Fragile Facade

Запах запеченного лосося и лимона наполнил кухню, но Оскар заметил это, только переступив порог. Он был слегка запыхавшимся, щеки еще горели после двухчасового марафона видеозвонков с Ландо, за время которого они успели обсудить всё: от новой игры до того, почему их учитель химии подозрительно похож на ленивца. — Приятного аппетита, — сказал Оскар, быстро занимая свое место и стараясь не встречаться взглядом с отцом. Макс медленно отложил приборы и посмотрел на сына. Его взгляд был не злым, а скорее изучающим. — Оскар, ты никогда не заставлял нас ждать. Обычно ты первый садишься за стол, уже вымыв руки. Что-то случилось в школе? Оскар открыл рот, чтобы сочинить убедительную историю о заедающем замке или внезапном обновлении системы на компьютере, но Оливер, сидевший напротив и сосредоточенно размазывавший пюре по тарелке, звонко рассмеялся. — Оскар последние два часа не отлипал от телефона, — Оливер лукаво прищурился, улыбаясь. — Он всё время переписывался со своим омегой. Шарль, как раз подносивший к губам бокал с водой, почти незаметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки, пряча легкую улыбку за стеклом. Макс поднял брови, и его лицо выразило крайнее недоумение. Он перевел взгляд с хихикающего Оливера на застывшего Оскара. — Со своим омегой? — повторил Макс. Его голос звучал так, будто он услышал новость о крахе акций крупной компании, о которой его не предупредили. — Есть что-то, чего я не знаю? Шарль, ты слышал об этом? Почему я узнаю последним, что у моего старшего сына... отношения? Шарль поставил бокал и спокойно посмотрел на мужа. — Я знал, что Оскар подружился с очень интересным мальчиком, — тихо ответил Шарль. — Его зовут Ландо. Он приходил к нам заниматься математикой, помнишь? Я тебе рассказывал. — Ты упоминал друга из школы, — Макс нахмурился, пытаясь выловить имя из глубин памяти, загроможденной графиками и цифрами. — Ландо? Странное имя. И с каких пор занятия математикой превратились в многочасовые вечерние разговоры? — Ландо и я просто друзья, — сказал Оскар, чувствуя, как начинают гореть уши. — Очень близкие друзья! — снова вставил свои пять копеек Оливер, сузив глаза. — Он называет его Оски. Я слышал! Оскар не выдержал и резко пнул брата под столом. — Ай! — взвизгнул Олли, обиженно надув губы. — Папа, он дерется! — Оскар, — голос Макса стал строже. — Не обижай брата. Если этот... Ландо действительно так важен для тебя, я хотел бы знать, из какой он семьи. В его возрасте омеги должны думать об учебе, а не о том, как отвлекать альф от дел. Оскар сжал вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели. В словах отца он услышал ту самую холодную логику, с которой Макс подходил ко всему в жизни. Для него Ландо был не человеком, а отвлекающим фактором. — С его семьей всё в порядке, тебе не о чем беспокоиться, — голос Оскара прозвучал сухо и официально, почти как у Макса во время совещаний. — Мы просто разговариваем. Шарль быстро протянул руку и накрыл ладонь Оскара своей, ободряюще погладив её. — Макс, дай ему дышать, — тихо сказал Шарль, глядя мужу в глаза. — Оскару четырнадцать, это прекрасный возраст для привязанностей. Не превращай это в отчет для совета директоров. Они ведь еще дети. Макс вздохнул и вернулся к ужину, но в его взгляде всё еще мерцало недовольство. Он чувствовал, что теряет контроль над частью жизни сына, и это злило его. — Надеюсь, этот твой друг не мешает тебе готовиться к олимпиаде, — заметил он наконец. Тишина в доме после ужина всегда была обманчивой. Оскар осторожно прикрыл дверь в комнату Оливера, убедившись, что младший брат действительно отложил телефон и сопит, уткнувшись носом в подушку. Олли был еще слишком мал, чтобы чувствовать тонкие перемены в воздухе, но Оскар, чьи чувства обострились за годы наблюдений за родителями, кожей ощущал назревающую бурю. Он шел по коридору второго этажа, когда до него донеслись голоса из небольшого холла внизу. Они не кричали. Ппо крайней мере, пока. Это был тот самый приглушенный, ядовитый шепот, который пугал Оскара гораздо больше, чем открытый