Недосказанность

      Следующие несколько дней Кайл сидел дома, не желая гулять или видеться с кем-либо. Он лишь спал, ел, выходил на задний двор, а по вечерам брал какую-нибудь из своих книг и сидел пару часов на балконе. Периодически он отвечал на сообщения Стэна, который всеми силами старался вытащить лучшего друга погулять. Кайл всегда отказывался, ссылаясь на плохое самочувствие из-за новых лекарств, и вроде как Марша такая причина устраивала. По крайней мере, он не выражал никакого явного недовольства. Ближе к субботе, спустя четыре дня после ночёвки дома у Маршей, Кайл проснулся около девяти утра. Вся постель, как и он сам, была сырая, и Брофловски недовольно простонал. Кайл провёл пальцами по влажным волосам и медленно встал, чтобы осмотреть себя в зеркале. Он свернул налево, сразу оказываясь в своей личной ванной, где посмотрел на своё отражение. Щёки покраснели от внезапно появившегося жара, а руки подрагивали. Врач предупреждал, что такие перепады возможны сразу в начале приёма лекарств, но чтобы так быстро!       Кайл подошёл к ванной и включил душ, сбрасывая с себя влажную прилипшую к коже одежду. Может, хотя бы это поможет ему. Брофловски не чувствовал себя плохо, недомоганий никаких также не было. Лишь щёки горели, а тело напряжено. Вечером болела голова, и он не смог нормально почитать. Скачки настроения проявились также прошлым вечером, где Брофловски метался от раздражительности и гнева до усталости и нежелания с кем-либо общаться. Быстрее бы уже побочные эффекты отпустили! — Кайл, ты проснулся? — голос Айка донёсся из-за двери в спальню. Кайл вытирал влажные волосы, уже переодевшийся после душа, и тут же открыл младшему брату дверь. — Да, — он улыбнулся, заглядывая в глаза Айка. Тот кивнул, затем посмотрел влево на лестницу. — Пойдём, я приготовил завтрак! — Отлично, — Кайл заглянул в ванную и повесил влажное полотенце, после чего прислушался, спускаясь следом за братом. — А где родители? — Папа сказал, что у него дела в конторе, а мама поехала в гости к Миллерам. Ты сегодня снова хочешь дома сидеть? — Не знаю, возможно, — ответил Кайл, ощущая аромат свежесваренного кофе и вафель. Он поблагодарил брата за завтрак, а затем продолжил. — С утра немного нездоровилось. Побочные эффекты от лекарств очень раздражают.       Айк только кивнул, усаживаясь возле брата и приступая к завтраку. Следующие полчаса парни провели в тишине, разрываемой лишь звуками какого-то видео на телефоне младшего. Кайл листал ленту новостей, потягивая кофе с молоком, и выскочившее уведомление выбило его из задумчивого состояния. Стэн всегда писал ему, когда только просыпался. «Погуляем сегодня? Родители вечером уезжают в Мэдисон за Шелли, дом в моем распоряжении на неделю» «Не знаю, сегодня чувствую себя не очень», — ответил Кайл, затем добавил, будто бы ощутив угрызения совести. — «Давай завтра?»       Стэн согласился, и Кайл убрал телефон, мрачно отвернувшись в сторону гостиной. Через какое-то время Айк убежал гулять с друзьями, предупредив о своем местоположении брата, а Кайл ещё некоторое время сидел в кухне под звуки работающей посудомойки. Упадок сил одолевал, Брофловски никак не мог подобрать, чем же заняться. Почитать? Желание на это ещё не появилось, обычно тяга к чтению возникает ближе к вечеру. Гулять не хотелось, да и видеться с кем-либо тоже. Посидеть бы в тишине, где никто его не тронет.       Вздох слетел с губ Кайла, он встал и мельком осмотрелся. Библиотека! Он же собирался взять пару книг, да и погода на улице стояла прекрасная. Схватив с крючка ключи от машины, Брофловски вышел и запер дверь, после чего сел в Тойоту. Машина грелась минут пять, да и большего летом не требовалось. Включив любимую музыку, Кайл выехал с подъездной дорожки и, развернувшись, отправился в библиотеку. Может быть, после нахождения вне стен дома Кайл захочет всё же встретиться с кем-нибудь из друзей. Или доедет до Стэна. Мысли быстро оборвались, когда в конце улицы замаячило здание библиотеки. Что бы такого взять, чтобы потом купить в свою коллекцию?       