Деревенщина

      Сэна на секунду растерялась от внезапного вопроса. Но кивнула: — Да, господин. — И займы выдавал? — Иногда… да. — Землю принимал в дар? — Да, господин.       Мадара хмыкнул, будто и так знал ответ. — Сядь и выпиши всё. Кланы, землю, займы, возвраты — всё, что вспомнишь.       У неё неприятно свело живот — Мадара просил слишком многого. — Не могу, господин, — тихо сказала она. — Я давала слово хранить это в тайне. — Давала слово храму? — Да.       Мадара тяжело вздохнул: — Теперь ты служишь здесь, это слово больше не имеет значения.       В тот момент Сэна сжала плечи, чувствуя лёгкий испуг от такого давления. Как бы всё не вылилось в настоящий допрос. — Мадара… — послышался мягкий голос Хаширамы. — Я не спрашиваю храмовых тайн ради любопытства, — голос Мадары стал куда строже. — Но если через эти земли ходили деньги и договоры, деревня должна понимать, с чем имеет дело.       Она сглотнула, опустив взгляд в пол, чувствуя, будто уже в чём-то провинилась. — Сэна-чан, не бойся, — продолжил мягкий голос Хаширамы. — Мы не ищем вражды с твоим храмом. Но то, что ты помнишь, может оказаться важным.       Мадара спокойно добавил: — Даже если сомневаешься — записывай. Пригодится всё.       Он снова протянул записку. Сэна приняла её, поклонилась и ушла за угол. Перед глазами тут же всплыло искажённое злостью лицо настоятеля, и тело невольно сжалось, будто в ожидании удара. Мысли стали тяжёлыми и беспокойными.       По пути она развернула бумагу: пересчёт посуды на кухне. Действительно, вряд ли это было адресовано господину. И теперь он, наверное, уже пожалел, что вообще взял в дом такую глупую девку. Тяжёлый вздох вырвался у неё, чувство никчёмности резко взвалилось на плечи.       Она дошла до писарской. Там уже поставили маленькие столики с пиалами. Возле её места стоял нетронутый обед. Цучиё же спал — сидя, подперев голову ладонью; локоть упирался в колено, а посуда рядом уже пустовала.       Сэна тихо вошла и, стараясь не шуметь, прошла мимо еды. Села перед чистым листом бумаги и обмакнула кисть в тушь. В памяти сразу всплыло не меньше пяти кланов, но рука замерла над первым знаком. Тушь медленно собралась на кончике ворса и капнула на желтоватые волокна бумаги.       Она долго смотрела на расплывающееся пятно. Вчера она ушла из храма. Приняла защиту, новый дом и новую службу — всё это было её собственным выбором. И всё же внутри что-то сопротивлялось, не позволяя вывести первый знак. Будто одна её часть уже шагнула вперёд, а другая всё ещё стояла у храмовых ворот, оглядываясь назад и ожидая окрика. Но кисть всё же коснулась бумаги.       Она выписывала всё, что помнила. Кланы, имена их старейшин, земли, займы, договоры. С каждым выведенным знаком шума вокруг становилось больше. Где-то перекликались люди, что-то таскали по двору, хлопали створки. Старик всё так же сопел, иногда вздрагивал во сне и недовольно шевелил губами, будто продолжал с кем-то спорить даже во сне. Пришли и забрали его посуду, но к пиалам Сэны так и не притронулись.       Закончив, она сложила лист и ещё немного посидела, глядя на него. Теперь всё выглядело удивительно просто: несколько строк тушью на бумаге. Но именно они почему-то дались ей тяжелее, чем побег из храма.       Она тихо вышла из писарской, боясь разбудить Цучиё, дошла до угла и оглянулась в поисках того, кто сможет передать бумагу господину Мадаре. Но ни дежурных, ни шиноби, ни даже его личного слуги поблизости не оказалось. Зато из-за здания кухни доносился слишком сильный шум.       Сэна пошла в том направлении. Прошла по переходу вдоль корпуса, обогнула его по веранде и очутилась возле большого хозяйственного двора.       Здесь кипела настоящая жизнь. Ворота стояли распахнутыми настежь, внутрь как раз загоняли телегу. Мужчины снимали с неё бочки, ругались, оступались и едва не сталкивались с утками, деловито шлёпающими по лужам прямо под ногами. Возле складской постройки захлёбывалась лаем собака. В курятнике поднялся переполох, куры кудахтали так, будто на двор явился сам лис. Женщины и девушки принимали свёртки и мешки, торопливо уносили их к кухне. — Осторожнее с фазаном! — крикнул кто-то.       С одной из телег тут же передали большую клетку, внутри которой металась рыжевато-бурая птица.