скандал. Мальчик замер у лестницы, спрятавшись в тени массивных перил, и посмотрел вниз. Макс и Шарль стояли друг напротив друга в центре холла. Макс всё еще был в парадной рубашке, хотя расстегнул верхнюю пуговицу и закатал рукава, что всегда было признаком его внутреннего раздражения. Шарль стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на мужа. — Тебе не стоило этого делать за столом, — голос Шарля был ровным, но в нем слышалась опасная дрожь. — Ты устроил допрос на пустом месте. — Я просто задал несколько вопросов. Это называется отцовский интерес, — Макс сделал шаг вперед, нарушая личное пространство мужа. — Я хочу знать, с кем мой сын проводит всё свободное время. Если этот омега мешает его концентрации, я имею право положить этому конец. — Отцовский интерес? — Шарль издал резкий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Ты вспомнил о своем интересе только тогда, когда почувствовал, что теряешь контроль. Ты лезешь в его чувства, но при этом абсолютно слеп ко всему остальному, что касается твоего сына. — Не говори чепухи, я знаю об Оскаре всё, — Макс раздраженно отмахнулся, но Шарль не отступил. Он сделал шаг вперед, заставляя Макса смотреть ему прямо в глаза. — Правда? Ты так в этом уверен? — Шарль сузил глаза, и в них вспыхнул яростный огонь. — Ты решил проявить свою власть сейчас из-за какого-то телефонного звонка, но ты даже не слушаешь его, когда он говорит о своем будущем. Ты хоть знаешь, о чем он мечтает? — Он хочет пойти в большой бизнес, как и я. Мы обсуждали это сто раз, — уверенно парировал Макс, хотя в его голосе проскользнуло секундное замешательство. — Нет, Макс, это то, чего хочешь ты. А теперь скажи мне, раз уж ты такой вовлеченный отец, в какой университет мечтает поступить Оскар? Ты вообще знаешь? Макс замолчал на мгновение, его челюсть заметно напряглась. Он отвел взгляд, словно пытаясь найти ответ в пустоте коридора. Оскар, затаив дыхание наверху, почувствовал, как сжалось сердце. Он знал, что сейчас произойдет. — Стэнфорд, — наконец сказал Макс. — Или Гарвард. Одна из этих бизнес-школ, это очевидный выбор для него. Шарль несколько секунд смотрел на него с выражением глубочайшего разочарования, а затем его голос сорвался на крик, отразившийся от высоких потолков. — MТИ! Массачусетский технологический институт! — воскликнул Шарль, и его лицо покраснело от гнева. — Оскар мечтает стать инженером-программистом. Он говорит о МТИ с девяти лет, Макс. С девяти! Он показывает тебе свои коды, рассказывает о новых разработках, а ты просто киваешь, думая о своих акциях. Ты даже не удосужился запомнить название университета, к которому твой сын стремится всей душой. Макс стоял неподвижно, его лицо на секунду выразило растерянность, но он быстро вернул себе холодную маску, хотя в глазах читалась уязвленная гордость. — Это технические детали, Шарль... — Это не детали! — перебил его Шарль, и его голос снова опустился до шипящего шепота, полного боли. — Это его жизнь. И ты не имеешь права указывать ему, с кем дружить или в кого влюбляться, пока не начнешь видеть в нем человека, а не свое продолжение. Не смей подходить к нему со своими правилами, пока не выучишь хотя бы основы того, кто он такой. Шарль резко развернулся и направился в сторону кухни. Макс остался стоять один в центре холла. Он медленно выдохнул, потирая переносицу, и Оскар увидел, как отец на мгновение ссутулился, словно тяжесть этого разговора наконец придавила его. Оскар медленно отошел от перил. Ему хотелось спуститься и закричать, что папа прав, что ему больно от того, как легко отец забывает его слова. Но вместо этого он тихо вернулся в свою комнату, сел за стол и открыл ноутбук. Слова Шарля всё еще звенели в ушах. Папа помнил. Папа всегда слушал. А отец... отец видел в нем лишь проект, который обязан быть успешным. Оскар открыл мессенджер и увидел новое сообщение от Ландо: «Эй, зубрила, ты там еще не уснул над учебниками?». Оскар сидел за столом, глядя на монитор, но строки кода расплывались перед глазами. Он услышал, как внизу хлопнула дверь кабинета, а