Кайл припарковался возле входа в библиотеку и, закрыв машину, расслабленно зашёл внутрь. Аромат старых и новых книг наполнил лёгкие, расслабляя и вынуждая непроизвольно улыбнуться. Брофловски любил читать, ведь это один из его способов расслабиться. Но вот что взять в этот раз? Он побродил между стеллажами около пяти минут, однако ни одна книга не смогла его заинтриговать своим названием, поэтому Брофловски уже обречённо вздохнул. Неужели в самом деле придется читать что-то из списка от учителя? Но проблеск надежды возник в его сознании, когда неподалёку среди стеллажей с классикой Кайл увидел длинные черные волосы знакомой девушки. — Венди! — окликнул он её шепотом, и девушка оглянулась на голос. Заметив своего одноклассника, она улыбнулась краем губ и кивнула. — Привет. Что выбираешь? — Привет, Кайл, — голос Венди звучал нежно и спокойно. — Я не знаю, чего хочу. Устала от философии с психологией, хочу взять себе… Ну… Думаю, может какой-нибудь глупый романчик. Чисто расслабить мозг. — Неплохо, — Брофловски рассмотрел её повнимательнее, неосознанно оценивая уже и самого себя. Они оба стоят здесь, двое омег, но всё же слишком разные. Кайл неловко улыбнулся. — А я думаю… Сам ничего не могу найти, а хотелось бы что-то такое специфическое. Подумать, проанализировать, чтобы осадок остался. Есть что-то на примете? — Хм, — протянула девушка, задумчиво осматривая беглым взором стеллаж, затем вздохнула. — Как тебе Сартр? Или что-то подобное? — Вот, насчет Камю думал. Что посоветуешь? — Кайл быстро нашел взглядом книги с фамилией автора. Венди без единого вопроса взяла с полки четыре книги, тщательно подбирая, и вручила Брофловски в руки. — Вот эти! Я читала их зимой, очень трудно воспринимаются некоторые. Но заставят задуматься.       Кайл бегло осмотрел обложки и прочитал названия, затем поблагодарил девушку и, улыбнувшись, ушёл к столу библиотекарши, чтобы записать книги на себя. Брофловски сел в машину и положил книги возле себя на пассажирское сиденье, мельком осмотрев. Они все были небольшие, и прочитать их было реально даже за вечер. Хотя бы по одной в день. Но после встречи с одноклассницей вдруг появилось желание немного расслабиться вне дома. Проветриться, отдохнуть. Может, всё же следует согласиться остаться у Стэна? *** — И вот уже несколько дней он сливается, — говорил Стэн, сидя в гараже Кенни, пока сам МакКормик ковырялся в движке своего старого Форда. — Я не думаю, что он врёт, — заключил МакКормик, не оглядываясь на друга. — Гормональные препараты реально могут так влиять. Даже не представляю, как он себя чувствует сейчас. Что он там говорил, напомни? — Ну, говорил, что в жар бросает. Голова болит, — задумчиво протянул Марш, ковыряя чехол от телефона. Уже было около пяти часов вечера, и Кайл не писал целый день. — Я и не говорю, что он врёт. Мы же ведь с ним типа лучшие друзья, я бы понял его. Ну, эти все состояния. — Я бы посмотрел на тебя в таких условиях, — хмыкнул Кенни, вылезая из движка и разворачиваясь к другу. Он подошёл к столу, возле которого сидел Стэн, схватил грязную тряпку и вытер от грязи руки. — С твоей мнительностью ты бы даже не отвечал никому, а Кайл хотя бы это делает. Он же не исчез. — Ну… — неуверенно протянул Стэн, и Кенни облокотился ладонями о стол возле него. — Представь на секунду себя на его месте. Тебе шестнадцать лет, у тебя криво сформировался организм, и теперь, уже почти взрослый, ты вынужден переживать всё, что остальные успели оставить где-то в тринадцатилетнем возрасте. Как думаешь, каково ему? — Херово, — лаконично заключил Марш, вздыхая. Возможно, он в самом деле преуменьшает состояние друга, и слова Кенни отрезвили его. МакКормик улыбнулся, заметив реакцию Стэна, и выпрямился. — В общем, я думал, что заклинило двигатель, но вроде как это просто катушка зажигания подохла. Если это так, то старик Свифт еблан, — Кенни с усмешкой оглянулся на машину. — Антифриз в масле не нашел, значит прокладку не пробило у головки блока цилиндров. Поршневые кольца тоже в норме, капиталка не нужна. Блять, дай Бог это просто катушка зажигания, я умею чинить Такое дерьмо. А ведь этот идиот продал мне машину за копейки, думая, что там весь движок под замену. — Если это так, то у тебя всё в руках, — Стэн усмехнулся, взглянув на экран телефона. Кайл так и не писал. — Ладно, поеду я. Родители должны были уже уехать, надо домой. — Давай, я все равно тоже скоро к Баттерсу, — кивнул Кенни. Стэн на мгновение замялся, подумав, что эти двое ведут себя скорее как пара, нежели просто «друзья с привилегиями». И всё же, это не его дело. Попрощавшись с другом, Марш сел в машину и поехал домой, выбрав тот путь, который ведёт через дом Кайла.       