. — Я пришел поговорить, — тихо произносит Шейн. Илья наклоняет голову набок и хмурится. — О чем? Внутри Шейна слишком много слов, но все кажутся слишком глупыми и бессмысленными, чтобы выпустить их наружу. Илья смотрит на него еще пару секунд, а потом шагает вперед и аккуратно берет Шейна за руку. Он дергается, пытаясь уйти от прикосновения, но рука соседа горячая и сильная, удерживает ладонь Шейна в своей. — Расслабься, — тихий и низкий голос пробирает до костей, — Я никому ничего не скажу. Илья поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем. Шейн зажмуривается. — Я не… это не… — Холландер, хватит. Шейн открывает глаза. Илья смотрит спокойно и серьезно. — Ты можешь придумать сколько угодно отговорок, но я знаю, что ты хочешь меня. «Ты просто знаешь такие вещи» — мелькают в голове слова Роуз. — И я тоже тебя хочу, — мягко добавляет Розанов. Илья переплетает их пальцы и опускает их соединенные руки на бедро Шейна, притягивая его ближе. Пульс подскакивает. Дыхание Ильи на его шее опаляет его кипятком. На долю секунды Шейн зависает над бездной и потом — горячие и мягкие губы прижимаются к его шее. Из глубины груди вырывается судорожный вздох, Шейн качает бедрами вперед и на секунду прижимается своим твердым членом к Илье, чтобы моментально отпрянуть. Он вырывает свою ладонь из рук соседа и делает шаг назад. Илья молчит и смотрит на него, как на дикое животное, которое нужно поймать. — Я так не могу, — выдавливает Шейн и отводит взгляд. — Холландер. Посмотри на меня, — Шейн упрямо рассматривает трещину на стене, — Ты хочешь меня. Ты можешь получить меня. Все просто. Шейн истерически хихикает над формулировкой. — Ничего не просто. — Почему? Шейн машет рукой. — Мы живем вместе. Все узнают. У тебя есть девушка! Илья снова делает аккуратный шаг вперед. — Это просто секс, Холландер. — С ней? Или со мной? Илья поднимает брови и улыбается первый раз за этот вечер. — Шейн. Я не гожусь в бойфренды. Шейн не знает, что на это ответить. — Почему нет? — мурлычет Илья, делая шаг вперед. Его большие ладони ложатся Шейну на бедра. Шейн отворачивается и выдает первое, что приходит в голову. — Я ничего о тебе не знаю. Илья фыркает, большие пальцы поглаживают подвздошные косточки. — Что ты хочешь узнать? — тихо спрашивает он. Я хочу узнать, как пахнет кожа на твоей шее — думает Шейн. Как выглядит твое лицо, когда тебе хорошо. Хочу попробовать тебя на вкус. — Какой твой любимый фильм, — вместо этого спрашивает он. — Серьезно? — Илья поднимает брови, — Любимый фильм? Шейн выпутывается из рук Ильи и делает шаг назад, отчаянно жестикулируя. — Вот видишь, это не работает. Я не такой, как ты. Я не могу… просто взять… Илья делает шаг вперед и накрывает его губы своими. Движение сильное и неотвратимое, как лавина, и Шейн чувствует, как его накрывает с головой. Одна рука ложится на талию, другая зарывается в волосы на затылке. Мягкие горячие губы прижимаются к его губам, подчиняя, раскрывая. Шейн судорожно вдыхает и горячий язык проникает к нему в рот, сплетаясь с его языком. Это так неожиданно и в то же время Шейн ждал этого поцелуя. Шейн растворяется под этими движениями, как будто он больше ничего не весит, и единственный якорь, который держит его — это рука Ильи на его бедре. Шейн подается бедрами вперед, прижимаясь пахом и животом, тело Ильи непривычно твердое, в каждом его движении ощущается сила. Не отрываясь от губ Шейна, Розанов разворачивает его и толкает назад, прижимая спиной к стене, навалившись сверху. Шейн стонет в открытый рот и притягивает соседа к себе, потираясь пахом вверх-вниз. Одним плавным движением Илья соскальзывает вниз и оказывается на коленях между разведенных ног Шейна. Его руки скользят вверх по бедрам, ложатся на талию, оглаживают грудь. Шейн плывет. В голове густой туман и единственная мысль, которую он может ухватить — это “еще”. — Еще, — почти беззвучно просит он. Руки Ильи ложатся на пояс и в следующий момент Шейн чувствует, как Илья стягивает его брюки вместе с бельем. Внезапное ощущение холодного воздуха на разгоряченной коже заставляет его подпрыгнуть. — Илья… Глядя Шейну в глаза, Розанов медленно берет за запястье руку, которой Шейн закрывал свой пах, и отводит ее в сторону. Шейн пытается дернуться, но