затем, через долгие десять минут, по лестнице раздались знакомые, размеренные шаги. Они были тяжелее, чем у Шарля, и в них не было той мягкости, с которой папа обычно подходил к его комнате. Раздался короткий стук. Прежде чем Оскар успел ответить, ручка двери повернулась, и в проеме показался Макс. Его взгляд быстро скользнул по комнате, задерживаясь на постере с архитектурой процессоров и открытых вкладках на мониторе. — Не спишь, — это был не вопрос. Макс прошел в комнату и остановился у края стола, засунув руки в карманы брюк. — Пока нет, — тихо ответил Оскар, не оборачиваясь. Он чувствовал напряжение, исходящее от отца. Макс несколько секунд молчал, глядя на схему на экране. Оскар видел в отражении монитора, как отец слегка нахмурился, словно пытаясь расшифровать увиденное. — Значит, МТИ, — наконец сказал Макс. Его голос звучал ровно, он пытался придать ему привычную уверенность, но Оскар уловил странную, нехарактерную нотку неловкости. — Да, — Оскар медленно развернулся в кресле, встречаясь с отцом взглядом. — Я говорил об этом в прошлом месяце. И на Рождество. И когда мы ездили в Бостон два года назад. Макс почти незаметно поморщился, словно от зубной боли. Он пододвинул ногой стул, стоявший у стены, и сел напротив сына, нарушая ту невидимую дистанцию, которую обычно соблюдал. — У меня много дел, Оскар. Ты знаешь, сколько встреч и звонков я провожу ежедневно. Некоторые детали стираются. Я запомнил, что это престижное место, просто перепутал названия. Гарвард и Стэнфорд — классический путь, я думал, ты выберешь лучшее. — МТИ — лучшее для того, чем я хочу заниматься, — Оскар почувствовал, как внутри закипает обида. Макс внимательно посмотрел на него. Он не выглядел злым, скорее озадаченным, словно столкнулся с задачей, которую нельзя решить деньгами или приказами. Он протянул руку и поправил один из учебников на столе Оскара, выровняв его по краю. — Если это то, чего ты действительно хочешь, я не буду возражать. Завтра я попрошу секретаря найти лучших репетиторов из тех, кто готовит к поступлению именно туда. Мы составим план. Оскар наблюдал, как отец снова пытается превратить его мечту в рабочий график. Макс не извинился за то, что забыл. Он не сказал, что ему жаль. Он просто предложил ресурсы, считая это проявлением любви. — Папа помнит об этом и без секретарей, — не удержался Оскар. Лицо Макса мгновенно затвердело. Тень недавней ссоры снова мелькнула в его глазах. Он встал, давая понять, что разговор окончен. — Твой папа уделяет слишком много внимания деталям и чувствам, Оскар. Это его натура. Моя работа — обеспечить тебе будущее, в котором ты сможешь позволить себе любой университет мира. И я её выполняю. Он уже дошел до двери, когда внезапно остановился и обернулся. — И насчет этого твоего друга... Ландо. Если он действительно помогает тебе с математикой и не отвлекает от подготовки, можешь продолжать общение. Но не забывай о приоритетах. Чувства приходят и уходят, а диплом останется с тобой навсегда. Оскар остался в тишине, чувствуя себя еще более опустошенным, чем до прихода отца. Макс пришел не для того, чтобы выслушать его, а чтобы облегчить собственное чувство вины, поставив галочку в списке дел. Мальчик отвернулся к компьютеру. Он открыл редактор кода и начал яростно печатать, ударяя по клавишам так, словно они могли воздвигнуть стену между ним и этим домом. Он станет инженером. Он поступит в этот чертов институт. Но не потому, что отец наймет ему лучших репетиторов, а потому, что это единственный путь в мир, где его будут ценить за то, кто он есть, а не за фамилию, которую он носит. Час спустя, когда дом наконец погрузился в полную тишину, Оскар услышал очень тихий шорох в коридоре. Это был папа. Он не постучал, зная, что Оскар, скорее всего, еще работает. Под дверь проскользнула маленькая записка. Оскар поднял её. На белой бумаге, аккуратным почерком Шарля, на французском было написано: «Je suis fier de toi. Toujours». «Я горжусь тобой. Всегда». Оскар прижал записку к груди и впервые за этот вечер позволил себе закрыть глаза и просто дышать.

