Слабая настолько, что выносит

      Испытание «Борьба за мяч» шло полным ходом. Песок на арене был взрыхлён десятками ног, а воздух пропитался потом, адреналином и запахом победы. Данил стоял на балконе, дожидаясь своего выхода. Вокруг незаметно для кадра суетились организаторы, операторы ловили крупные планы титанов. Кто-то из них разминался у стены, но внимание Алеева было приковано к площадке, на которой проходило испытание.       Соня вышла на арену. На ней была серая майка и короткие спортивные шорты с кроссовками. Рядом с ней поравнялись двое мужчин. Крупных, высоких, с плечами, которые могли бы раздавить кого угодно. Данил скрестил руки на груди, наблюдая.       — Данил, — к нему подскочил шустрый паренёк с бэйджиком. — Две минуты на интервью выдели, пожалуйста. Что думаешь о выборе Сони?       Редакторы знали своё дело. Они уже поняли, что высказывания Регбиста о девушках соберут просмотры, а фрагменты интервью разлетятся на цитаты, что породит множество комментариев. Чем жёстче, тем лучше. Чем скандальнее, тем выше рейтинги.       Данил посмотрел в камеру. В голове мелькнула её переписка: «нет, но у меня есть хитрый план».       — Это просто женская интрига, — сказал он, усмехнувшись. — Соня заведомо знает, что они сильнее, и намеренно сталкивает мужчин лбами ради своей выгоды.       Интервьюер кивнул, не перебивая.       — Она что им обещала? — Данил развёл руками. — Под предлогом чего можно было так рискнуть своим местом на шоу?       Он замолчал, глядя на монитор, стоящий неподалёку, где Соня уже схватила мяч. Кожаный, чёрный, блестящий под софитами.       — А что скажете об участниках своего поединка?       — Фаррух — серьёзный конкурент, — ответил Данил уже тише, будто сам себе. — У него очень хороший бэкграунд. Он фаворит, чтобы выйти первым.       Оператор убрал микрофон, давая знак, что запись закончена. Данил отвернулся и вышел на балкон, откуда вновь открывался вид на арену.       Внизу, на квадратной площадке, полностью засыпанной песком, ничего не происходило. Соня стояла с мячом в руках, оглядываясь на соперников. А те... просто стояли. Руки в стороны, головы чуть наклонены. Стояли и наблюдали... совсем не двигались. Внезапно трибуны загудели.       — Они её трогать не будут! — крикнул кто-то.       — Мужской поступок!       — Да какой это мужской поступок? Это идиотизм!       Часть титанов шутливо гоготала, другие возмущённо качали головами. Но большинство просто наблюдали, как и те двое на арене. Данил смотрел и не верил своим глазам. Он сжал челюсть, провёл рукой по волосам, сдерживая раздражение.       — Что она им обещала? Свидание? — спросил он вслух, ни к кому не обращаясь.       — Ага, — подхватил Крюков с другой стороны. — Только не обоих же сразу. Наверное, пойдёт с тем, кто выиграет во втором раунде.       — Слушай, Дань, — хлопнул его по плечу как всегда из ниоткуда появившийся Яшанькин. — Ты бы сам кого-нибудь пригласил уже, а? А то только болтаешь!       — Или боишься? — добавил Крюков, пряча улыбку.       Данил резко обернулся к ним:       — Я? Боюсь? Да вы охренели.       — Тогда чего молчишь? — Яшанькин пожал плечами. — Девчонок вокруг полно. Вон Конор с Настюхой как спелись вдвоём.       — Правда выиграть в поединке Конор ей не дал, — решил уточнить детали Крюков. — Но...       — У меня нет времени на это, — отрезал Данил, возвращая взгляд к арене.       — Ага, — Крюков хмыкнул. — Как же.       Внизу раздался свисток. Первый раунд закончился. Соня, так и простояв всё время с мячом, вышла победителем, оставляя мужчин бороться за место под солнцем дальше. Данил раздосадовано покачал головой.       — Невероятно, — пробормотал он и, развернувшись, пошёл готовиться к своему поединку.

