Оловянные солдатики

Из кухни доносились шорохи и бормотание, которые вырвали Рона Уизли из его прекрасного мира сновидений. Он не всегда был таким бдительным, но за несколько лет в аврорате, особенно в первые годы после войны, и не такому научишься. Даже уйдя из профессии, эти навыки никуда от него не делись. Во всяком случае, он для себя решил, что лучше просыпаться от чуткого слуха, чем от кошмаров о пауках или от фантомных криков в старинных поместьях. Накинув на себя первое, что попалось под руку, он тихо прошел из спальни через гостиную на кухню. Она сидела спиной к нему, поджав одно колено к подбородку. Бормотала что-то себе под нос и делала заметки в блокноте, выводя буквы палочкой в воздухе. Рядом стояла чашка с остывшим чаем. Воспользовавшись тем, что она не заметила его появления, Рон осторожно подкрался сзади в попытке ее обнять и прильнуть к обнаженной шее. Его губы остановились в миллиметре от ее кожи - палочка впилась ему в живот. - Прости, ты напугал меня, - прошептала она, опустив палочку и позволяя себя поцеловать. Не только у Рона остались рудименты войны. - Я тебя разбудила? - она повернулась к нему и вдруг прыснула смехом. - Тебе очень идет, Рональд! Он только сейчас обратил внимание, что схватил в темноте ее розовый пушистый халат. Поддержав ее смех, он присел за соседний стул. - Что это ты делаешь посреди ночи, Гермиона? Возвращайся ко мне, - Рон зевнул. - Я делаю работу над ошибками, - она показала свой блокнот с пометками о недавнем слушании в министерстве. - Мерлин, ты все еще зациклена на этом проекте? Ну, подумаешь, не приняли, попробуешь в другой раз… - он осекся, так как сразу понял, что сказал что-то не то, когда карие глаза гневно просверлили его взглядом. Не зная, как иначе исправить ситуацию, он предложил подогреть ее чай, получив хмурое, но все же одобрение, он обхватил кружку ладонями до тех пор, пока от жидкости не стал подниматься пар. Ей всегда нравилось, как ловко ему дается такая простая с виду магия. - Спасибо, - она взяла чашку и пригубила. - Я хотел сказать, что некоторые битвы можно и проиграть, - попытался Рон дать своей фразе смысл, хотя бы для самого себя. Гермиона поставила кружку на стол. - Я не люблю проигрывать, - конечно, он это прекрасно знал. - Мне кажется, тебе надо отдохнуть от всей этой министерской работы, от проектов, от борьбы... – предложил Рон. - Но я не хочу отдыхать, я хочу бороться за лучший мир, - возразила ему Гермиона и, снова потянувшись за кружкой, добавила. – Для всех. - Всем не угодишь, - пожал плечами Рон. - В этом и проблема, мой проект должен был угодить всем! – раздражённо бросила она и начала свободной рукой перелистывать свои заметки в блокноте. – Я все просчитала, мне только надо понять, где именно я допустила ошибку. - Ты работала над этим проектом очень долго - да, его не приняли - да, но разве кто-то от этого умер? – пытался донести он ей. Нарочито громкий глоток из кружки выдал ее бешенство. - Не все должно заканчиваться смертью, чтобы быть важным, Рон. Он не стал отвечать, потому что чрезмерные размышления о смерти приводили к кошмарам, а он только начал наслаждаться жизнью без них. Тем не менее, один из его кошмаров он только что проживал наяву – его любимая женщина была несчастна и он совершенно не знал, как это исправить. Казалось бы, наконец-то можно вздохнуть свободно и просто жить обыкновенной жизнью, насколько это возможно в их ситуации. Но Гермионе этого было недостаточно, и он думал, что недостаточным был для нее он сам. - Я пойду обратно в постель, - Рон решил избежать конфликта, который сам же и подстегнул. - Жду тебя тоже. Он задержался ненадолго в дверях, будто хотел добавить что-то ещё. Но Гермиона уже снова смотрела в блокнот и вернулась к своим пометкам. Рон тихо вышел из кухни, она, увлеченная своими заметками, даже не заметила. Чай снова начал остывать.