За воротами ожидали ещё две телеги, стоявшие под огромным клёном. Их тоже разгружали, и лошади спокойно вели себя, будто давно привыкли к подобной суете.       Посреди всего этого хаоса стояли Мадара и Хаширама. Судя по всему, они наблюдали за разгрузкой и ждали какой-то особенно ценный груз. Учиха стоял со скрещёнными на груди руками и что-то говорил. Хаширама смеялся так громко, что его голос перекрывал половину двора.       Сэна пошла дальше по веранде, глазами выискивая сандалии, чтобы спуститься вниз и передать бумагу. Незаметно для себя она оказалась ближе к господам и услышала их разговор. — У меня уже освободили для тебя половину корпуса, — говорил Хаширама. — Тобирама скоро с ума сойдёт. Не слишком ли много комнат для одного человека?       Мадара поморщил нос. — Это временно. А Тобирама как-нибудь потерпит. — Надо бы строить отдельный гостевой павильон, — задумчиво произнёс Хаширама. — А то так и будешь время от времени переезжать. — Ты, я смотрю, сильно разбогател? — Причём тут это? — При том, что строят не из воздуха. Раз идея твоя — на деньги Сенджу и строй.       Хаширама рассмеялся. — Это будет павильон для всей деревни. — Тем более. Отличный подарок Конохе от клана Сенджу. — А клан Учиха что подарит? Тебя, такого нарядного?..       Сэна всё ещё искала взглядом сандалии, но их нигде не было. В поле зрения попал личный слуга Мадары. Он подошёл к хозяину с поклоном и что-то тихо сказал. А из-за телеги со стороны ворот вдруг появилась Малка.       Она быстро и неловко поклонилась, затем направилась прямо к Учихе. — О, Мадара-сама! Мне очень нужна ваша помощь.       Тот, всё так же глядя на разгрузку, поджал губы: — И что на этот раз?       Малка вдруг приосанилась, голос у нее стал привычно командным: — Люди из дома Отаки опять к обеду приходят. Да ещё и пьяные! Поле ровнять ленятся, работа стоит. Я уже устала их гонять!       Хаширама усмехнулся, сморщив нос, явно удивлённый тоном Малки, а Мадара кивнул: — Я разберусь с ними. Что с посадкой риса? Когда закончите? — Если все будут работать как полагается, то через неделю. — Плодовые деревья уже высадили?       Малка вдруг упёрла руки в бока: — А есть кому сажать?.. У меня всего пятьдесят пять человек, рук не хватает. Ещё и пьют некоторые. Так что деревья уже по осени будем сажать, когда жара стихнет. Да и земля тут черствая, гиблая, урожая придётся не раньше чем через два года ждать.       Хаширама вдруг с улыбкой вклинился в разговор: — Думаю, Сенджу помогут с деревьями. Есть одна хитрость. Но уже осенью, это верно сказано. По жаре никто не сажает.       Мадара усмехнулся, глядя на Хашираму: — Прекрасно… Слышала, Малка? — он повернулся к ней. — Теперь Хаширама лично за это отвечает, так что одной проблемой уже меньше. Ещё какие-нибудь жалобы есть?       Малка с серьёзным и собранным видом кивнула: — Ткань нужна. Женщин уже стыдно на работу выпускать. После полей одежда на них дольше сезона не живёт.       Мадара, наблюдая за разгрузкой, медленно моргнул: — Из Микавы везут пятнадцать танов льняного полотна. — Тогда жалоб почти не осталось.       Он повернул к ней голову: — Почти? — Пьяницы из дома Отаки. — Завтра выйдут трезвыми, я тебе обещаю. Всё?       Малка быстро поклонилась: — Всё, господин.       Мадара поджал губы: — Удивительно. Обычно список длиннее.       Сэна не поняла, заметила её Малка или нет. Зато выцепила взглядом слугу Мадары и махнула ему. Тот подошёл, кивнул, а на просьбу передать послание ткнул пальцем куда-то в угол: — Передайте сами, Сэна-сан. Дел невпроворот. Там обувь есть, — и тут же скрылся среди телег.       В указанном углу стояли небольшие ящики с ярко-оранжевыми плодами. Сэна видела похожие раньше, но эти были заметно крупнее. От них шёл сладковато-терпкий запах. Наверное, привезли с южных земель.       Она заглянула за ящики и обнаружила целую груду сандалий. Их почти полностью заставили фруктами. Сэна обулась и спустилась во двор. В это время Мадаре и Хашираме поднесли большую деревянную коробку — лакированную, с латунной защёлкой. Слуга, держа её, опустился на одно колено.       