***

Игровой клуб открылся всего неделю назад в соседнем торговом центре, а Ландо уже успел прожужжать Оскару все уши о новых гоночных симуляторах и ретро-автоматах. Идя по школьному коридору и лавируя между группами учеников, Оскар почти не слушал технические характеристики игровых консолей. Его мозг пытался классифицировать это событие. Если они идут вдвоем, если там будет еда, и если он чувствует это странное трепетание в груди, можно ли считать это свиданием? Нужно ли надеть что-то особенное или его обычная толстовка сойдет? Оскар решил, что обязательно поговорит с папой сегодня вечером. У Шарля был удивительный талант объяснять сложные чувства простыми словами, и он точно не станет смеяться над его замешательством. Папа наверняка предложит что-то полезное, например, какой десерт лучше заказать, чтобы это не выглядело слишком навязчиво. — Там есть установка дополненной реальности, Оски! Говорят, это лучшее, что есть в городе прямо сейчас... — Ландо осекся на полуслове, его плечо врезалось в спину застывшего Оскара. — Эй, в чем дело? Тормоза отказали? Оскар не ответил. Он смотрел прямо перед собой, чувствуя, как ладони мгновенно стали влажными. В десяти метрах, у двери кабинета директора, стояла высокая фигура. Макс Ферстаппен выглядел как инородное тело в школьном коридоре. Слишком властный и холодный для этого места. Директор школы, пожилой мужчина, подобострастно что-то объяснял ему, активно жестикулируя. — Что он здесь делает? — прошептал Оскар, сдвигая брови. Все внутри него сжалось от предчувствия, что его личное пространство сейчас бесцеремонно нарушат. Ландо проследил за его взглядом и, вопреки ожиданиям Оскара, расплылся в улыбке. В его мире знакомство с родителями друзей было естественным и радостным событием. — Ого, это твой отец? — Ландо прищурился, изучая Макса. — Может, подойдем? Я хотел бы с ним познакомиться. В таком случае я буду знать всю твою семью, это было бы круто. По спине Оскара пробежал холодок. Он представил, как Макс начинает сканировать Ландо своим ледяным взглядом, оценивая его полезность или статус. Он не хотел, чтобы отец даже дышал с Ландо одним воздухом. — Ни за что, — отрезал Оскар, хватая друга за локоть. — Пойдем отсюда. Ландо удивленно моргнул, и на секунду в его глазах промелькнула обида. Он не понимал, почему Оскар так отчаянно пытается его скрыть. Он подумал, что, возможно, Оскар стесняется шумного омеги с вечно растрепанными кудрями перед своим высокопоставленным отцом. Но спорить он не стал, увидев, каким бледным стало лицо альфы. — Окей, как скажешь... — начал Ландо, поворачиваясь, чтобы последовать за Оскаром. Но они успели сделать лишь шаг, как раздался низкий, отчетливый голос, который Оскар узнал бы из тысячи. — Оскар? Мальчик тяжело вздохнул, на мгновение закрыв глаза. Все пути к отступлению были отрезаны. Когда он медленно обернулся, Макс уже направлялся к ним. Его шаги были размеренными, а на лице не было никаких эмоций, кроме вежливого интереса. — Привет, пап, — ответил Оскар, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно, как у Макса. — Не ожидал увидеть тебя в школе. Обычно ты присылаешь своих помощников для подобных визитов. Макс остановился в паре шагов от них, и Оскар почувствовал, как Ландо рядом с ним невольно выпрямился, подавленный мощной аурой альфы. Взгляд Макса скользнул по Ландо быстро и профессионально, словно фиксируя детали, а затем он снова вернулся к сыну. — Твой директор вызвал меня лично, — спокойно сказал Макс. — Речь шла о финансировании. Школе нужны дополнительные вложения для организации ежегодного научного форума