Зверь Второй — Страх

      Августовское солнце висело над Сольверой тяжёлым золотым диском, заливая рыночную площадь светом, от которого хотелось прищуриться. Воздух дрожал от жары и гула. Торговцы выкрикивали цены, менестрель на углу выводил что-то жалобное на лютне, а где-то в толпе визжали дети, гоняясь за облезлым псом с куском кости в зубах.       Элоди остановилась у лотка с лентами, пропуская мимо себя поток людей. Шёлк переливался под пальцами: синий, как небо перед грозой, алый, словно вино из Виноградной Долины, и изумрудный, напоминающий о весенних лесах. Торговец, смуглый сарайец с хитрыми глазами, уже открыл рот, чтобы начать расхваливать товар, но Киран опередил его.       — Вот эту, — он указал на ленту цвета осенней листвы, тёплого золотисто-коричневого с едва заметным зелёным отливом. — Под цвет её глаз.       Элоди фыркнула.       Киран взял ленту, поднёс к её лицу, прищурился.       — Твои глаза как лес в октябре. Когда не понять, золото это или зелень, тепло или уже холод. Когда смотришь и каждый раз видишь что-то другое.       Кристиан, стоявший чуть поодаль с кружкой эля в руке, расхохотался.       — Единый Боже, Киран. Элоди читает тебе слишком много стихов!       — Просто ты не умеешь правильно обращаться с женщинами, — Киран протянул торговцу монету, даже не торгуясь. — В отличие от меня.       — Сложно не заметить, — Кристиан отпил из кружки, усмехнулся. — Когда у тебя увели невесту.       В его голосе не было обиды, только насмешка, лёгкая и тёплая, как этот августовский полдень. Элоди посмотрела на него. На его открытое лицо, светлые волосы, улыбку, в которой не осталось и следа напряжённости, что могла быть в их ситуации. Они остались друзьями. И это было… правильно.       Киран повязал ленту на её запястье. Узел вышел кривоватым, но Элоди не стала поправлять. Шёлк холодил кожу и скользил, когда она двигала рукой.       — Спасибо, — она встала на цыпочки, поцеловала его в щёку.       Киран ухмыльнулся, но в глазах мелькнуло что-то мягкое. Он обнял её за талию, притянул ближе, и Элоди прислонилась к нему, вдыхая запах его кожи. Прошёл всего месяц после их откровенного разговора в таверне, но казалось, будто прошла целая жизнь. Будто до этого она существовала в каком-то полусне, а теперь наконец проснулась.       — Пойдёмте, — Кристиан махнул рукой в сторону лотка с жареным мясом. — Я умираю от голода.       — Ревнуешь? — Киран подмигнул ему через плечо Элоди.       — Смертельно, — Кристиан приложил руку к сердцу с преувеличенным драматизмом. — Каждую ночь плачу в подушку.       — Врёшь, — Элоди рассмеялась. — Ты же на прошлой неделе флиртовал с дочерью виноторговца.       — Это она флиртовала, — Кристиан сделал невинное лицо. — Я просто стоял и дегустировал вино.       — Ага. Три часа подряд.       — Хорошее вино требует времени на оценку.       Они двинулись через толпу к лотку с жареным мясом. Запах дыма, специй и горячего жира заставил живот Элоди заурчать. Торговец, толстяк с засаленным фартуком, переворачивал куски баранины на решётке, и жир шипел, стекая в угли.       — Три порции, — Киран достал кошелёк.       — Четыре, — поправил Кристиан. — Я голоден, как волк.       — Ты постоянно голоден, как волк.       — Это потому, что я молод и полон жизненных сил, — Кристиан похлопал себя по животу. — В отличие от некоторых.       Киран поднял бровь.       — Я старше тебя на четыре года.       — Четыре года — это целая вечность. Ты уже почти старик.       — Старик, — повторил Киран задумчиво. — Интересно. А кто вчера тебя три раза уложил на лопатки?       — Это было нечестно, — Кристиан скривился. — У меня болела рука.       — Какая именно? Та, с помощью которой ты пытался удержать равновесие?       Элоди прыснула. Кристиан посмотрел на неё с притворной обидой.       — Ты на чьей стороне?       — На стороне правды, — она приняла из рук торговца горячую лепёшку с мясом, завёрнутую в промасленную бумагу. — А правда в том, что Киран тебя уделал.       — Уделал? — Кристиан хохотнул. — Что за выражения, леди Левре?       Киран ухмылялся, обнимая Элоди одной рукой и держа свою лепёшку в другой.       Кристиан закатил глаза.       Они двинулись дальше, жуя на ходу и пробираясь сквозь толпу. Солнце пекло макушку, пот стекал по спине под платьем, но Элоди было всё равно. Она чувствовала себя лёгкой, почти невесомой, как будто в любой момент могла взлететь.       У лотка с украшениями Кристиан остановился, разглядывая серебряные браслеты.       — Может, мне тоже купить что-нибудь? — он примерил один, покрутил на запястье. — Как думаешь, Киран, мне идёт?       Киран окинул его критическим взглядом и многозначительно промолчал.       Дальше был жонглёр — тощий парень в потрёпанном камзоле, который подбрасывал шары и ловил их с переменным успехом. Один шар упал ему на голову, и толпа засмеялась. Жонглёр поклонился, как будто так и было задумано.       Они прошли мимо кукольного театра, где деревянный герой сражался с чудовищем, которое извивалось на верёвках и рычало голосом кукольника. Герой размахивал мечом, выкрикивал что-то про честь и долг. Дети сидели на земле, завороженно открыв рты.       Когда голова чудовища отлетела, они завизжали от восторга. Кукольник вышел из-за ширмы, поклонился, и монеты посыпались в его шапку.       — Пойдём дальше, — голос Кирана дрогнул. Элоди взяла его за руку.       Они снова двинулись в толпу.       Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевый и розовый, когда они возвращались к особняку Левре. У ворот стоял человек в королевском красном камзоле с золотым львом на груди, высоких сапогах и шпагой на боку.       Элоди замерла. Похоже, он ждал их.       Сердце ухнуло вниз, в живот, и сжалось там в холодный комок.       Посыльный короля поклонился и протянул ей свиток с печатью и оттиском королевского герба. Элоди взяла письмо, сломала печать и развернула. Буквы плыли перед глазами, но она заставила себя прочитать:

«Леди Элоди Левре, дочери королевского советника Рено Левре.

Приказываю явиться во дворец завтра к полудню. Срочный созыв Совета. Ваше присутствие обязательно.

Артейн II, король Ровера».

      Коротко. Сухо. Без объяснений.       — Что случилось? — голос Кирана прозвучал откуда-то издалека.       Элоди протянула ему письмо, не в силах вымолвить ни слова. Киран прочитал, и лицо его стало жёстким, как камень.       — Леди Левре, — посыльный снова поклонился. — Письмо для господина Кирана отправлено гонцом к его дому. Как и остальным.       — Остальным? — Элоди нашла голос, но он прозвучал чужим и хриплым. — Почему нас вызывают на Совет?       Посыльный покачал головой, поклонился ещё раз и ушёл, оставив их стоять у ворот. Киран молчал. Кристиан смотрел на письмо в руках Кирана, и вся лёгкость ушла из его лица так быстро, будто её и не было.       Элоди смотрела на королевскую печать, на эти короткие, безжалостные строки.       Если король вызывает Источников, значит…       — Нет, — прошептала она. — Нет, только не это…       Зал Совета в королевском дворце был огромным. Высокие потолки терялись в полумраке, витражи бросали на каменный пол цветные пятна света, длинный стол из тёмного дуба тянулся через всю комнату. За столом уже сидели члены королевского совета: отец Элоди, Рено Левре, справа от пустого королевского кресла; военный советник Гай де Ферр, массивный, как медведь, с седой бородой и шрамом через всю щёку; архиепископ в белых одеждах, сжимающий в руках знак Единого; казначей, худой, как жердь, с вечно недовольным лицом; представители герцогств и гильдий.       Источники сидели чуть в стороне, на отдельных стульях. Матильда в красивом красном платье, прямая, как струна, руки сложены на коленях, лицо бледное. Рядом с ней, плечом к плечу, — Альхан, настороженно рассматривая членов Совета. Леру бормотал молитву и смотрел сквозь всех.       Элоди села рядом с Кираном. Он не посмотрел на неё. Его вгляд был прикован к шестому стулу. Пустому.       Дверь открылась.       В зал вошёл король Артейн II. Высокий, широкоплечий мужчина с короной на голове и усталостью в глазах. Все встали. Король махнул рукой, говоря «садитесь», и сел сам. Он обвёл взглядом всех присутствующих.       — Вчера из Дрогоса прибыл гонец, — голос короля был ровным, но Элоди слышала в нём звенящее напряжение. — С новостями.       Артейн замолчал, потом коротко сказал:       — Войдите.       Дверь открылась снова. Вошёл смуглый человек в дорожной одежде, покрытой пылью. Лицо его было изможденным, глаза красными от недосыпа. Сарайский гонец. В руках у него был свиток с оттиском ханской тамги.       — Прочтите перед Советом послание от хана Аль-Сарая, — сказал король.       Гонец развернул свиток дрожащими руками и начал читать. Голос его был хриплым, словно он кричал всю дорогу.