Сэна не стала подходить ближе. Наверное, привезли что-то важное, поэтому она просто остановилась в стороне. Тем временем Мадара открыл крышку. Хаширама присвистнул и осторожно достал из коробки длинный клинок в глубоких красных ножнах. Лак блестел даже в тени клёна, а металлические накладки на устье и наконечнике отливали золотом. — Не слишком ли дорогой подарок для какого-то феодала? — сморщился Хаширама, рассматривая ножны. — Уж лучше двух коней подарить. — Мне он обошёлся в половину коня. Мастер взял только за материалы. — Должник твой? — Ещё какой. Надо будет — ещё с десяток таких соберёт.       Сэна почувствовала, что теперь можно подойти. Иначе она так и простоит в стороне до самого вечера.       Она приблизилась, поклонилась и протянула лист двумя руками. Мадара забрал его, развернул и быстро пробежался взглядом по строкам. Дождавшись, когда Хаширама уложит клинок обратно в коробку, он передал бумагу ему. — Вот так и должна работать разведка. А ты всё своих жалеешь, — он хмыкнул. — Ещё и оправдания им ищешь.       Хаширама взял лист. По мере чтения его лицо становилось всё серьёзнее. Затем он вдруг усмехнулся, будто обнаружил ответ на вопрос, который давно не давал ему покоя. Подняв голову, он посмотрел на Сэну. Его взгляд был добрым, благодарным.       Сэна смутилась и отвела глаза. Она уже собиралась поклониться и тихо уйти, когда между ней и господами почти бегом проскочил шиноби. Тот остановился перед Мадарой и поклонился, держа в руках свиток. — Господин. Здесь все расходы.       Мадара взял свиток, даже не раскрывая его, и сразу протянул Сэне. — Тебе объяснят, что с этим делать.       Она моргнула от неожиданности, но быстро приняла свиток обеими руками. — Да, господин.       Поклонившись, Сэна поспешно отступила.       Она отдала свиток уже проснувшемуся Цучиё. Старик развернул его, поднёс почти к самому носу и недовольно проворчал: — Да на такие деньги можно дворец построить. И куда только старейшины смотрят?.. —Бормоча что-то себе под нос, он раскрыл свиток дальше. Вдруг лицо его заметно расслабилось. — А-а… Сенджу покрывают половину расходов. Ну хоть какой-то толк от этого союза есть.       Он ещё немного почитал, затем резко поднял голову и посмотрел на Сэну. Перевёл взгляд на её нетронутый обед, потом снова на неё. — Как поешь, полностью перепишешь свиток. Потом принесёшь мне оба экземпляра. — Сэна кивнула. А Цучиё продолжил, сворачивая свиток: —После этого один останется у нас, второй отправим старейшинам. Они сверят с записями, которые прислал им господин Мадара. Если цифры совпадут, копию передадут людям Сенджу. И упаси тебя боги ошибиться в цифрах, — он грозно потряс свитком. — Из-за одной лишней черты иногда начинаются такие скандалы, что война кажется делом спокойным.       Сэна поклонилась в знак того, что поняла задание, встала и приняла свиток. К еде не притронулась — голод снова отступил, даже пить перехотелось. Тревога за будущие ошибки начала путать мысли.       Остаток дня прошёл за переписыванием. Сначала тот самый свиток с расходами. Потом ещё несколько ведомостей, которые Цучиё решил заодно доверить ей. Затем пришли гонцы с письмами, и пришлось делать копии для архива. Кисть скользила по бумаге почти без остановки. Цифры, имена, фамилии кланов, перечни поставок постепенно смешались в голове в один бесконечный поток. Несколько раз она возвращалась к уже написанному, проверяя, не перепутала ли знак или число. Ошибиться теперь казалось страшнее, чем получить выговор.       Шум со двора то затихал, то возвращался снова. Где-то разгружали телеги, спорили работники, лаяла собака. Потом голоса стали реже. Солнце постепенно спряталось за крышами, свет в комнате пожелтел, а затем начал сереть. К тому времени пальцы уже ныли от кисти, а глаза устали вглядываться в строки.       Цучиё достал трость и, накинув на плечи накидку, с кряхтением поднялся: — Хватит на сегодня. Что принесут ещё — сложат в ту коробку, утром разберёшь. Иди домой. Пошли дежурного в дом Такамуры, чтобы кого-нибудь прислали за тобой. Придёшь снова засветло.       Старик ушёл. Вскоре за Сэной явился управляющий и проводил её до ворот. Снаружи уже ждал парень. Высокий, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, собранными в высокий хвост. За поясом висели два клинка. Синий жакет шиноби выглядел слишком дорогим для обычной службы: ткань была плотной и ровной, без вытертостей и латок, цвет — густой тёмно‑синий, а воротник, укреплённый китовым усом, держал форму и плотно облегал шею.       