Илья фиксирует руку, заведя ее за спину. Вторая рука ложится на член Шейна и тот издает сдавленный стон. — Да, — шепчет Илья и начинает двигать рукой. — Илья, пожалуйста, — последняя попытка. — Ты хочешь этого, Шейн? Возьмешь то, что я тебе предлагаю? — шепчет Илья. — Да, — на грани слышимости выдыхает Шейн. Илья ныряет головой между ног соседа и вбирает в рот его член. Шейн распахивает глаза. Кудрявая макушка Ильи поднимается и опускается между его ног. Словно почувствовав его взгляд, Илья отстраняется, выпустив член изо рта, и медленно ведет по нему языком снизу вверх, глядя Шейну в глаза. Это потрясающее развратное зрелище. Шейн не видел в своей жизни ничего прекраснее. Его член болезненно твердый и мокрый от чужой слюны. Ее так много, что Илья издает громкие хлюпающие звуки. Шейну кажется, что он сходит с ума. Красные влажные губы плотно обхватывают его член, Илья втягивает щеки. Жар растет и растет, заполняя каждую клеточку его тела. — Илья, — выдавливает Шейн, чувствуя, как напрягаются его бедра. — Ммм, — откликается его сосед, не переставая двигать головой вверх-вниз. Его ноги дрожат от напряжения. Почувствовав эту дрожь, Илья крепко обхватывает его бедра обеими руками, удерживая на месте и придавливая к стене. Его ладони сильные и крупные, совсем не похожи на нерешительные руки Джессики. Илья сильнее его. Это чувство наполняет грудь Шейна восторгом. Он переводит взгляд вниз. О, черт. Илья двигает головой, плотно обхватив его член губами. Его глаза закрыты, длинные ресницы лежат на порозовевших щеках. Его подбородок блестит от слюны и смазки. Шейн чувствует, как тугая спираль внизу живота закручивается еще сильнее, руки упираются в плечи соседа в попытке оттолкнуть, но Илья не отстраняется. Вместо этого он обхватывает ягодицы Шейна своими широкими ладонями и толкает его бедра на себя. На секунду Шейн чувствует головкой члена гладкое и влажное кольцо гортани. Это слишком. Шейн захлебывается вдохом, чувствуя, как пульсирует его член в горячей глубине чужого рта. Слишком горячо. Слишком хорошо. Илья все еще удерживает его бедра. Его губы расслаблены. Он выпускает член соседа изо рта и сглатывает, не отводя взгляда от лица Шейна. Господи. Это так горячо. С протяжным стоном Шейн сползает по стене. Его брюки и трусы стянуты до щиколоток так, что он не может широко развести ноги. Пол неприятно холодит мошонку. Несколько секунд они сидят на полу, пытаясь перевести дыхание. Илья откинулся назад, уперевшись руками в пол. Мягкая ткань его тренировочных штанов не скрывает внушительную выпуклость. Его глаза полуприкрыты, он выглядит расслабленным. Поморщившись, Шейн натягивает трусы и штаны. Ткань неприятно прилипает к влажной разгоряченной коже. Илья с его влажными кудрями, раскрасневшимся и блестящим от слюны подбородком, выглядит, как модель с обложки порно-журнала. Рядом с ним Шейн чувствует себя неловким и некрасивым. Он медленно протягивает руку и накрывает ладонью член соседа. Илья улыбается уголком рта и едва заметно толкается бедрами вверх. Его глаза все еще закрыты. “Он не хочет на меня смотреть” — думает Шейн и эта мысль заставляет его сердце пропустить удар. Он неловко двигает рукой, пытаясь обхватить соседа через штаны. Это неудачная поза, он не может повернуть запястье. С тихим выдохом Илья кладет свою руку на ладонь Шейна, прижимая ее сильнее, направляя, задавая ритм. Запястье болит он неудобной позы. Илья давит на его руку слишком сильно, лишая возможности двигаться самостоятельно. В его животе ворочается что-то холодное. Нос щекочет от от фантомного запаха пыли и мела. Сердце стучит слишком быстро. Он позволяет Илье двигать своей рукой, потерявшись в ощущениях. Слишком много. Слишком сильно. Слишком. Краем сознания он чувствует, как напрягаются бедра соседа, как член под его ладонью становится еще тверже, а потом — громкий стон, горячая влага и пульсация чужого тела. Илья откидывается на пол, отпуская руку соседа, и в ту же минуту Шейн оказывается на ногах. — Я… Эм, я не… — бормочет он, двигаясь в сторону двери. Илья снова приподнимается на локтях и смотрит на него, широко открыв глаза. — Холландер? — Я не… Извини. Дверь хлопает слишком громко, отрезая комнату, пропитанную их запахами и стонами, от остального мира.