***

      — Следующая группа! — разнеслось над Колизеем.       Аллев вышел на арену, чувствуя, как песок хрустит под кроссовками. Рядом выстроились знакомые лица: справа стоял Фаррух, разминая шею, а слева "Самарский Конор", который уже что-то кричал в толпу.       — ДАНИЛ! — заорал Анатолий, заметив его. — ТЫ ОБЯЗАН ПОБЕЖДАТЬ МОЮ БЛЕДНУЮ ТЕНЬ!       Данил усмехнулся. Бледная тень — это про "Самарского Конора", который хмуро разглядывал соперников, стараясь их напугать.       Наконец раздался стартовый свисток. Алеев рванул вперёд, ни о чём не думая, кроме как о мяче. Снаряд лежал в центре, на деревянном мостике, и он успел первым. Схватил и прижал к груди, однако не успел хорошо сгруппироваться, так как тут же в него влетел "Самарский Конор".       — Отпусти! — рыкнул Данил.       — Не дождёшься!       Они катались по песку, сцепившись в клубок. Данил чувствовал, как руки соперника скользили по его плечам, пытаясь отобрать мяч. Но он держал крепко. Так, что костяшки побелели. Адреналин настолько взял вверх над другими эмоциями, что боль, отдающая в плечо, ушла на последний план. Фаррух же ходил вокруг, пытаясь расцепить титанов, но быстро понял, что это бесполезно. Отошёл в сторону и перевёл дыхание. Решил сосредоточиться на следующем раунде.       Свисток. Первый раунд закончился. Данил победил.       Он поднялся с песка, отряхиваясь, и первое, что увидел — Соню на трибуне. Она радостно хлопала, сама не заметив этого. Позитивные эмоции появились сами собой.       — Сонь, — толкнула её локтем Настя. — Ты чего это?       — Что? — Соня отдёрнула руки, спрятала их за спину.       — Аплодируешь ему? — Алсу наклонилась ближе. — После того, что он про тебя говорил?       — А что он говорил?       — Ну, — Настя понизила голос, — в интервью сказал, что это женская интрига, что ты специально мужчин лбами сталкиваешь. И спросил, что ты им обещала.       Соня смотрела на неё, и внутри всё сжималось.       — И ещё, — добавила Алсу, — что ты ради своей выгоды всем готова пожертвовать.       Соня перевела взгляд на Данила. Он стоял на арене, мокрый, растрёпанный, с мячом в руках, и что-то кричал своим. Внутри кольнуло сразу несколько эмоций — обида, разочарование, злость. Она хотела отвернуться, уйти, но не могла.       — Всё равно, — сказала Соня, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Он просто... не умеет проигрывать.       — Ага, — Настя не поверила. — Конечно.       Соня отвернулась и пошла к выходу, оставляя за спиной гул трибун.

***

      После испытания Данил вышел в коридор, ведущий к раздевалкам. Ноги гудели, плечо снова ныло, но на душе было... странно. Пусто. Или нет. Не пусто. Он не мог понять. В конце коридора мелькнула знакомая фигура. Это была Соня, которая шла к выходу быстрым шагом, не оглядываясь.       Данил пошёл за ней. Сам не зная зачем. Просто ноги несли в ту сторону. Она завернула за угол, он за ней. Она остановилась у автомата с водой, он — в нескольких шагах.       — Сонь, — окликнул он.       Она обернулась. Взгляд был холодным и настороженным. Как всегда.       — Чего тебе?       Данил подошёл ближе. От волнения засунул руки в карманы.       — Ты это... — начал он и замолчал.       — Что? — Соня скрестила руки на груди.       Он посмотрел на неё. На её золотые серёжки, на блестящие волосы, на лёгкий макияж. На губы, которые сегодня были без помады.       — Ты говорила, у тебя есть хитрый план, — сказал он. — Мой хитрее.       — В каком смысле?       — Пойдём завтра днём, — выпалил он. — Пообедаем. Или погуляем. Неважно. Короче... ты поняла.       Соня смотрела на него и не верила своим ушам.       — Ты приглашаешь меня на свидание? — спросила она прямо.       Данил дёрнул плечом.       — Называй как хочешь.       Она молчала. Внутри всё закипело. Обида на его слова в интервью, непонимание, почему он сейчас стоял перед ней и смотрел так, будто ничего не случилось.       — Зачем? — спросила она тихо.       — Не знаю, — ответил он честно. — Просто... ты молчала. В переписке. Не спросила ни о чём. Не ответила. А я привык, что на мои слова реагируют. А тут тишина.       — И ты решил нарушить тишину? — усмехнулась девушка.       — Наверное.       Она посмотрела на него загадочным взглядом, а потом вздохнула.       — Ладно. Во сколько?       — В двенадцать. У входа в отель.       — Хорошо, — сказала она и развернулась, чтобы уйти.       Данил остался стоять в коридоре, глядя ей вслед, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое.