Увидев Сэну, парень поджал губы. Она поклонилась и услышала над головой: — Я не стану оспаривать решения главы клана. Но имя Учиха ещё нужно заслужить.       Сэна кивнула, горько сглотнув. Похоже, это был сын господина Такамуры. И, судя по тону, новой сестре он был совсем не рад.       Он повёл её по другую сторону пруда, через небольшой пролесок. Там тянулась широкая улица. Всё чаще попадались люди с веером Учиха на одежде, а дома стояли просторнее: с дорогой черепицей на крышах и большими промежутками между усадьбами. По дороге носились дети, гоняя кур вдоль обочины. Самые ловкие с разбегу взбирались на заборы и перепрыгивали через них. Несколько раз мимо проезжали всадники. Парень останавливался и кланялся некоторым из них, и Сэна поспешно следовала его примеру.       Совсем стемнело, когда они подошли к воротам из деревянной решётки. Сквозь щели между дощечками пробивался тёплый свет. До Сэны донёсся запах жареных каштанов и, кажется, сатоимо. Похоже, ужин сегодня готовили не самый обычный.       Парень отодвинул створку, подождал, пока Сэна, склонив голову, пройдёт внутрь, а затем повёл её по светлому гравию к дому. Главные створки им открыла женщина в простой одежде и рабочих нарукавниках поверх хаори. С поклоном она приняла у парня оружие. Сэна же коротко поклонилась служанке, переступила порог и невольно замерла. Что дальше? Где ждать? Куда идти?       Она украдкой подняла глаза. Генкан почти сразу переходил в просторную гостевую комнату с ирори. Над очагом клубился пар от подвешенного казана. На высоких деревянных бортах уже расставили пиалы. Чуть дальше, возле открытой веранды, накрывали к ужину. Рядом со столом мягко светился высокий напольный фонарь. — Сэна-сан! — донёсся из глубины дома голос госпожи Эрин. — Проходи, не бойся! — махнула она рукой.       Парень направился к веранде. Навстречу ему шла госпожа Эрин, кутаясь в тёмную накидку до самого пола. Он остановился, поклонился матери и, не сказав ни слова, пошёл дальше.       Дальнейшее для Сэны казалось чем-то странным и чужеродным. Нет, госпожа отнеслась к ней хорошо: усадила в своей комнате, велела слуге принести ужин, познакомила со слугами. Улыбалась, щебетала, расспрашивала о родителях Сэны. Рассказала о своей семье: что её муж был героем многих походов и когда-то обучал самого господина Мадару. Что Сакай, её сын, пошёл по стопам отца и уже стал командиром отряда. — Ты не гневайся на них, — вполголоса проговорила госпожа Эрин, поставив пиалу на стол. — Они могут показаться черствыми и нелюдимыми, но служба меняет людей. Никто в этом доме не станет обращаться с тобой плохо.       Сэна кивнула, сжимая край кимоно. Она и сама не понимала, почему так напряжена. Госпожа была добра, слуги вежливы, ей дали крышу над головой, накормили и приняли в дом. И от этого становилось только тяжелее. Будто теперь она была обязана оправдать всё это, а как именно — не знала.       Пальцы всё сильнее мяли ткань. Хотелось перестать чувствовать себя должницей за каждую поданную пиалу, за каждое доброе слово, за саму возможность находиться здесь. И хотелось обратно в дом Малки — там груз казался меньше, а жизнь была понятнее. А здесь же от неё будто уже с порога ожидали, что она скоро принесёт семье почёт. — Сакай совсем взрослый стал… — госпожа посмотрела куда-то в сад. Добрая улыбка не сходила с её лица. — Скоро и невестка в доме появится. Может, через пару лет за дитём ходить буду. Снова дом оживёт детским лепетом. — Вашей невестке очень повезёт с новым домом, госпожа, — поддержала её Сэна.       Женщина тихо вздохнула. — Жаль, тебя уже к тому времени здесь не будет.       Она ненадолго замолчала. Сэна почти физически ощутила тяжесть затронутой темы. — Не просто так тебе дали имя Учиха, — продолжила госпожа Эрин, всё так же глядя в сад. — Думаю, старшие уже что-то решили. Боюсь, мы ненадолго станем твоей семьёй. — Она наконец повернулась к Сэне и улыбнулась чуть грустнее прежнего. — А я даже не успею к тебе привязаться.       Она замолчала и снова повернулась к саду. Сэна же уставилась в лакированную поверхность столешницы, ожидая, что госпожа продолжит разговор. Но время тянулось. Внимание постепенно переключилось на затёкшие ноги. Они сидели уже довольно давно, и колени начинали неприятно ныть.       