«Артейну Второму, королю Ровера, от Темира, хана Аль-Сарая.

Приветствую тебя, брат мой по крови и договору.

Пишу тебе с тяжёлым сердцем. Два дня назад, в землях между Дрогосом и морем, в небе близ порта Хамар-Сар появилось Крылатое порождение Эрлика. Чёрное, как ночь, туманное, как мираж. Оно висит в небе, словно наказание для нас.

Мои воины пытались его прогнать. Но стрелы лучших всадников не достают до него. Копья бесполезны. Оно не нападает, но и не уходит. Словно ждёт чего-то. Камы пророчат гибель моего народа.

Я знаю, это случилось и в Ровере. И ты нашёл способ изгнать роверское чудовище. Убить его.

Прошу, мой дорогой брат, помочь моему народу и прислать тех, кого ты назвал Героями Ровера.

Если ты поможешь, Аль-Сарай будет в долгу перед Ровером.

Темир, хан Аль-Сарая».

      Гонец замолчал. Артейн махнул ему рукой, не оборачиваясь, и сараец исчез за дверью.       Тишина длилась секунду. Две. Три. Пять. Потом все заговорили разом.       Архиепископ вскочил, опрокинув стул.       — Новый Зверь! — голос его сорвался на крик. — Многоликий не успокоился! Это знак, ваше величество, знак!       Он сложил руки в молитве Единому, губы его беззвучно задвигались.       Военный советник хлопнул ладонью по столу.       — Ваше величество, мы не можем отправить армию в Аль-Сарай!       — Хан и не просит армию, только их. — Казначей ткнул пальцем в Элоди.       Представитель купеческих гильдий, толстяк с красным лицом, обречённо застонал.       — Если Дрогос падёт — торговля с Аль-Сараем прекратится! Это катастрофа! Половина нашего экспорта идёт через Дрогос!       Один из герцогских представителей, худой мужчина с острым носом, наклонился вперёд.       — А если это ловушка? Хан заманивает наших воинов, чтобы напасть на границу, пока мы беззащитны?       Голоса наложились друг на друга, слившись в беспорядочную какофонию.       — Это бессмысленно! — вскинул голову Рено Левре. — Без Ландри это невозможно. Источники просто погибнут.       — Что делать?!       — Хан сам не понимает, о чём просит!       Элоди сидела и слушала, и внутри неё всё сжималось. Она посмотрела на бледного Кирана, который не сводил взгляда с пустого стула Ландри.       Король поднял руку, но хаос не утихал. Голоса становились всё громче, всё отчаяннее.       — Тишина!       Зал постепенно замер, пока не осталось слышно только дыхание.       Артейн Второй посмотрел на дверь.       — Войди!       Дверь открылась.       В зал вошёл человек.       Высокий. Худой. Волосы собраны сзади в пучок. Одет в длинное чёрное платье — котту, доходящую до щиколоток, с широкими рукавами и высоким воротом. Ткань дорогая, без украшений. Чёрная, как ночь. Как траур.       Он шёл медленно, размеренно. Шаги его не издавали ни звука на каменном полу.       Все обернулись.       Элоди перестала дышать.       — Ландри! — Леру вскочил, голос его сорвался. — Мальчик мой!       Ландри остановился, повернулся к Совету, кивнул. Формально. Затем к Источникам. Посмотрел на каждого, прошёл к своему месту и сел. Следом перевёл взгляд на короля, не сказав ни слова.       Зал замер в абсолютной тишине.       Матильда прижала пальцы к губам. Её руки дрожали. Леру прошептал что-то, глядя на Ландри с такой нежностью, будто смотрел на воскресшего сына. Альхан выпрямился ещё сильнее, если это вообще было возможно.       