***

Шейн размешивает кофе, глядя на маленькую черную спираль: раз, два, три, по часовой стрелке, каждый оборот сильнее закручивает воронку. — Это так по-взрослому. Он поднимает взгляд. — Я имею в виду твой кофе. Девушку напротив зовут Сесиль. У нее темные волосы, расчесанные на прямой пробор, острые плечи и короткие ногти, покрытые красным лаком. Она что-то спросила его про кофе. Шейн позволяет замешательству отразиться на своем лице и Сесиль звонко смеется. — Не понимаю, как ты пьешь кофе без молока, он же такой горький. Шейн рассеянно улыбается. — Обычно да, но это светлая обжарка. — Я в этом не разбираюсь, — Сесиль покачивает ногой. В ее руках большая кружка с карамельным латте, — Ты знаешь мою подругу Софи? Ту, что в белом свитере. Шейн издает неопределенный хмык. — Ее парень — итальянец, они познакомились в круизе эти летом. У него настоящая вилла в Катании. Он пригласил нас с Софи погостить у него этим летом. — Разве это безопасно? — Сесиль смотрит на него с недоумением, — Я имею в виду… поехать без родителей неизвестно к кому. — Это парень Софи, — медленно повторяет Сесиль. — Да, но… Не важно, — отмахивается Шейн. — Я видела фотки в инстаграме, там апельсины растут на деревьях прямо на улице, представляешь? — Мхм. — Ты когда-нибудь был в Европе? Шейн делает глоток кофе. — Нет. — А хотел был? — Сесиль лукаво улыбается. — Да, наверное. Я думал поехать на стажировку в Германию, ну, по этой программе… Это неправда. Шейн так тяжело привыкает к новой обстановке, что от одной мысли о том, чтобы на целый год поехать учиться заграницу, ему становится плохо. — Я думаю, ты легко можешь получить грант, с твоей-то успеваемостью. Шейн рассеянно рассматривает Сесиль, её тонкую шею, серебряную цепочку с кулоном в виде зеленоватого кристалла, который лежит в ложбинке её груди. Он вспоминает широкую мускулистую грудь Ильи, покрытую светлыми волосками. Ему хочется прижаться к этой груди, провести языком по соску, попробовать его на вкус. Молчание затягивается. — У моих друзей из арт-коммуны будет костюмированная вечеринка в следующее воскресенье. Священники и шлюшки. Как в Бриджит Джонс. Ты можешь меня пригласить. Шейн смотрит на нее в замешательстве. — Костюмированная вечеринка? И кем я должен быть… священником или шлюшкой? Сесиль громко смеется, откидывая голову назад. Ее глаза сверкают. — Ты смешной, Шейн Холландер. Будешь моим священником? По пути домой, прижавшись головой к холодному стеклу автобуса, он рассеянно пролистывает непрочитанные сообщения. Напоминание про ужин от мамы, в общем чате Скотт просит купить молока, он открывает чат с Ильей. Последнее сообщение — как свидетельство его поражения. Открой. Чего бы не хотел от него Розанов, это закончится плохо, поэтому нужно забыть и двигаться дальше. Готовиться к экзаменам, ходить на свидания с Сесиль. Это не сложно. Неотправленное сообщение тяжелым грузом лежит в его кармане.