Чтобы хоть чем-то занять себя, Сэна украдкой подняла глаза. У стены стоял комод, рядом — дорожный сундук. На комоде темнело небольшое зеркало в деревянной подставке. Возле него разместили икебану, а рядом медленно тлели благовония, наполняя комнату сладковатым запахом. За верандой начал накрапывать дождь.       Госпожа Эрин всё так же смотрела в сад, словно находила в нём что-то интересное. В глубине деревьев мерцал огонёк каменного фонаря, а свёрнутая под балкой летняя занавесь едва заметно шевелилась под порывами похолодевшего ветра. Сэна снова опустила взгляд на столешницу. Странно. Будто госпожа вовсе не чувствовала необходимости всё время говорить — словно тишина её не тяготила. Самой же Сэне от затянувшегося молчания становилось всё неуютнее. — Оката-сама, — тихо донеслось из-за закрытой фусума. — Господин Такамура вернулся.       Госпожа Эрин глубоко вздохнула и поднялась, слегка качнувшись. Затем посмотрела на Сэну. — Воду тебе уже нагрели. Отдыхай сегодня. Ты многое пережила и должна как следует выспаться.       Она вышла, а где-то в глубине дома сразу послышалась возня. Сэна посмотрела на пустую посуду. Нужно её отнести? Помыть? Или оставить как есть? Этот дом был полон загадок, а правила никто не объяснял. «Наверное, невежливо ждать прислугу», — решила она и поднялась на ноги.       Собрав пиалы, Сэна уже собиралась отнести их на кухню, когда створка вновь съехала в сторону. В комнату вошла женщина по имени Сато, держа в руках аккуратно сложенную ткань. Она заметно растерялась, увидев посуду в руках Сэны, затем поспешно поклонилась. — Оставьте, Сэна-сан. Это не ваша забота.       Девушка удивилась. За последний час ей оказывали слишком много чести. Однако посуду она всё же поставила обратно на стол. Сато ещё раз поклонилась и попросила следовать за ней.       Её проводили в баню — почти такую же, как в доме Малки. Похоже, многие постройки в деревне возводили по схожим образцам, подгоняя их под имеющиеся материалы. Горячая вода быстро расслабила тело, сделав его тяжёлым и непослушным. Теперь уже не нужно было делать вид, что она способна работать дальше. Напротив, приготовленная для неё постель будто сама подталкивала лечь и перестать бороться с усталостью.       Сато опустилась на колени и поклонилась, после чего забрала фонарь и вышла. Сэна же легла на футон и накрылась плотным одеялом. Валик под головой, хоть и набитый хлопком, казался твёрдым и неудобным. Она несколько раз попыталась устроиться поудобнее, но сон всё равно не приходил. Чувствовалось, как тонкое кимоно отлипает от влажной кожи, как мокрые волосы холодят голову. Эти мелочи отвлекали и не давали уснуть. В памяти вдруг всплыл случай с запиской о пересчёте посуды, и от приступа стыда Сэна резко повернулась на бок.       Дом постепенно затихал. Всё реже слышались шаги, всё реже хлопали створки, голоса становились тише и дальше. С крыши ещё капало, хотя дождь давно закончился. Со стороны сада тянуло ночной прохладой, просачивавшейся сквозь полупрозрачную занавесь, и Сэна плотнее закуталась в одеяло. Но сон всё равно не шёл.       Дом давно уже стих, когда Сэна, всё ещё лежавшая с открытыми глазами, повернула голову. На доски ложился лунный свет. Были хорошо видны кусты у дорожки, изгибы низких деревьев и большие валуны. Их тени лежали неподвижно и отчётливо. Где-то снова застрекотали сверчки.       Она ещё немного полежала, а потом поднялась с футона и тихо вышла за занавесь. Луна и вправду была полной. Серебристый свет заливал двор, мокрую крышу соседнего павильона и сад. Днём здесь постоянно кто-то ходил, работал, разговаривал, а теперь всё затихло и замерло. Только лай далёкой собаки нарушал тишину.       Именно сейчас одиночество вдруг навалилось особенно остро. Этот дом не ощущался домом. Скорее местом, где путник пережидает ночь перед дорогой. Здесь были добры к ней, её кормили, называли по имени, выделили комнату. Но всё равно казалось, будто её воспринимали как гостью. Словно сама судьба уже приготовилась отправить её дальше.       Сбоку, у соседнего корпуса, Сэна заметила человека. На энгаве неподвижно сидел Сакай. Его белое кимоно для сна почти светилось в лунном свете, тёмный хвост отчётливо выделялся на его фоне. Он сидел в позе агура, положив руки на колени, и не шевелился так долго, что издали казался частью дома.       