Киран побледнел ещё сильнее. Элоди видела, как напряглись его плечи, как сжались пальцы на подлокотниках.       Ландри выглядел почти как прежде. Но она замечала нюансы — худобу, бледность кожи, тени под глазами, напряжённость в плечах, которую он тщетно пытался скрыть.       Король смотрел на Ландри долго. Изучал его лицо. Потом медленно кивнул, словно принял какое-то решение.       — Ландри, — голос короля был тихим, но твёрдым. — То, что появилось в Дрогосе — это точно Зверь?       Ландри и глазом не моргнул.       — Да, ваше величество.       Тишина стала ещё плотнее. В глазах Ландри не было ни сомнения, ни колебания. Король наклонился вперёд.       — И сколько их ещё? Пять? Десять? Что будет, если они появятся все?       Ландри посмотрел на него.       — Не знаю.       Простой ответ. Честный. Пугающий.       Один из герцогских представителей, пожилой мужчина с седой бородой, встал.       — Ваше величество, мы не можем отправить их на чужую землю! Что, если Зверь появится здесь, пока они там? Кто защитит Ровер?       Представитель купеческих гильдий кивнул.       — И почему мы должны рисковать жизнями наших Источников ради Аль-Сарая? Пусть хан сам разбирается со своими проблемами!       Голоса снова начали подниматься, накладываясь друг на друга.       — Мы не можем!       — Это не наша война!       — Пусть сарайцы сами…       Король поднял руку. Молчание воцарилось не сразу, но постепенно голоса стихли.       Король посмотрел на Ландри.       — Что ты думаешь?       Ландри не колебался ни секунды.       — Мы должны ехать.       — Почему?       — Потому что ханство не выстоит, если Зверь полностью войдёт в наш мир. И после ханства он двинется дальше.       Тишина.       Военный советник откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.       — Допустим, мы отправим вас в Аль-Сарай. Как вы будете сражаться с этой тварью? Гонец сказал, что она летает.       Все посмотрели на Ландри. Он молчал несколько секунд. Потом сказал:       — Я изменю Узор. И тогда смогу добраться до неё.       Король смотрел на Ландри, изучая его лицо. Искал ложь. Сомнение. Хоть что-нибудь. Не нашёл.       — Ты уверен?       — Да, ваше величество.       Король откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. Секунды тянулись, как часы. Потом он открыл глаза и посмотрел на Совет.       — Мы ответим на просьбу хана. Темир — наш союзник. Мы связаны договором. И если Ландри прав — а я верю, что он прав — то этот Зверь рано или поздно придёт и к нам. Лучше остановить его там, чем ждать неизбежного здесь.       Он повернулся к военному советнику:       — Гай, организуй сопровождение. Пятьдесят лучших воинов. Припасы, лошади, оружие, всё необходимое.       Маршал кивнул, уже что-то записывая.       Король продолжал:       — Охрана проводит Ландри с Источниками до границы с Аль-Сараем. Там их встретят конница хана. Дальше они пойдут под защитой сарайцев.       Он посмотрел на Ландри.       — Этого достаточно?       — Да, ваше величество.       Взгляд Артейна задержался на каждом — на Матильде, на Леру, на Альхане, на Киране, на Элоди. В глазах его было что-то, чему Элоди не могла подобрать названия. Сожаление? Вина?       — У вас три дня, — сказал он тихо. — Попрощайтесь с близкими. Приведите в порядок дела. Через три дня вы выезжаете в Дрогос.       — Да хранит вас Единый, — прошептал епископ.       Как только король покинул зал совета, Леру сорвался с места.       — Ландри!       Матильда и Альхан последовали за ним. Матильда быстро, почти бегом, отчего юбка зашелестела по камню. Альхан двинулся следом размеренно, но Элоди видела, как он пытался сдержать шаг.       Ландри неподвижно стоял у своего места и смотрел, как они приближаются. Лицо его оставалось спокойным — та же отстранённая маска, что и всегда. Но Элоди заметила, как на миг дрогнули его ресницы.       Леру первым добрался до него. Схватил за плечи, всматриваясь в лицо, словно проверяя, что это действительно он, что это не призрак, не видение.       — Мальчик мой, — голос Леру дрожал. — Слава Единому, ты очнулся.       Он попытался обнять Ландри, но тот мягко отступил на шаг.       — Леру, — голос Ландри был ровным. — Я в порядке.       — В порядке? — святой отец рассмеялся, и смех его был на грани слёз. — Два месяца, Ландри! Мы думали… мы боялись…       Он не договорил. Просто протянул руку, попытался взять Ландри за запястье, но Ландри снова отступил.       Матильда подошла ближе. Лицо её было мокрым от слёз, но она широко улыбалась, будто увидела чудо.       — Ландри, — она прижала руки к груди. — Я так рада. Так рада, что ты с нами.       Ландри кивнул ей.       — Матильда.       — Когда ты очнулся? — она шагнула ближе. — Почему нам не сказали?       — Две недели назад, — ответил Ландри. — Я был слаб первое время.       Альхан молчал. Стоял чуть поодаль, сцепив руки за спиной и, по обыкновению своему, держась ровно и прямо. Но Элоди видела, как он смотрит на Ландри долгим, изучающим взглядом. Потом он шагнул вперёд и положил ладонь на плечо Ландри, как солдат приветствует своего капитана.       — Хорошо, что ты вернулся, — голос Альхана был низким и спокойным.       Элоди стояла чуть поодаль, рядом с Кираном, и смотрела на эту сцену.       Они скучали. Она видела это.       Киран молчал. Только дышал тяжело и неровно. Элоди чувствовала, как дрожат его руки. Она посмотрела на него. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию, глаза устремлены на Ландри.       Элоди взяла его за руки. Они оказались холодными, несмотря на жару в зале.       — Киран, — прошептала она. — Пойдём.       Он не ответил, продолжая смотреть на Ландри.       Элоди мягко, но настойчиво потянула его за руку.       — Пойдём, — повторила она.       Они подошли ближе, и Ландри поднял взгляд на них.       Элоди улыбнулась. Постаралась сделать улыбку тёплой, искренней, хотя внутри всё сжалось в холодный комок.       — Я так рада, что ты очнулся, — сказала она.       — Элоди.       Голос его был ровным, спокойным и вежливым. Элоди не могла понять, чувствует ли он что-то.       Наконец Киран открыл рот.       — Ландри.       Элоди вздрогнула от того, с какой болью он это сказал. Как будто это имя вырвали из него силой, через горло, через грудь, оставив кровоточащую рану.       Ландри долго смотрел на Кирана, не шевелясь. Потом сказал тихо:       — Киран.       Элоди посмотрела на свою руку, всё ещё державшую руку Кирана, потом на атласную ленту на запястье. «Под цвет твоих глаз», сказал он вчера днём.       Медленно, осторожно она разжала пальцы и отпустила руку Кирана.       Он не заметил.