***

Следующим утром он просыпается уставшим. Он снова не мог уснуть допоздна, перебирая в голове одни и те же горячечные мысли. Вместо того, чтобы умыться и сделать себе смузи, он лежит под одеялом еще час, бездумно листая тикток. Наконец, с трудом оторвавшись от подушки, он натягивает серые спортивные штаны, черный свитшот поверх домашней футболки и выходит в коридор. Из комнаты Роуз играет музыка, дверь в комнату Ильи приоткрыта. Он медленно шагает, загипнотизированный воспоминаниями о том, что происходило в этой комнате всего несколько дней назад. На секунду его посещает желание сбежать, развернуться и трусливо скрыться в своей комнате, но он подавляет его усилием воли. Нужно расставить все точки над i: они соседи, приятели, партнеры по качалке — не больше. Собравшись с силами, он толкает приоткрытую дверь. В комнате пусто. Кровать расправлена, одеяло сбито в комок. На тумбочке у кровати полупустая бутылка воды и пачка Pringles. Эта комната — почти зеркальное отражение его собственной, за исключением письменного стола, который стоит у стены под окном и рейла с вешалками вместо шкафа. Шейн рассматривает рубашки соседа, когда горячие ладони ложатся ему на талию. — Драйв. Шейн подпрыгивает от неожиданности и разворачивается. Илья стоит перед ним с ленивой улыбкой на губах, влажные волосы зачесаны назад, полотенце обмотано вокруг бедер. Шейн жадно скользит взглядом по его телу, регистрируя детали: крестик необычной формы, завитки волос вокруг небольших розовых сосков, родинки, усыпавшие грудь и плечи, отчетливый пресс и V-образные линия мышц, спускающаяся к паху. Шейну становится трудно дышать. — Что? — хрипло говорит он. — Драйв, — повторяет Илья, — Мой любимый фильм. — Мм, — все, на что способен Шейн в эту минуту. — Ты сказал, что хочешь узнать меня получше, — мурлычет он, — Я рассказываю. Илья не двигается с места, но даже с этого расстояния до Шейна доносится запах его одеколона. Этот древесный и горьковатый запах преследует Шейна с новогодней вечеринки. Он чувствует, как кровь приливает к его члену. Взгляд Ильи задерживается на выпуклости в штанах соседа. — Ты рад меня видеть или тебе так нравится Райан Гослинг? Шейн зажмуривается. — Просто… помолчи. — Хорошо, тогда позволь я займусь своими делами, в своей комнате. Илья проходит мимо застывшего на месте Шейна и открывает ящик комода. Раньше, чем Шейн успевает среагировать, Розанов стягивает с себя полотенце. О, нет, нет, нетнет. Шейн не может отвести взгляд от массивных бедер, круглой накачанной задницы и полувозбужденного члена своего соседа. Илья невозмутимо перебирает белье, пока не останавливается на черных боксерах. Когда мягкая ткань обтягивает ягодицы соседа, Шейну хочется кричать. Он полностью возбужден и тонкая ткань собственных штанов не может это скрыть. — Я не понимаю, Холландер, — тихо, но отчетливо произносит Илья, заставляя Шейна поднять взгляд, — Ты возбуждаешься, когда видишь меня, но не даешь прикоснуться. Целуешь, но сбегаешь. — Я не возбуждаюсь, — упрямо говорит Шейн и это самая глупая ложь за всю его жизнь. Он хочет не возбуждаться от вида своего соседа. Хочет не хотеть его. Он хочет смеяться рассказам Сесиль, рассматривать ее тонкие запястья и мечтать о ее пухлых губах. При мысли об очертаниях полной груди под тонкой блузкой его член расслабляется. Черт. — Холландер. Хватит. Думать, — Илья делает шаг навстречу и Шейн… отпускает. Он толкает соседа к стене и прижимается к его приоткрытому рту своими губами. В голове — звенящая пустота. Илья издает протяжный вздох и хватает Шейна за задницу, вжимая его бедра в свой пах. Шейн ловит странный горячечный кураж. Он прижимается к соседу всем телом, скользит руками по его бокам и вылизывает шею. Кожа Ильи горячая и влажная, от запаха у Шейна кружится голова. Не успев подумать, он сползает по телу Розанова вниз и кладет руки на пояс его джинсов. — Да, выдыхает