Сэна замерла. Наверное, он заметил её ещё тогда, когда она вышла из комнаты. Но головы не повернул — возможно, медитировал и полностью игнорировал мир вокруг. Она постояла ещё несколько мгновений, затем тихо отступила назад и скрылась за занавесью. Вряд ли Сакай хотел, чтобы кто-то нарушал его тишину.       Сато разбудила её рано, когда за окнами ещё стояла непроглядная тьма. Принесла фонарь и кадку с водой, затем ушла и вскоре вернулась с завтраком. Пока Сэна умывалась, служанка достала из встроенного в стену шкафа короб и вынула из него хорошо сшитое кимоно нежно-лилового цвета. — Госпожа Эрин отдала вам много красивых вещей из своего гардероба, — с улыбкой шепнула Сато, расправляя ткань.       Сэна невольно засмотрелась на кимоно. Цвет был удивительно глубоким и ярким, а сама ткань — плотной и гладкой на вид. Ничего подобного ей прежде видеть не доводилось. Она уже потянулась взять одежду сама, но Сато не позволила. Велела стоять с расставленными руками и принялась ловко затягивать шнуры, расправлять складки и подвязывать пояс. Затем тщательно причесала её, туго собрала волосы в хвост и проводила к выходу.       Тем временем дом уже проснулся. На кухне гремела посуда, над большим казаном поднимался пар, а из глубины помещений доносились голоса слуг. За порогом не спала и деревня. Предрассветный сумрак только начал отступать, а по улицам уже вели лошадей, сколачивали подмостки и подсыпали дороги гравием вперемешку с песком. Сэна вспомнила о прибытии даймё. Похоже, с самого рассвета вся деревня готовилась к его приезду.       За воротами дома Мадары её встретил настоящий переполох. Сквозь распахнутые настежь створки было видно, как с грохотом снимают внутренние панели, превращая первый этаж в единое пространство. Одни заносили свёрнутые циновки, другие выносили столики и корзины, третьи таскали футоны. Не меньше полутора десятков человек сновали по главному дому.       Сэна застыла, наблюдая за этой суетой. Может, стоило пройти к писарской через сад? — Вы опоздали. Совет уже идёт, — подскочил к ней управляющий и торопливо поклонился.       Сэна ответила поклоном и растерянно подняла голову. — Что?       Управляющий выглядел взъерошенным и озабоченным. Рабочая одежда была надета явно наспех. — Вы второй писарь. Вам давно следует быть на собрании старейшин с главой клана. Скорее!       Он тут же развернулся и быстрым шагом направился через сад по узкой тропинке, усыпанной мелким речным щебнем. Они прошли мимо низкорослых сосен, фигурно подстриженных кустов и разросшихся папоротников, после чего управляющий вывел её к зданию, где обычно собирались старейшины.       Рядом с корпусом Сэна насчитала шестерых шиноби в красных латах. Они зорко следили за двором, словно ожидали нападения даже в такой день. Возле сёдзи на коленях сидели двое слуг. Когда управляющий доложил о её прибытии, они молча раскрыли перед ней створки.       Сэна вошла в комнату, сразу опустилась на колени и глубоко поклонилась. — Прошу простить моё опоздание.       Никто не ответил. Похоже, обсуждение уже длилось давно.       Подняв голову, она увидела Цучиё. Старик сидел в углу за низким столиком со стопкой бумаг и лишь сурово кивнул на место рядом с собой. Там уже ждали листы для записей. Стараясь не шуметь, Сэна поднялась и, пригнувшись, прошла вдоль стены. Лишь устроившись за столиком, позволила себе осмотреться.       В комнате ещё горели несколько масляных фонарей, но их свет уже заметно поблёк. Сквозь бумагу сёдзи постепенно просачивалось утреннее солнце, и сероватый рассвет понемногу вытеснял золотистые отблески огня. Старейшины же сидели полукругом напротив Мадары. Перед каждым стоял низкий столик со свитками и пиалой чая. В токономе за спиной главы клана висел свиток с каллиграфией. В основании покоился обнажённый клинок на деревянной подставке, рядом стоял боевой веер с моном Учиха. Все присутствующие изучали один и тот же документ.       Сэна быстро перевела взгляд на Мадару и замерла. Впервые она увидела его не среди шиноби, телег и строительных лесов. Тёмно-фиолетовое хаори с моном Учиха, идеально уложенные волосы и безупречно прямая спина вдруг сделали его старше. Словно перед ней сидел уже не командир, которого она встречала во дворе, а настоящий глава клана. Похоже, прибытие даймё было уже совсем близко.       