и закупки нового лабораторного оборудования. Я решил, что такие вопросы лучше обсуждать без посредников. Макс замолчал, и его взгляд снова переместился на Ландо. Пауза затянулась, становясь неловкой. — Это тот самый друг, о котором вы с Шарлем так восторженно говорили за ужином? — Макс слегка приподнял бровь, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка иронии. Оскар почувствовал, как внутри закипает защитный инстинкт. Он сделал полшага вперед, слегка прикрывая Ландо, хотя они были почти одного роста. — Да, это Ландо, — сухо представил он друга. — Мы как раз шли в библиотеку. Нам нужно закончить проект. Ландо, почувствовав, что тишина становится слишком тяжелой, наконец решил подать голос. Он выдавил из себя вежливую улыбку, хотя пальцы нервно теребили лямку рюкзака. — Здравствуйте, мистер Ферстаппен. Очень приятно познакомиться. Макс еще раз внимательно посмотрел на Ландо. На мгновение Оскар подумал, что отец сейчас скажет что-то резкое по поводу пустой траты времени на разговоры в коридоре, но Макс лишь слегка кивнул. — Взаимно, Ландо. Надеюсь, Оскар не слишком утомляет тебя своими алгоритмами. Он бывает чрезмерно сосредоточен на деталях. — О, я привык, — Ландо немного расслабился, услышав в голосе Макса подобие светской беседы. — Иногда мне кажется, что у него в голове вместо мыслей компьютерный код. Макс коротко хмыкнул, но глаза его остались холодными. Он перевел взгляд обратно на сына. — Не опаздывай сегодня. У нас будет важный разговор о твоем летнем расписании. Директор упомянул несколько стажировок, которые могут тебя заинтересовать. — Я сам посмотрю список стажировок, спасибо, — Оскар дал понять, что разговор окончен. Макс кивнул и, не попрощавшись с Ландо, направился к выходу. Директор немедленно последовал за ним. Когда фигура отца скрылась за углом, Оскар почувствовал, что наконец может нормально дышать. Он посмотрел на Ландо, который выглядел так, будто только что столкнулся с ураганом. — Ого, — выдохнул Ландо. — Оскар, теперь я понимаю, почему ты такой... кирпич. У твоего отца такой взгляд, будто он прямо сейчас вычисляет мою рыночную стоимость и решает, стою ли я инвестиций. Оскар криво усмехнулся, чувствуя горечь во рту. — Он со всеми такой. Давай убираться отсюда, пока он не решил вернуться. — Если ты расстроен из-за этого... забудь, — Ландо заглянул ему в лицо, замечая, как напряжены плечи Оскара. — Он просто серьезный бизнесмен. Мой папа тоже иногда бывает занудой. — Мой отец не просто серьезный, Ландо. Он... — Оскар осекся. — Он просто сложный человек. Давай лучше поговорим об игровом клубе. Когда Оскар вернулся домой, он нашел папу в небольшой библиотеке. Шарль сидел в глубоком кресле с книгой, но, судя по тому, что страница не переворачивалась уже несколько минут, он был глубоко погружен в мысли. Когда вошел сын, Шарль мгновенно преобразился: его лицо осветилось мягкой, искренней радостью, и он отложил чтение, приглашая Оскара сесть рядом. Разговор о предстоящих выходных начался легко. Оскар, запинаясь и слегка краснея, описал их с Ландо план по поводу игрового клуба. Он спросил, стоит ли заехать за Ландо или лучше встретиться на месте, нужно ли платить за двоих, и как понять, не будет ли Ландо скучно. Шарль слушал очень внимательно, не перебивая. Он посоветовал просто быть внимательным к мелочам и не пытаться быть кем-то другим, ведь Ландо ценит его именно за искренность. Но ближе к концу разговора, когда все детали были обговорены, Шарль заметил, как Оскар внезапно поник. Мальчик уставился в пол, его плечи беспомощно опустились. — Что случилось, Оск? — Шарль