***

      В оговорённое время Соня спустилась на первый этаж. Она вышла в джинсах, лёгком свитере и самой удобной обуви. Мало ли сколько они сегодня будут гулять. В период шоу новые мозоли получать было непозволительно. Волосы распущены, макияжа почти нет. Только тушь и блеск для губ.       Данил ждал у стены, прислонившись плечом к косяку. На нём были тёмные джинсы, простая футболка и кожаная куртка. Волосы собраны в низкий хвост.       — Привет, — сказал он.       — Привет, — ответила она.       Они вышли на улицу. День был прохладным, но солнечным. Несмотря на обеденное время, Москва будто бы ещё не проснулась. Машины полностью не заполнили дороги, люди не спешили по своим делам.       — Куда пойдём? — спросила Соня.       — Не знаю, — признался Данил. — Я не планировал.       — Поверить не могу, — девушка усмехнулась. — Регбист, основатель Top Dog, идёт на свидание без плана.       — А кто сказал, что это свидание? — он покосился на неё.       — Ты вчера сказал.       — Я вчера много чего сказал.       Она остановилась, посмотрела на него.       — Ты хочешь, чтобы я развернулась и ушла?       — Нет, — ответил он быстро. — Не хочу.       — Тогда пошли. Я знаю одно место. Там тихо и кормят нормально.       Она пошла вперёд, а он за ней. Хвостиком.       Кафе оказалось маленьким, почти домашним. Столики на улице, плетёные стулья, запах свежего кофе и выпечки. Соня выбрала столик в углу, под деревом, чтобы никто не мешал. Они сели напротив друг друга. Данил заказал чёрный кофе и круассан, Соня — капучино и сырники.       — Ты здесь часто бываешь? — спросил он, оглядываясь.       — Да, — она кивнула. — Когда хочу побыть одна. Здесь никто не достаёт.       — И часто ты хочешь побыть одна?       — Достаточно, — она улыбнулась. — А ты?       — Я? — он задумался. — Я обычно в номере сижу. Или в зале.       — Скучно.       — Работа такая.       Им принесли заказ. Данил отпил кофе, Соня принялась за сырники.       — Слушай, — сказала она, жуя. — А почему ты такой?       — Какой?       — Ну... — она подбирала слова. — Жёсткий. Думаешь, что женщины слабее и всё такое.       Данил отставил чашку.       — А ты думаешь иначе?       — Я думаю, что сила бывает разной, — ответила она. — Не только в мышцах. И ты это знаешь. Просто не хочешь признавать.       Он смотрел на неё, и внутри закипало привычное раздражение. Не то, злое, а другое. Он не мог его описать.       — Меня так воспитали, — сказал он наконец. — Отец. Он всегда говорил: «Ты мужик. Ты должен доминировать». И я доминировал. Во всём.       — А если не получалось?       — Тогда злился.       — На себя?       — На всех, — он усмехнулся. — Но в первую очередь, конечно, на себя.       Соня слушала, не перебивая.       — В детстве были непростые моменты, — продолжил он. — Поэтому я решил, что больше никогда не буду слабым. Стал доминировать сам.       — И теперь ты думаешь, что все, кто слабее, не заслуживают уважения?       — Я не говорил, что не заслуживают, — возразил он. — Я говорю, что в спорте побеждает сильнейший.       — А в жизни?       — В жизни... — он замолчал. — В жизни я не знаю.       Соня отодвинула тарелку, обхватила чашку руками.       — А знаешь, почему я заинтересовалась тобой? — спросила она.       