Тише чем за сценой

Заправка. Где-то между городами. Ночь. Автобус остановился на пятнадцать минут — Лия объявила перекур и «размять ноги, пока не закоченели окончательно». Полина выходит первой, натягивая шапку почти на глаза. Варя осталась в автобусе — досыпать, укрывшись Полининой курткой. В магазине при заправке светло, душно и пахнет кофе, который никто не пьёт. Полина берёт две синие банки, пачку сигарет, задерживается у стойки с шоколадками — выбрать Варю ту, с орешками. — Полина? Голос за спиной. Знакомый. Тот, который она не слышала почти два года. Она оборачивается. Девушка. Короткие тёмные волосы, высокая, в кожаной куртке. Стоит в проходе между стеллажами, сжимая в руках бутылку воды. Смотрит — удивлённо, недоверчиво. — Алина? — Полина не верит своим глазам. — Ты… ты здесь? — Алина делает шаг вперёд. Потом ещё один. — Господи, Полина. Ты почти не изменилась. — Ты тоже, — врёт Полина. Алина изменилась — стала старше, жёстче, под глазами тени, которых раньше не было. Они стоят друг напротив друга. Тишина — неловкая, тяжёлая. — Ты как? — спрашивает Алина. — Где ты вообще? Я думала, ты в Москве. — Я в туре, — Полина кивает в сторону улицы. — С группой. Видеограф. — У тебя всё получилось, — не спрашивает, утверждает Алина. — Ты же хотела. Ещё тогда. «Тогда» — слово, которое бьёт больнее, чем хотелось бы. — А ты? — вежливо спрашивает Полина. — Я замужем, — Алина показывает кольцо. — Двое детей. Живём за городом. — Пауза. — Хорошо живём. — Я рада. — Полин, — Алина вдруг берёт её за руку — порывисто, как раньше. — Послушай. Я тогда… я была дура. Я испугалась. Не надо было бросать всё вот так. Полина смотрит на её руку. На кольцо. На знакомые пальцы, которые когда-то знала наизусть. — Алина, — мягко говорит она, убирая свою руку. — Прошло два года. — И ты не хочешь спросить, почему я ушла? Почему не ответила на сообщения? — Я хотела. Первые полгода. — Полина поправляет лямку камеры на плече — той самой, с которой тогда ходила везде. — А потом перестала. Алина смотрит на неё. В её глазах — сожаление, надежда, что-то ещё, чего Полина не хочет разбирать. — Мы могли бы… — начинает Алина. — Мы не могли бы, — перебивает Полина. Не жестоко. Спокойно. — Ты ушла. Я осталась. И знаешь… это было правильно. Она забирает с кассы свои банки, шоколадку, сигареты. Поворачивается к выходу. — Полина, — Алина окликает её в спину. — Ты счастлива? Полина останавливается. Думает секунду. — Да, — говорит она. — Очень. И выходит на холод.

***

Автобус. Варя проснулась. Сидит на своём месте, накинув куртку на плечи. Видит Полину — та поднимается по ступеням, бледная, с застывшим лицом. — Что случилось? — Варя мгновенно настораживается. — Ты как? — Всё нормально, — Полина садится рядом, ставит банки на столик. — Встретила старую знакомую. На заправке. — Знакомую? — Бывшую, — честно говорит Полина. — Два года назад. Она ушла. Без объяснений. Варя замирает. Смотрит на неё — долго, изучающе. — И что она хотела? — Не знаю. Пожалеть, наверное. Или чтобы я пожалела. — Полина открывает банку, делает глоток. — Я не стала. Варя молчит. Потом протягивает руку — берёт Полину за пальцы. — Тебе больно? — Уже нет, — Полина сжимает её ладонь. — Но когда-то было. Очень. — Расскажи, — тихо просит Варя. И Полина рассказывает. Как они встретились в институте. Как Алина была первой, кто сказал «ты талантливая, снимай». Как они снимали вместе — короткие метры, дурацкие клипы, всё подряд. Как Полина думала, что это навсегда. А потом Алина исчезла. Не пришла на встречу. Не ответила на сообщения. Через месяц Полина узнала от общих знакомых — Алина уехала, вышла замуж, теперь живёт за городом. — Я плакала тогда три дня, — говорит Полина, глядя в окно. — Потом перестала. Просто взяла камеру и пошла снимать снег. Не знаю почему. Просто надо было. — А потом? — шепчет Варя. — А потом я встретила тебя, — Полина поворачивается к ней. — И поняла, что снег не надо снимать одному. Варя сжимает её руку так сильно, что белеют костяшки. — Я не уйду, — говорит она. — Никогда. — Ты не она, — улыбается Полина. — Ты вообще никто. Ты — это ты. С гитарой, энергетиками и привычкой курить на балконе. — И храпеть, — добавляет Варя. — И чуть-чуть храпеть, когда устаёшь, — смеётся Полина. Они пьют энергетик под гул автобуса. За окном — ночь, столбы, бесконечная дорога. Полина достаёт телефон. Открывает диалог с Алиной — тот самый, который два года назад заканчивался на её вопросах без ответов. Удаляет его. Не читая. Варя видит, но ничего не говорит. Просто кладёт голову ей на плечо. А где-то в конце автобуса Лера сидит с басом и смотрит на них — издалека, спокойно. В руке у неё синяя банка. Такая же. Она поднимает её — как тост, который никто не видит. За тех, кто ушёл. И за тех, кто остался.