Илья, — его рука легко гладит Шейна по щеке. Шейн расстегивает джинсы Ильи, с трудом протолкнув пуговицу в петлю, и прижимается открытым ртом к твердому члену, скрытому мягкой тканью трусов. Тяжелый мускусный запах заполняет носоглотку Шейна, во рту собирается слюна. Он ведет ртом вверх по стволу, туда, где запах ощущается сильнее всего. На трусах у головки члена небольшое влажное пятно. Это открытие заставляет Шейна застонать — этот прекрасный, совершенный мужчина, возбужден под его, Шейна, пальцами и языком. Член Ильи большой и толстый, он лежит, склонившись влево. Шейн приподнимает ткань и перемещает член так, чтобы он смотрел вверх. Влажная красная головка выглядывает из-под резинки боксеров. Илья шумно втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Шейн смотрит ему в глаза снизу вверх и проводит языком по головке. — Блять, Шейн, — стонет Илья. Довольный произведенным эффектом, Шейн стягивает чужое белье на бедра и, не успев подумать, насаживается ртом на член соседа. Илья запутывается пальцами в его волосах и легонько тянет вверх. — Тшш, не спеши. Шейн жмурится. Он что-то сделал не так? — Все хорошо. Твой рот… Давай не будем торопиться. Он отстраняется, чтобы стянуть боксеры, и садится на кровать, притягивая Шейна к себе. Шейн стоит на коленях, между разведенных ног соседа, так же как Илья три дня назад. Илья наклоняется и мягко целует, обхватив губами его язык. — Я чувствую свой вкус. Боже, Шейн, ты меня с ума сводишь. Собственное возбуждение захлестывает Шейна с головой и он тихо стонет, пытаясь вывернуться из рук Ильи, чтобы вернуться к прерванному занятию. Илья тихо усмехается. — Шшш, я дам тебе то, что ты хочешь. Шейн не готов больше слушать. Он кладет ладони на ноги соседа и раздвигает их шире, целует бедра, покрытые мягкими волосками и наконец — втягивает в рот головку его члена. Илья что-то шепчет, но Шейн не слушает. Он быстро двигает головой вверх-вниз, придерживая ствол правой рукой. Челюсть болит от попыток принять весь член Ильи целиком. Он отстраняется, плюют себе на руку и обхватывает ствол Ильи, скользя рукой, прокручивая кулак на головке. Шейн тяжело дышит. Илья над ним, кажется, совсем потерялся в ощущениях. — Шейн, Шейн, Шейн, — шепчет он. Шейн комбинирует движения руки и языка, посасывая одну головку. Его собственный член больно давит на молнию джинс. Он чувствует, как напрягаются бедра соседа и в ту же секунду тот отталкивает его от своего члена. Илья делает два движения собственной рукой и кончает со сдавленным стоном. Шейн сидит на коленях и смотрит, как белая вязкая жидкость просачивается сквозь сомкнутые пальцы. — Черт, — выдыхает Илья, — Только не говори мне, что ты никогда этого не делал. Шейн молчит и лишь смотрит на соседа потерянным и жадным взглядом. Илья качает головой, помогает Шейну подняться с колен и укладывает его на кровать. Шейн все еще молчит, пытаясь справиться с собственным возбуждением. Илья расстегивает молнию на джинсах соседа и стягивает их вместе с бельем. Шейн приподнимает бедра. Рука Ильи легко массирует твердый член Шейна и тот пытается сдержать стон. — Расскажи мне, как тебе нравится, — шепчет Розанов. Даже если бы Шейн хотел, он бы не смог ничего сказать. Он тяжело дышит, приоткрыв рот, и смотрит на Илью безумными глазами. — Я позабочусь о тебе, — влажный поцелуй в бедро. Все его внутренности скручивает в узел, кожа горит. Илья вылизывает его, как тающее на солнце мороженое, массируя его яички. Этого восхитительно недостаточно. Шейн тихо хнычет и толкается бедрами вперед. — Тшш, — Илья поглаживает его живот. Рука ложится на член, лениво поглаживая, губы Ильи повсюду: на внутренней стороне бедер, на коленях, на мошонке, на головке члена. Этого мало, мало. Шейн пинает Илью куда-то в бок и тот смеется. — Не командуй. — Если ты… — выдавливает он и в ту же секунду Илья насаживается ртом на всю