Стэн увидел, что машина Брофловски стояла припаркованная возле гаража, и неосознанно немного замедлился, заглядывая на балкон. Окна Кайла выходили на дорогу, и именно в его комнате был балкон, на котором парни частенько сидели вдвоем или в компании, играли в настольные игры или просто тайком курили, чтобы не было заметно. Кайла там не оказалось. Видимо, ему в самом деле так плохо, ведь Брофловски очень любил проводить вечера на свежем воздухе, но в пределах своей спальни. Значит, Кенни был прав. Стэн вздохнул и, поджав губы, продолжил путь до дома. Завтра так завтра.       Марш открыл гаражную дверь по приезде к дому, и внутри было пусто. Значит, родители в самом деле уже уехали, и теперь Стэн предоставлен самому себе. Солнце ещё не сильно склонилось к горизонту, но вечерний запах наполнял легкие с прохладным ветром. Маршу нравилось быть наедине со своими мыслями, ведь он не отличался особой экстравертностью. В этом они с Кайлом были похожи: оба предпочитали тихие посиделки дома нежели шумные вечеринки одноклассников. И всё же, не посещать их было бы верхом глупости, поэтому сохранять свое лицо среди своих знакомых было необходимо. Марш вздохнул, когда вошёл в пустой дом из гаража: солнечный свет пробивался в огромные окна гостиной, освещая мебель мягкими теплыми лучами, и неосязаемое ощущение уюта осело в груди. Холодильник до отказа забит едой от матери, он может курить на террасе без проблем или попыток спрятаться. Полная свобода, в которой не хватало лишь присутствия Кайла.       Кайл вернулся из библиотеки и до самого вечера залипал в телефон, лежа в постели. Мама приехала после обеда, но расспросами и даже просто присутствием не докучала, поэтому Брофловски не испытывал особого раздражения. В голове было пусто, он бездумно листал ленту рилсов, задерживаясь дольше на смешных и пролистывая залётные «психологические» разборы. И всё же, что-то было не так. Необходимость заполнить голову какими-то мыслями окончательно пересилила ближе к вечеру.       Когда солнце почти что касалось верхушек деревьев за дверьми балкона, Брофловски заставил себя встать с кровати и осмотреться: на столе лежали его новые книги из библиотеки, которые манили. Он подошёл ближе и по очереди покрутил каждую в руках, чтобы прикинуть, за сколько он осилит каждую. В целом, если уделить каждой хотя бы половину дня, Кайл прочитает их быстро, но растянуть удовольствие хотелось. К тому же, авторы-экзистенциалисты не должны так легко пролететь, а напротив оставить почву для размышлений. Остановив выбор на Камю, за которым изначально Брофловски и поехал в библиотеку, он только лишь собрался открыть книгу, как стук в дверь отвлёк от действия. — Кайл, мама зовёт на ужин! — Айк звучал запыхавшимся, и Брофловски метнул взгляд на балкон. Уличные фонари уже зажглись, а значит больше гулять ему нельзя. Как быстро пролетел день! — Иду, — ответил Кайл, откладывая книгу и выходя вниз на кухню.       Мама приготовила пюре с курицей на ужин, и Брофловски понял, что на самом деле голоден. Кроме завтрака он ничего не ел, даже воду не пил, поэтому потребность обострилась с приятным ароматом. Кайл молча сел за стол, ни на кого не глядя, и бегло осмотрел накрытый стол. Родители переглянулись, но не решились ничего сказать, поэтому под лепет Айка все принялись за еду.       