Данил поднял бровь.       — Потому что ты приносишь конфеты девчонкам. И при этом говоришь, что они слабые.       — Что?       — Ребята рассказывали, — она улыбнулась. — Что ты вне шоу хороший. Конфеты всем приносишь. Даже девчонкам. А потом в интервью такое про нас говоришь.       Данил сжал челюсть.       — Это другое, — сказал он.       — А я не вижу разницы, — ответила Соня. — Ты либо хороший человек, либо нет. Нельзя быть хорошим для своих и плохим для чужих.       — Легко, когда ты не на виду, — он покачал головой. — Когда тебя не снимают камеры и не спрашивают про каждое твоё слово. Попробуй сама.       — Я пробую, — она посмотрела ему в глаза. — И пока справляюсь.       Он хотел возразить, но не нашёл слов.       — Ладно, — сказал он. — Ты выиграла этот раунд.       — Я много раундов выигрываю, — засмеялась она. — Привыкай.       Титаны сидели ещё час. Говорили о шоу, о спорте, о жизни. Соня рассказывала, как стала моделью, как начала заниматься стретчингом. Данил говорил о Top Dog, о первых боях, о том, как трудно было поднять всё с нуля.       — Ты никогда не хотел сдаться? — спросила она.       — Хотел, — признался он. — Много раз, но отец не давал.       — А без него?       — Без него... — он задумался. — Наверное, нет. Слишком много вложил.       — Это называется гордость.       — Это называется ответственность, — поправил он.       Соня не стала спорить. Когда они вышли из кафе, солнце уже начало садиться. Данил достал из кармана куртки маленькую коробочку. Зелёную, с прозрачным окошком.       — Держи, — протянул он.       Соня взяла и открыла её. Внутри лежали конфеты: ириски, карамельки, несколько трюфелей.       — Это что? — она подняла глаза.       — Конфеты, — он пожал плечами. — Ты же говорила, что вкусные в гримёрке. Вот.       — Ты носишь с собой конфеты? — она не верила.       — Иногда.       Девушка засмеялась. Смех вышел звонким, настоящим.       — А того зефира у тебя случайно нет? — спросила она, заглядывая в коробочку.       — Зефира? — Данил удивился. — Нет. Зефир я не ношу.       — А зря, — она закрыла коробку и спрятала в сумочку. — Спасибо. Это... неожиданно.       — Почему?       — Потому что ты Регбист. Ты должен быть жёстким и носить с собой только бинты и капу.       — Бинты я тоже ношу, — он улыбнулся. — Но сегодня без них.       Они пошли дальше, вдоль набережной. Говорили о всякой ерунде: о фильмах, о музыке, о том, какое мороженое лучше. Данил рассказывал про собак, которые у него были в детстве, а Соня про то, как научилась стоять на шпагате за две недели.       — Врёшь, — сказал он.       — А вот и нет, — она остановилась, подняла ногу, показывая, какая у неё отличная растяжка. — Видишь?       — Вижу, — он смотрел на неё, и в глазах было что-то вроде восхищения. — Ты гибкая.       — Это я знаю, — она опустила ногу. — А ты сильный.       — Это я знаю, — передразнил он.       Забыв про травмированное плечо, Соня приготовила кулачок, чтобы толкнуть его. Она успела замахнуться и подать вперёд телом, но парень на автомате перехватил её руку, удерживая. Их ладони соприкоснулись. Они стояли так несколько секунд, глядя друг на друга. Потом Данил отпустил, и они пошли дальше.