Цучиё вдруг бесшумно передал ей два листа. Один оказался запиской: «Следи за госпожой Арсу. Почти всегда тот, кто поднимает вопрос, получает его обратно. Если не понимаешь, на кого записывать решение, смотри, кому господин отвечает чаще всего. Арсу — твоя забота».       Сэна едва заметно кивнула и взяла второй лист. На нём был свод решений с уже назначенными ответственными. Утвердили содержание нескольких семей, запланировали новый выезд за тканями и маслами, определили основные темы для обсуждения с даймё и его свитой. И самое любопытное — среди ответственных Мадары не было. — Это сложная тема, — нарушил тишину Мадара. Он отложил лист и спрятал руки в рукава хаори. — Мне не нравятся многие формулировки. Они вызывают вопросы. Позже я распишу замечания, а вы проведёте дополнительные переговоры.       Один из старейшин кивнул. Цучиё даже не посмотрел, кто именно. Его кисть уже скользила по бумаге: «Торговое соглашение с провинцией Ига. Ответственный за переговоры по отдельным пунктам: господин Иридо». — Господин, — раздался женский голос.       Сэна тут же схватилась за кисть и обмакнула её в тушь. — Совет хотел бы выразить беспокойство относительно новой программы обучения, которую создал Тобирама, — произнесла госпожа Арсу.       Мадара слегка нахмурился. — Из-за вчерашнего происшествия? — В том числе. Нам с большим трудом удалось примирить обе семьи. Один мальчик едва не погиб. Второй остался со сломанным носом. Если подобное будет повторяться, совету придётся постоянно вмешиваться в подобные споры. — Придётся, — спокойно согласился Мадара. Несколько старейшин переглянулись. — И вы не считаете это серьёзной проблемой? — Считаю, — со вздохом ответил он. — Тогда почему продолжаете поддерживать программу совместного обучения?       Мадара не спешил с ответом. Он потянулся к пиале и сделал глоток чая. — Потому что эти дети ненавидят друг друга с младенчества. Но если будут драться на одном поле под присмотром, это исключит дальнейшую эскалацию. Поколение должно вырасти бок о бок. Тогда через десять лет они будут знать друг друга по именам.       Иридо медленно раскрыл веер. — Ну или убьют друг друга раньше…       Мадара поставил пиалу на столик. — Тогда система будет пересмотрена. — То есть мы проводим опыт на детях? — Нет. Мы пытаемся закончить войну, которую их отцы так и не смогли закончить.       Госпожа Арсу провела пальцами по краю столика. — Ради долгосрочного мира идея совместного обучения выглядит разумной. Но до сих пор остаётся много нерешённых вопросов. — Например? — Как будут оценивать детей, если способности разных кланов настолько отличаются? Кто отвечает за травмы? Кто оплачивает лечение? Кто обеспечивает их питанием в течение дня?       Иридо слегка качнул веером. — Пока все эти расходы несут семьи. И недовольство растёт. Раньше эти вопросы решал клан.       Мадара отвёл взгляд в сторону. Нижние веки напряглись, будто он мысленно перебирал возможные решения. — Назначьте собрание старейшин всех участвующих кланов, — наконец произнёс он. Кисть Цучиё тут же заскользила по бумаге. — Вы хотите передать решение вопроса на общее обсуждение? — уточнила Арсу.       Мадара кивнул и окинул старейшин взглядом. — Я хочу, чтобы расходы и ответственность распределялись так же совместно, как и обучение. Полагаюсь на ваш опыт в подобных делах. — Если расходы будут распределены между кланами, потребуется дополнительное соглашение, — заметила Арсу. — Многие могут отказаться его подписывать и выйти из программы. — Возможно. — Тогда какой смысл начинать то, что может развалиться через несколько месяцев? — оживился самый старый из старейшин. В его голосе звучало раздражение.       Мадара вздохнул и посмотрел на него. — Этот вопрос следует обсуждать не здесь. На собрании старейшин всех участвующих кланов пригласите Тобираму и Хашираму. Программа создана ими. Пусть они сами ответят на ваши вопросы. — Если вопрос настолько сырой, возможно, стоит временно приостановить программу? — продолжал настаивать старейшина с хриплым голосом. — Вынесите это предложение на обсуждение с Тобирамой на общем собрании, — устало ответил Мадара. — Здесь решение зависит не только от меня.       