длину. Слова застревают где-то в глотке. Илья сосет быстро и мощно, фокусируясь на головке, и поглаживая рукой основание члена. Шейн стонет и подкидывает бедра вверх, чтобы усилить контакт. На секунду Илья отстраняется, и вдруг Шейн чувствует твердый палец у входа в свое тело. Он рефлекторно дергается, пытаясь уйти от контакта, но Илья крепко держит его за бедра. — Шш, я ничего не делаю, — горячо шепчет он ему в пах и снова накрывает член губами. Рука соседа все еще у него между ног и Шейн изо всех сил пытается расслабиться. — Я не буду… — сбивчиво шепчет Илья, — Останови меня, если тебе неприятно. Шейн теряется в ощущениях, это не непряитно. Стыдно, страшно, но совершенно точно не неприятно. Илья снова сосет его член, его палец немного продвигается вперед и массирует сжатое колечко мышц. — Я не буду, — повторяет Илья, — Только снаружи. Шейн откидывается на подушку, его лицо горит, он болезненно возбужден. Илья впускает его член глубоко в рот и аккуратно потирает пальцем анус. — Хорошо? — спрашивает он, оторвавшись от члена. Вместо ответа Шейн берет голову Ильи двумя руками и толкает на себя. Он подумает об этом позже. Горячая волна поднимается по его ногам, пальцы сжимаются. — Ммм-аа, — выдыхает он, изливаясь в рот Ильи. Шейн лежит с закрытыми глазами, прислушиваясь к тяжелому дыханию соседа, его собственная грудная клетка расширяется и опадает, все тело немного гудит от удовольствия — это ощущается как усталость, после хорошей тренировки. Дыхание соседа согревает его плечо.

***

Следующую неделю все идет своим чередом. Хейден пребывает в восторге от того, что у Шейна появилась девушка. — Она не моя девушка, — пытается отнекиваться Шейн, — Мы просто вместе пили кофе. — Уже несколько раз! — Да, мы болтали после пары и, ну, это казалось правильным позвать ее куда-то. — А она была и не против. — Ну, да, не знаю. Она позвала меня на вечеринку. Священники и шлюшки. Его щеки горят. — Боже мой, Шейн, ты такой идиот. — Я отказался. — О, нет. — Я просто… Священники и шлюшки, серьезно? — Шейн, ты упустил возможность увидеть горячую девушку в еще более горячем наряде. Ты точно идиот. — Я не… Почему это тебя волнует? — Потому что, пока я не могу сводить Джекки на такую вечеринку, я хочу, чтобы мои друзья отрывались за меня. — Это кринжово. — Мне все равно, Шейн. Когда девушка зовет тебя на вечеринку, ты обязан идти, это кодекс чести. Они заходят домой, отряхивая снег с ботинок и разматывая шарфы. В гостиной Роуз лежит на диване, уткнувшись в телефон, Илья на кухне нарезает овощи. — О чем вы? — Роуз отрывается от своего экрана. — Девушка с потока пригласила Шейна на секс-вечеринку, а он отказался. — Это не секс-вечеринка, господи боже, — шипит Шейн. Роуз заинтересованно поднимается с дивана. — Рассказывай. — Нечего рассказывать, — выдавливает Шейн, пытаясь не смотреть на Илью. — Священники и шлюшки, — Хейден смотрит на Роуз, подняв брови. — О, это совершенно точно секс-вечеринка. — Это не… Может хватит? — голос дрожит, — Не все крутится вокруг секса. И если вам нравится копаться в грязном белье, это не значит, что всем это заходит. Он поднимается на второй этаж и хлопает дверью своей комнаты сильнее, чем нужно. Через пять минут Роуз заглядывает в его комнату с виноватой улыбкой на лице и миской печенья в руках. Шейн тяжело вздыхает. — Заходи. Она забирается на его кровать, подложив под спину подушку и скрестив ноги. Тарелка печенья лежит между ними как оливковая ветвь. — Ничего не говори. — Я ничего не говорю. Пять минут проходят в молчании, пока Шейн сосредоточенно выковыривает из печенья изюм. — Шейн… — голос Роуз мягкий и нерешительный, — Я хочу спросить тебя о чем-то и ты можешь меня послать, потому что, возможно, я все это придумала, но… Не знаю… Возможно, ты не пошел на эту вечеринку, просто потому что тебе не нравятся девушки? Желудок Шейна скручивается в тугой узел, он