***

      Ближе к вечеру воздух стал прохладнее. В какой-то момент Соня поёжилась, и Данил, не думая, снял куртку, накинул ей на плечи.       — Не замёрзни, — сказал он.       — Спасибо, — она укуталась в кожу, чувствуя его запах — табак, лёгкий одеколон и что-то своё, родное.       Они остановились у входа. Соня повернулась к нему, сняла куртку, протянула обратно.       — Держи.       — Оставь, — сказал он. — Холодно.       — А ты?       — Я привык.       Она не стала спорить, снова накинула куртку себе на плечи.       — Спасибо за сегодня, — сказала она тихо. — Мне было... хорошо.       — Мне тоже, — ответил он.       Они стояли друг напротив друга, и между ними было что-то, что не нужно было объяснять словами. Что-то тягучее, как мёд, и хрупкое, как стекло. Данил осторожно сделал шаг вперёд. Медленно, словно проверяя, насколько она ему доверяет. Соня не отступила, не отвела взгляд. Только смотрела на него снизу вверх, отчего у него перехватило дыхание.       Он поднял руку, коснулся её щеки кончиками пальцев. Так легко, что она сначала почувствовала не прикосновение, а тепло, которое от него исходило. Пальцы скользнули по скуле, задержались на подбородке, чуть приподняли его. Она не сопротивлялась. Только вздохнула коротко и прерывисто. Этот вздох отдался где-то в груди у Данила.       Он наклонился ближе. Медленно... так медленно, что каждая секунда растягивалась в вечность. Соня чувствовала его дыхание на своих губах. Тёплое, с лёгкой горчинкой кофе, которым они запивали утренние сырники. Её сердце колотилось где-то в горле, и казалось, что он тоже это слышит.       Девушка закрыла глаза. Сама не заметила, как это произошло. Просто веки стали тяжёлыми, и она позволила им опуститься, доверившись темноте, его теплу, этому моменту, который длился вечность. Воздух между ними стал горячим, почти осязаемым. И в этот момент за углом послышались голоса. Громкие. Пьяные. Узнаваемые.       — ...я тебе говорю, этот захват надо было делать по-другому...       — А я говорю, ты просто не успел...       Данил замер. Его пальцы на женском подбородке напряглись, но не отпустили. Соня распахнула глаза, и в них был испуг. От того, что их могут застать. От того, что этот хрупкий момент могут разрушить чужие голоса.       Несмотря на всё происходящее, пара продолжала стоять в обнимку. Мощная рука всё ещё на её лице, её тонкие пальцы вцепились в его куртку, которую она так и не сняла. Глядели друг на друга. И оба слышали, как голоса приближаются. С каждым шагом. С каждым словом.       — Чёрт, — выдохнул он. Голос сел, сорвался на шёпот.       — Чёрт, — повторила она едва слышно.       Голоса стали громче. Ещё секунда и люди выйдут из-за угла. Данил посмотрел на Соню, в глазах которой читалось сожаление. Парень взял её лицо в ладони уже не осторожно, а крепко и притянул к себе. Последовал быстрый поцелуй в щёку. Не в губы. Туда, где минуту назад они должны были встретиться. Губы скользнули по её скуле, задержались на секунду дольше, чем нужно для простого прощания. Она чувствовала его дыхание, тепло, то, как его пальцы дрогнули, когда он отстранялся.       — Пока, — сказал он хрипло.       — Пока, — ответила она. Голос прозвучал так, будто она только что пробежала километр.       Он развернулся и пошёл прочь. Быстро и не оглядываясь. Соня осталась стоять у входа, прижимая его куртку к плечам, и чувствовала, как на щеке всё ещё горит след от его губ. Голоса за углом стали громче, кто-то уже вышел на свет фонарей. Она сделала шаг назад, в тень, и замерла, не в силах двинуться. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на всю улицу.

***

      Ночью девушка лежала в кровати, смотрела в потолок и улыбалась. Телефон пиликнул, пришло сообщение от Данила. danil_aleev_official: куртку не потеряй. завтра заберу.

alexandrova_sonya:

не потеряю. а зефир захвати.

danil_aleev_official: договорились.       Соня уткнулась лицом в подушку, пряча улыбку, и поняла, что сегодняшний день был лучшим за всё время на шоу. Даже несмотря на то, что поцелуй так и не случился.