Тише чем за сценой

Две недели спустя. Новый город. Вечер перед концертом. Лера сидит на сцене одна — без баса, без грима, в растянутых джинсах и толстовке. Ноги свисают с края, взгляд в пустой зал. В руке — синяя банка. На шее — пусто. Полина заходит с камерой, но не снимает. Останавливается в проходе. — Ты чего одна? — Думаю, — не оборачивается Лера. — Устала от людей. — Я могу уйти. — Не надо. — Лера хлопает по сцене рядом с собой. — Садись. Только без камеры. Полина кладёт аппарат на пол, забирается на сцену, садится рядом. Молчат. В зале тихо — только гул осветительных приборов. — Она тебя спрашивала? — вдруг говорит Лера. — Варя. Про меня? — Иногда, — осторожно отвечает Полина. — Скучает. — Я тоже. — Лера пьёт энергетик, смотрит в потолок. — Но не так, как раньше. Раньше я скучала так, что не могла спать. Теперь — просто… привыкла. — Это хорошо? — Это по-человечески. — Она поворачивается к Полине. — Ты знаешь, я ведь её ненавидела. После расставания. Не за то, что ушла. За то, что не сказала почему. — А теперь? — Теперь понимаю: она сама не знала. Просто чувствовала, что что-то не так. Как инструмент, который расстроен — звучит, но не чисто. — Лера замолкает. Потом усмехается. — Слушай, я сейчас буду говорить странные вещи. — Я привыкла, — улыбается Полина. — Вчера на заправке я встретила одну девушку. — Лера смотрит на свою банку. — Она была за кассой. Тёмные волосы, серьги-кольца, такие большие. И она… улыбнулась мне. Не как всем. По-другому. — И что ты сделала? — Ничего. Купила энергетик и ушла. — Пауза. — А потом вернулась. Сказала, что забыл зажигалку. Хотя у меня их три. Полина сдерживает улыбку. — Это было мило. — Это было идиотски, — вздыхает Лера. — Она, наверное, подумала, что я дура. — А ты спросила? — Нет. — А зря. Они снова молчат. Полина достаёт сигареты, протягивает Лере. Та берёт, прикуривает. — Как её зовут? — спрашивает Полина. — Женя, — почти сразу отвечает Лера. — Я спросил имя, пока она пробивала сигареты. Во второй раз. — Красивое имя. — Да, — Лера выпускает дым. — И она играет на укулеле. Я заметил чехол за кассой. — Ты разглядел чехол? — Я музыкант, Полина. Я всё разгляжу. Полина улыбается. Смотрит на неё — на человека, который семь лет носил чужой медиатор и учится жить без него. — Ты вернёшься на ту заправку? — У нас концерт в этом городе ещё два дня, — Лера пожимает плечами. — Энергетики кончаются быстро. — Тогда купи заодно и ей. Лера поворачивается. Смотрит долго, изучающе. — Ты странная. — Я видеограф. Мне положено.

***

На следующий день. Та же заправка. Вечер. Лера заходит в магазин одна. В кармане — две синие банки и пачка сигарет (хотя курить она не бросила, просто повод). За кассой — она. Женя. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, серьги-кольца качаются, когда она поворачивает голову. — Привет, — говорит Лера. — Ты работаешь? — Как видишь. — Женя улыбается — не дежурно, искренне. — Зажигалка опять забыла? — Нет. — Лера кладёт на стойку две банки. — Я за энергетиком. И… Она замолкает. Потому что не умеет. Потому что семь лет она знала только один сценарий — Варя, сцена, тишина. А здесь — другая нота. — И? — Женя смотрит выжидающе. — И я хотела спросить… — Лера сглатывает. — Ты играешь на укулеле? Женя поднимает бровь. — Ты заметил? — Я заметила чехол. В тот раз. — Лера кивает за спину. — И я… тоже играю. На басу. В группе «Мерцание». — Я знаю, — вдруг говорит Женя. Лера замирает. — Ты… знаешь? — Вы вчера играли в клубе. Я была. — Женя опирается локтями на стойку, приближаясь. — Ты та, которая стояла слева от солистки. С басом. И у тебя была песня… я не знаю названия. Но ты играла её так, будто хотела кого-то забыть. Лера молчит. В горле ком. — Ты заметила? — тихо спрашивает она. — Я музыкант, — улыбается Женя. — Я всё замечаю. Лера смотрит на неё — на серьги-кольца, на улыбку, на руки, которые протягивают ей сдачу. И вдруг понимает: она не боится. Не боится спросить. Не боится ответить. — Ты заканчиваешь в десять? — говорит Лера. — В одиннадцать. — Я приду в одиннадцать. С энергетиком. — Пауза. — И без баса. Женя смотрит на неё секунду. Потом улыбается — так, что серьги качаются. — Буду ждать. Лера выходит из магазина. На парковке достаёт сигарету, прикуривает. Руки не дрожат. Телефон вибрирует. Варя: «Ты где? Саундчек через час». Лера печатает ответ: «Купила энергетик. Скоро буду». И добавляет — сама не зная зачем: «Кажется, я встретила того, кто не из прошлого».

***

Вечером, в гримёрке перед концертом. Варя читает сообщение. Смотрит на Полину. — Ты знала? — Она рассказала вчера. — И не сказала мне? — Это не моя история, — Полина поправляет камеру. — И не твоя. Варя молчит. Потом кивает. — Ты права. — Она смотрит в зеркало, на свой грим, на стрелки. — Я хочу, чтобы она была счастлива. Правда. — Знаю. — Даже если это не со мной. Полина подходит, целует её в плечо. — Она справится. Как и ты. Варя улыбается — тем улыбкой, которая стала появляться всё чаще. За стеной Лера настраивает бас. И, кажется, впервые за три года, она делает это без тяжести на шее.