замирает, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. — Эй, все нормально. Ты не должен мне ничего объяснять. Шейн тяжело дышит. Теплая ладонь подруги находит его руку и мягко сжимает. — Как будто бы должен. — Нет. Все нормально. — она притягивает его в объятие и Шейн позволяет себе расслабиться в ее руках. Когда он отстраняется, Роуз мягко кладет руки ему на щеки. — Могу я спросить кое что? Шейн хмыкает. — Ты когда-то был с другим парнем? Короткий нервный кивок. — Ты говорил кому-то об этом? Шейн чувствует горький привкус на языке и качает головой. — Это… ну, было иначе… чем с девушкой? — Конечно. — Лучше? — Это было… — чужое тяжелое дыхание, сильные руки на его бедрах, его ладонь скользит по твердому члену, размазывая слюну и смазку, — Да… Это было… Он высвобождает свою руку из ладони Роуз, чтобы стереть слезы, которые текут по щекам. — Шейн… — Это был парень из моей школы, старше на два класса. Мы играли в одной хоккейной команде. Ездили на соревнования, тусовались, ну, ты знаешь. Наверное, мне всегда нравились парни, и я мог это скрывать, но с ним… Мне показалось, что это взаимно. Слова текут рекой и Шейн уже не может их остановить. — Один раз его отправили на отработку. Разбирать шкаф с инвентарем в кладовке, я вызвался помочь. Я не знаю, о чем я думал, просто взял и поцеловал его. Он ответил. Мне было так страшно и одновременно я был на седьмом небе от счастья. Мне просто снесло голову и я… В общем, он кончил мне в руку. Я не успел ничего понять, когда он просто сбежал. Я подумал, что он тоже испугался. А потом… Шейн судорожно втягивает воздух. — Он рассказал всем, что я приставал к нему. Что я пришел и разделся перед ним. Показывал свой член. Умолял меня трахнуть. Что его чуть не стошнило и он ушел. Это разлетелось по всей школе. Мгновенно. Я не мог спрятаться, не мог укрыться от этого. Они все шептались у меня за спиной, глазели, а я знал, что это неправда! И ничего не мог сделать. По щекам Роуз текут слезы и Шейн зажмуривает глаза. Его голос падает до шепота. — Двое ребят из команды, с которыми я хорошо общался, напали на меня, когда я шел домой. У одного из них была бейсбольная бита. Я пролежал дома со сломанными ребрами два месяца, пропустил экзамены. Люди продолжали писать гадости обо мне в сети. Директор посоветовал моим родителям перевести меня в другую школу. — Шейн, милый, — шечет Роуз, зажав рот рукой, слезы катятся из её глаз. — Я так много думал об этом, прокручивал в голове тот вечер, что мне стало казаться, что он прав… Что ничего не было и я сам… — Нет, о, боже, — она забирается к нему на колени и обхватывает руками. Шейн плачет, уткнувшись ей в плечо, и чувствует, как она мягко качает их из стороны в сторону. — Ты ни в чем не виноват, слышишь? Ты самый добрый, самый честный, самый чудесный человек из всех, что я знаю. Когда поток слез иссякает, Роуз слезает с его коленей, чтобы сбегать за водой и влажным полотенцем. Шейн моргает потяжелевшими веками, когда подруга аккуратно вытирает его лицо. — Спасибо, — шепчет он и Роуз нежно целует его в щеку, — Ты такая хорошая, почему я не могу любить тебя? — О, жизнь несправедлива, — Роуз укладывает его голову себе на колени, — Но на самом деле тебе не нужно хотеть любить меня. Нет ничего плохого в том, что тебе нравятся парни просто тебе попался худший из них. Она перебирает пальцами его волосы и Шейн чувствует тепло, разливающееся по всему телу. — Я думаю… Возможно, я мог бы попробовать. Ну, еще раз, — неловко начинает Шейн после длинной паузы. — О, конечно. Абсолютно точно. Помнишь Майлза? — Роуз. Нет. Даже узнав о его ориентации, Роуз не оставляет попыток свести его с кем-то. — Я знаю. Просто… Он гей и ты ему нравишься. — Роуз. — Окей, я просто предложила. Усмехнувшись, он берет ладонь Роуз и прижимает ее к груди, сердце ровно бьется под ее рукой. Совершенно вымотанный этим вечером, Шейн засыпает.