Старейшина нахмурился, но промолчал. Мадара же продолжил, уже с явным раздражением: — Я могу либо поддержать программу, либо отказаться от неё полностью. Но последнее будет означать отказ от договорённостей, на которых строится союз с Сенджу. Думаю, цена такого решения всем понятна.       Цучиё вдруг с недовольством уставился на Сэну. Она явно должна была что-то записать. Сэна торопливо заглянула в лист решений. Что писать? Слишком много информации прозвучало сразу. Немного подумав, она вывела: «Собрание старейшин по вопросам совместного обучения детей и распределения расходов. Приглашены Хаширама и Тобирама Сенджу. Ответственная: госпожа Арсу».       Тишина затянулась. Иридо лениво покачивал веером, старейший из присутствующих недовольно вздохнул. Похоже, спорить дальше никто не собирался. Госпожа Арсу пригубила чай, а затем слово взял господин Тодори: — Нам стало известно о тайном брачном союзе между молодыми людьми из кланов Сенджу и Учиха.       Цучиё тут же начал писать. Мадара снова взял пиалу и сдвинул брови: — Об этом я слышу впервые. — Рицка Учиха и Аои Сенджу, — продолжил тот же старейшина. Голос у него был хриплый. — Несмотря на ваш недавний запрет на союзы с Сенджу, они уже живут как супруги. Без согласия семей. Теперь обе стороны просят признать союз официально. — Тайный союз стал следствием сильных чувств или беременности?       Госпожа Арсу слегка наклонила голову. — Нас уверяют, что молодые люди действовали по собственной воле. Их прежние прошения были отклонены обеими семьями.       Мадара криво усмехнулся: — И теперь семьи хотят сохранить лицо?       Иридо сложил веер. — Мы понимаем причины вашего запрета, господин. — Неужели? — Случай с погибшей девушкой из Сенджу создал опасный прецедент. Однако не все в их клане разделяют подобные взгляды. — Так утверждают их старейшины? — Да.       Мадара слегка прищурился. — Те самые старейшины, которые не смогли предотвратить убийство в собственном клане?.. Я напомню: старший брат задушил девушку из клана Сенджу за беременность от Учихи. Не от любовника, не от насильника, а от законного мужа. — Нас заверили, что виновные были наказаны и подобное не повторится. — Если я дам согласие, а история повторится… — он прищурился и медленно обвёл взглядом присутствующих. — Кто будет объяснять Учихам, почему их союзники не способны держать собственные клятвы? Или это станет моей новой обязанностью?       В комнате повисла тишина. Мадара опустил взгляд и ненадолго задумался. Затем цокнул языком: — Рицка Учиха… Помню его. Хороший парень. И раз уж нашёл в себе смелость нарушить распоряжение главы клана, значит, хватит смелости и на службу за пределами деревни. Несколько старейшин переглянулись. — Господин… — тихо начала Арсу. — В замке даймё требуется ещё один человек для дозорной службы, — перебил её Мадара. — Насколько я помню, наставник недавно рекомендовал нашего героя к повышению. — Вы хотите отослать его? — Хочу дать ему возможность послужить деревне. — На какой срок? — На полгода. — А вопрос о браке? — Если через полгода ни сами молодые люди, ни их семьи не изменят своего решения, я дам согласие на союз, — он обвёл взглядом старейшин. — Есть ещё вопросы к обсуждению?       Сэна скосила взгляд на лист Цучиё. Среди ответственных за задачи впервые появилось имя самого Мадары. И вдруг стало понятно, почему раньше его там не было. Старейшины отвечали за семьи, деньги, имущество и переговоры. Господин же вмешивался только там, где речь заходила о безопасности деревни, шиноби или решениях, затрагивающих весь клан.              Иридо вдруг улыбнулся и вскинул брови: — Хотелось бы напомнить о вопросе наследования.       По комнате прокатилось едва заметное оживление. Мадара усмехнулся: — По традиции этот вопрос всегда оставляют напоследок.       Несколько старейшин позволили себе улыбнуться. — Однако он никуда не исчезает, господин, — заметил Иридо. — Как и вы со своими напоминаниями.       По комнате прошёл тихий смешок. Мадара выждал мгновение, после чего улыбка сошла с его лица. — Я помню, что вас заботит будущее клана. Когда сочту нужным, у клана будет наследник.       Возражать никто не стал. Мадара медленно обвёл взглядом присутствующих. — На этом собрание можно считать оконченным. Благодарю вас за помощь и обсуждение. Он склонил голову первым. Старейшины тут же ответили поклоном.