Тише чем за сценой

Концерт в третьем городе. Тот самый вечер, когда всё пошло не по плану. За полчаса до выхода Варя в своей гримёрке. Полина рядом — проверяет камеру, заряжает батареи. Варя пьёт энергетик, смотрит в зеркало, наносит стрелки. Обычный ритуал. — Сегодня зал полный, — говорит она. — Лия сказала, почти три тысячи. — Ты волнуешься? — Нет. Я всегда волнуюсь перед выходом. Это нормально. Полина встаёт, поправляет ей воротник. Легко целует в висок. — Справишься. Ты — рок-звезда. — А ты — моя видеограф, — улыбается Варя. — Снимай меня красиво.

***

Концерт. Третий номер. Всё идёт как обычно. Варя на сцене — другая: неистовая, громкая, с микрофоном в руке. Лера на своём месте, бас вгрызается в воздух. Полина снимает — крупный план, руки, губы, глаза. А потом происходит то, чего никто не ожидал. Во время «Стекла» кто-то из первого ряда хватает Варю за руку. Не фанатское касание — настойчивое, грубое. Полина видит, как Варя вздрагивает, пытается высвободиться, но девушка в зале не отпускает — кричит что-то неразборчивое, перекрывая музыку. — Отпусти, — голос Вари в микрофон, но уже не песня, а предупреждение. Охрана шевелится, но медленно. А потом Полина делает то, чего не делала никогда. Она кладёт камеру. Идёт к краю сцены, не глядя под ноги, не думая. Смотрит на ту самую девушку — лет двадцать, горящие глаза, перекошенное лицо. — Отойдите от неё, — говорит Полина. Не громко. Но так, что слышат все, кто рядом. — Ты кто такая? — кричит фанатка. — Та, кто сейчас снимет вас с мероприятия. — Полина не повышает голос. — Руку убрали. Охрана наконец подходит. Фанатку уводят. Варя стоит на сцене — бледная, застывшая. Гитара в руках дрожит. Лера подходит к ней — быстро, не спрашивая. Берёт за плечо. — Варь, смотри на меня. Ты в порядке? — Я… да, — Варя переводит дыхание. — Продолжаем. Они доигрывают песню. Но Полина видит — Варины пальцы не слушаются, и голос надламывается на последнем припеве.

***

За кулисами после концерта. Варя сидит на стуле в гримёрке, всё ещё в концертной одежде. Пьёт энергетик — дрожащими руками. Полина стоит рядом, не зная, что делать. — Я в порядке, — повторяет Варя в третий раз. — Ты не в порядке, — Полина садится на корточки перед ней, заглядывает в глаза. — Твои руки дрожат. — Это адреналин. — Это страх. Варя смотрит на неё. Глаза блестят. — А что ты хотела? Чтобы я разревелась при трёх тысячах? — Я хотела, чтобы ты была в безопасности, — тихо говорит Полина. — Поэтому я подошла. — Ты оставила камеру, — Варя почти обвиняет. — Ты должна была снимать. — Ты важнее камеры. — Полина берёт её за руки. — Всегда. Варя выдыхает. Кладёт голову ей на плечо. — Ты лезешь не в своё дело, — бормочет она. — Твоё дело — теперь моё. — Идиотка. — Твоя идиотка.

***

Лера заходит без стука. С басом за спиной, в мокрой от пота футболке. Останавливается в дверях, смотрит на них. — Я только что говорила с охраной. Ту девушку вывели, составили протокол. Она больше не придёт. — Спасибо, — тихо говорит Варя. — Не меня благодари. — Лера кивает на Полину. — Она была быстрее, чем секьюрити. Я видела. — Пауза. — Ты крутая, видеограф. Не каждый полезет в толпу без каски. — У меня инстинкт самосохранения отсутствует, — пожимает плечами Полина. — Я заметила, — усмехается Лера. — Варь, ей нельзя доверять острые предметы. И камеру, видимо, тоже. Варя почти улыбается. Лера ставит бас к стене, достаёт из кармана три банки энергетика. Ставит на стол. — Пейте. Обе. У вас обоих вид, как после землетрясения. Она уходит. Дверь закрывается. Варя открывает банку. Делает глоток. Смотрит на Полину. — Ты правда бросила камеру? — Она упала на пол, — Полина виновато показывает на угол, где лежит аппарат. — Надеюсь, объектив цел. — Мне плевать на объектив, — Варя ставит банку, тянет Полину к себе за воротник. Целует — требовательно, жадно, как будто хочет убедиться, что та здесь, что она жива, что не исчезла. — Никогда так не делай, — шепчет в губы. — Не бросай камеру. — А если ты в опасности? — Тогда сними это на камеру. Станешь знаменитой. Полина смеётся — нервно, облегчённо. — Ты психопатка. — Я солистка рок-группы. Это одно и то же. Они сидят на полу гримёрки, прислонившись к стене. Пьют энергетик. Дрожь уходит постепенно — сначала из пальцев, потом из голоса. — Спой мне что-нибудь, — просит Полина. — Не голосом, — Варя берёт гитару, ставит на колени. Играет тот самый первый аккорд — тот, которому учила в баре. Струны отзываются чисто, уверенно. Полина закрывает глаза. — Теперь это моя песня, — говорит она. — Всегда была, — отвечает Варя. За окном — снег. Такой же, как в тот первый вечер. Только теперь они не одни. И камера на полу записывает всё — красная лампочка мигает, фиксируя их молчание, их дыхание, их спасение.