Оловянные солдатики

Он сидел в роскошном кожаном кресле темно-зеленого цвета в полумраке не до конца зашторенных окон кабинета. Из щелей между шторами струился редкий январский свет, в нем медленно кружилась пыль. Его предплечья опирались на колени, а голова была неестественно свешена вниз, белоснежные пряди напомаженных волос скрывали его лицо. В одной руке он держал открытую граненную бутылку с золотистой жидкостью, другая же просто лениво болталась, на ней за небрежно закатанным рукавом рубашки обнажался уродливый незаживающий шрам, перекрывающий черный рисунок. Сукровица на нем свидетельствовала о недавних манипуляциях, а жидкость золотистого цвета, огибая бугры шрама, капала на черный мраморный пол. - Драко!.. Встревоженный женский голос вернул его в реальность, и он запрокинул голову вверх, чтобы встретиться взглядом с испуганным лицом матери. Она подошла к нему и нежным толчком откинула его на спинку кресла, а потом вырвала из руки бутылку и поставила с тихим звоном на столик рядом. Ее холодные руки, видимо после прогулки по зимнему саду, обхватили его лицо, она в своей роскошной мантии с соболиным воротником приземлилась перед ним на колени. Прямо в лужицу из золотистой жидкости и крови. - Дорогой мой, что же с тобой происходит? - взволнованно сказала она, разглядывая его лицо. - Не надо, ма… - пытался увернуться он, отталкивая ее руки. Она отпустила его, и ее взгляд скользнул вниз. На кровавое месиво на его предплечье. - О, Мерлин, что ты… пытался сделать? – она побледнела. - Ничего, - коротко ответил Драко и одним рывком стряхнул рукав, чтобы тот скрыл от глаз матери его неудачную попытку избавиться от метки, которая почти уничтожила его семью. Разве почти? После окончательного падения Темного Лорда многие его приспешники были уже мертвы, а те, кому повезло выжить, отбывали пожизненный срок в Азкабане. Малфои - одни из немногих, кому удалось избежать наказания и сохранить хоть какое-то подобие жизни. Все верно, жалкое подобие. От былого величия чистокровного рода не осталось практически ничего. Это, разумеется, по их собственному мнению. Род Малфоев перестал занимать важное положение в изменившемся обществе, а остатки их былого круга, по счастливой случайности не оказавшиеся в непосредственных связях с Темным Лордом, были в таком же подвешенном положении и избегали излишнего внимания. Нарцисса Малфой и ее простая материнская любовь обеспечили семье жизнь и свободу, однако, Драко не мог принять такой исход событий. Сколько бы его ушлый отец не старался очистить благородное имя, сотрудничая с Министерством, сколько бы его мать не жертвовала на благотворительность, Драко не верил, что они заслуживают искупления. Что вообще есть «искупление»? Делать вид, что можно просто обо всем забыть? Или из кожи вон лезть, чтобы доказать всем, что ты просто ошибался? Каждый поступок имеет свою цену, но Драко не понимал, как расплатиться за свои. Алкоголь приносил ему временное облегчение, беспамятство, но сама проблема никуда не уходила, а эта метка на предплечье лишний раз напоминала ему, кто он. Он отвернулся в сторону, чтобы избежать повторной встречи с взволнованным взглядом матери, и просто ждал, пока она покинет комнату. - Нельзя навсегда избавиться от следов темной магии, дорогой, - сказала Нарцисса и приподнялась с колен над его обмякшей фигурой в кресле. - Со временем она потускнеет. Драко метнул на нее недоверчивый взгляд. Как она может так спокойно говорить об этом. Потускнеет… Будто проблема только в метке, как в неудачной татуировке молодости. Как она вообще допустила, что он получил эту метку в 16 лет, если так сильно любила его? Конечно, было легче обвинить ее, чем признаться себе, что он сам этого хотел и гордился этим. До тех пор, пока не начал бояться самого себя и своих мыслей. Нарцисса заметила, что ее мантия испачкалась, и она, брезгливо взмахнув палочкой, убрала мокрые пятна на своем одеянии и с пола у ног Драко. - Я настаиваю на твоем визите к целителю, - ее голос звучал твердо. - Ты считаешь меня душевнобольным? - усмехнулся Драко. - Я считаю, что тебе нужна помощь, - ответила она серьезно. - Профессиональная. - Спасибо за заботу, матушка, я как-нибудь сам разберусь, - продолжая ухмыляться, ответил он и протянул руку к бутылке. Прозвучал хлопок и бутылка оказалась в руке Нарциссы, Драко не успел даже прикоснуться к стеклу. Затем бутылка левитировала обратно в мини-бар с изящной резьбой, скрываясь за дверцей. - Разумеется, дорогой, только попробуй справляться, не напиваясь огневиски посреди дня в одиночестве, - она нарочно голосом подчеркнула, что его увлечение горячительным слегка ее беспокоит. - Я не пойду к мозгоправу, - сказал он сквозь зубы, пытаясь призвать бутылку обратно невербальной магией, но дверца мини-бара не поддавалась. - Посмотрим, что на это скажет твой отец, - бросила она, выходя из комнаты, убедившись, что ее магия надежно уберегла сына от алкоголя на сегодняшний вечер. Хотя бы ему придется доставать свой напиток без магии, ручками, что, как она надеялась, Драко бы не опустился делать. - Я его больше не боюсь! - выпалил Драко ей вслед. Осознав, что его магия не срабатывает, он метнулся с кресла к мини-бару, достал бутылку и прямо на полу сделал жадный глоток. Огневиски обожгло его горло. Почему он вообще остался жив? Было бы намного проще умереть за свои идеалы, чем осознать, что эти идеалы были обречены на смерть. Но даже после их смерти нельзя так легко избавиться от их следов. Даже сейчас спустя столько лет под кровавым шрамом на его предплечье были отчётливо видны черный череп и змея. И все, что оставалось делать Драко, это просто медленно тонуть в собственной ничтожности. Он сидел, развалившись на холодном полу, пока не стемнело и пока золотистая жидкость в бутылке не исчерпала себя. Нарцисса была бы разочарована.