Кайлу было тошно. Он медленно разжевывал жареную курицу, иногда поглядывая на остальных членов семьи, но ничего не говорил. Шейла обратила на него внимание, когда Айк наконец договорил свою историю. — Кайл, как тебе картошка? — Мм? — Брофловски выпал из размышлений, наконец вовлекаясь в диалог. — Отлично получилось, спасибо. — Как чувствуешь себя? — спросил Джеральд, внимательно глядя в его глаза с лёгким беспокойством. — Нормально, — ответил Кайл, воткнув вилку в остатки пюре. — Немного голова болит из-за лекарств. — Может, тебе поменять препараты? — предложила Шейла. — Врач сказал, что в случае ухудшения состояния можно скорректировать лечение. — Ерунда, — Кайл махнул рукой, затем сделал глоток воды из стакана и встал из-за стола. — Спасибо за ужин. Пойду прилягу.       Он молча ушёл на второй этаж под тревожный взгляд всех остальных. Голова не болела, но разговаривать с родителями не хотелось. Каждый раз они спрашивали про его самочувствие, есть ли новые побочные эффекты от лекарств и другие вопросы, связанные с его новым «статусом». Кайлу это хотелось обсуждать меньше всего, но и расстраивать родителей не хотелось. Они ведь тоже беспокоятся о нём и проживают вместе с ним каждый новый день в этих условиях. Правда, легче от этого не становится.       Брофловски свернул в свою ванную и посмотрел на себя в зеркало, устало касаясь лица руками. Скажется ли прием препаратов на его внешности в дальнейшем? Что вообще должно измениться по итогу? Он так и не понимал, но и задумываться не хотел. Эти несколько дней с момента получения анализов Кайл абстрагировался от всего, просто плыл по течению. Но разве так можно? — Кайл? — голос Айка отвлек его, вынуждая развернуться на появившегося в дверях младшего брата. — Ты в порядке? Ты не доел ужин. — Да, я в норме, не переживай, — Брофловски улыбнулся, потрепав его по волосам. — Это пройдёт. — Мне не нравится, что ты пьёшь эти таблетки, — задумчиво протянул Айк, опустив голову. — Ты стал сам не свой. Неужели без них ничего не наладится само собой? — К сожалению, нет, — ответил Кайл. Он и сам бы хотел, чтобы так было. — Зато потом я буду чувствовать себя лучше. Ну, так, как должен при здоровом организме. — Только не отдаляйся, — голос младшего брата прозвучал заметно тише, будто бы он сам боялся собственных слов. — Мы давно не играли вместе. — Ты чего! — Кайл удивлённо посмотрел на Айка, осознавая, что его безучастие отражается и на близких людях. — Я не отдалюсь от тебя, даже не думай! Когда побочные эффекты спадут, мы снова будем вместе играть. Мне просто нужно время. — Хорошо, — Айк улыбнулся, коротко обняв старшего брата, и ушёл к себе в комнату. Брофловски же некоторое время смотрел на него с удивлением, затем закрыл дверь и вернулся к книгам, наконец решив прочитать выбранную.       Свежий прохладный воздух расслаблял, и Кайл глубоко вздохнул, усаживаясь на балконе в мягкое кресло. Прекрасный вечер для чтения. Брофловски мельком осмотрелся и открыл первую страницу. Он пробежался взглядом лишь по нескольким строчкам, сразу же закрывая книгу с нескрываемым удивлением. Судя по началу, от истории явно не следует ожидать ничего хорошего, но настроение на подобное было подходящее, поэтому Кайл вновь открыл книгу и с головой погрузился в чтение.       Слог у автора лёгкий, Брофловски даже не сильно запинался при чтении, но само содержание вынуждало иной раз перечитывать строки снова и снова. Первые страницы показались ему странно сухими. Почти холодными. Событие, которое в любой другой книге обросло бы описаниями, чувствами и переживаниями, здесь подавалось как нечто обыденное, лишённое всякой эмоциональной окраски. Главный герой сообщал о смерти матери так буднично, словно речь шла о погоде или случайном письме, и Кайл невольно нахмурился, задержав взгляд на строчке чуть дольше положенного.       Он перевернул страницу, ожидая, что дальше последует привычная скорбь, раскаяние, хотя бы намёк на внутреннюю боль. Но ничего подобного не происходило. Герой ехал на похороны, уставал от жары, обращал внимание на свет, на людей вокруг, на физический дискомфорт — на всё, кроме самой утраты.       Кайл медленно провёл пальцем по краю страницы, ощущая, как внутри поднимается слабое, но очень неприятное чувство непонимания. Разве так можно? Разве можно не чувствовать ничего в такой момент?       Он поёжился, сильнее вжимаясь в спинку кресла, и продолжил читать, словно надеясь, что дальше всё встанет на свои места. Но чем глубже он погружался в текст, тем отчётливее осознавал: дело не в ситуации, а в самом человеке. Главный герой словно существовал рядом с собственной жизнью, а не внутри неё. Он реагировал на происходящее через телесные ощущения — жар, усталость, свет, запахи — но не через эмоции. И это казалось куда более тревожным, чем открытая жестокость или равнодушие. Кайл невольно перевёл взгляд на тёмные силуэты деревьев за балконом, затем снова уткнулся в книгу.       Страницы переворачивались быстро. Герой знакомился с людьми, вступал в разговоры, соглашался на вещи, которые в иной ситуации требовали бы сомнений или моральных колебаний, но всё происходило как будто по инерции. Без анализа. Без внутреннего диалога. Просто потому, что так сложились обстоятельства. Брофловски нахмурился сильнее, чувствуя, как в груди возникает странная тяжесть, которой он никак не мог найти объяснения.       Когда сюжет становился мрачнее и напряжённее, Кайл подсознательно ждал эмоционального всплеска — страха, раскаяния, хотя бы паники. Но этого не произошло даже после рокового поворотного момента, разделившего судьбу главного героя на до и после. Будто человек, оказавшийся в центре собственной трагедии, наблюдал за ней со стороны, не пытаясь ни оправдаться, ни объяснить себя.       Брофоловски остановился на середине страницы и тяжело выдохнул, потирая переносицу. Стало трудно понять, что именно его так задевает — сам сюжет или то, как он подан. Книга не осуждала и не оправдывала вообще ничего, главный герой буквально собственным бездействием усугублял собственное положение. Она просто оставляла Кайла наедине с фактом: человек может жить, говорить, делать что-либо и при этом оставаться внутренне отстранённым от всего происходящего.       Кайл сглотнул, переворачивая следующую страницу, но вдруг понял, что на улице стало слишком темно для чтения, да и похолодало, потому вернулся в комнату и включил настольную лампу и гирлянду, висевшую возле его кровати. Оказавшись внутри комнаты, он ощутил странное чувство беспокойства, будто он также, как и главный герой, оказался в ловушке. Брофловски устроился поудобнее в кровати, возвращаясь к чтению на перевернутой странице, и вдруг поймал себя на неприятной мысли, от которой внутри стало особенно пусто: герой казался чужим миру.       Но куда сильнее пугало другое — мир в ответ тоже оставался к нему чужим. Кайл на мгновение прикрыл глаза, будто бы дав себе передышку, и снова уткнулся в текст, уже не столько из интереса, сколько из странного внутреннего напряжения. Ему хотелось дойти до конца, словно где-то дальше обязательно должно было появиться объяснение, смысл, эмоциональная развязка. Что-то, что расставит всё по местам. Но с каждой новой страницей ощущение лишь усиливалось: история не ведёт к привычному катарсису. Она медленно, почти незаметно, оставляет после себя тишину.       Чтение заняло каких-то пару часов. Для небольшой, тонкой книги это было много, ведь Кайл всегда читал очень быстро. Но с этим произведением так не получилось. Более того, когда он закрыл последнюю страницу, то остался в жутком напряжении. Главный герой до самого конца остался с искренним непониманием, что делал «не так», и это удивляло. Кайл встал с кровати и вновь вышел на балкон, но в этот раз, чтобы подышать свежим воздухом и проветрить голову. С каждой секундой в груди нарастала острая потребность почувствовать хоть какие-то эмоции, которых он не впитал от главного героя, и в голове внезапно возник образ Стэна. Ещё утром он не был уверен, поедет ли утром к Маршу на самом деле, но теперь, находясь в собственной комнате, будто бы в тюремной камере, он понял, что сидеть всё лето дома не выйдет. Как бы он не хотел спрятаться от мира, но Стэн по-прежнему оставался в его жизни «безопасным островком», где он сможет почувствовать себя лучше.