коснулся его руки. — Ты выглядишь так, будто мы обсуждаем поход к стоматологу, а не в игровой клуб. — Отец был сегодня в школе, — ответил Оскар. Шарль замер. Его рука на мгновение напряглась, а взгляд стал сосредоточенным и понимающим. Он слишком хорошо знал, что визиты Макса редко приносят мир. — Он не воспринимает Ландо всерьез, — Оскар поднял голову, и в его глазах сверкнула обида. — Он смотрел на него как на какую-то помеху в расписании. Как будто Ландо просто временная ерунда, которая скоро пройдет. Шарль вздохнул и обнял сына за плечи, притягивая к себе. Папа пах домом и спокойствием, но Оскар чувствовал, как его сердцебиение участилось. — Неважно, что думает Макс, это твоя жизнь и твои чувства. У тебя есть право выбирать своего партнера. Просто не думай об этом. Не позволяй его холоду погасить твой интерес к Ландо. — Как я могу не думать об этом? — Оскар слегка надулся, отводя взгляд. — Он мой отец. Он решает всё в этом доме. Если ему кто-то не нравится, он найдет способ всё разрушить. Шарль долго молчал, глядя в окно, где сумерки медленно поглощали сад. Казалось, он что-то взвешивал внутри себя, решаясь на признание, которое обычно хранил в тайне от сыновей. — Когда мы с Максом только начали встречаться и решили, что хотим пожениться, всё было далеко не так радужно, как на наших свадебных фотографиях, — тихо начал Шарль, и в его голосе появились странные, горькие нотки. — Его отец был категорически против наших отношений. Оскар резко вскинул голову. Удивление было таким сильным, что он даже забыл об обиде. — Ты ни разу не рассказывал нам о дедушке Йосе. Мы практически не видели его на старых фотографиях, и папа тоже никогда о нем не говорит. — Это не тот человек, о котором хочется рассказывать, — у Шарля на лице была улыбка, полная старых шрамов, о которых Оскар никогда не подозревал. — Йос был сложным человеком. Очень строгим, а иногда и жестоким. Он считал, что Максу нужен другой партнер. Кто-то более влиятельный, более... послушный, возможно. Он делал всё, чтобы мы расстались. Устраивал скандалы, угрожал Максу, игнорировал меня годами. Шарль замолчал на секунду, потирая пальцами обручальное кольцо. — Но в итоге мы всё равно пошли против него. Макс тогда был другим. Он выбрал меня, несмотря на всё это давление, и мы поженились вопреки воле Йоса. Так что, поверь мне, я знаю, что такое чужое неодобрение. И я знаю, что если чувства настоящие, то ничьё мнение, даже отцовское, не сможет их разрушить. Оскар смотрел на папу и впервые увидел в нем не просто хрупкого омегу, нуждающегося в защите, а человека, который прошел через настоящую войну за свою любовь. Но в голове мальчика возник другой вопрос. — Тогда почему отец стал таким же? — спросил Оскар. — Если он сам боролся со своим стариком за право быть с тобой... почему он теперь так холоден к моим чувствам? Шарль отвел взгляд, и Оскар почувствовал, что в этот момент папа постарел лет на десять. — Иногда люди, убегая от своих теней, сами становятся тенью, — почти неслышно ответил Шарль. — Макс так долго доказывал отцу, что он сильнее и успешнее, что в какой-то момент забыл, каково это — просто чувствовать. Но это не значит, что ты должен повторять этот путь. Оскар молчал, обдумывая услышанное. Дедушка Йос, о котором в доме обычно молчали, внезапно обрел черты. И Оскару стало страшно: он увидел в отце черты того самого человека, которого Макс когда-то ненавидел. — Спасибо, папа, — прошептал Оскар, прижимаясь к Шарлю. — Иди в свою комнату и отдохни, — Шарль поцеловал его в лоб. — И не забудь погладить рубашку на выходные. Первое свидание всё-таки важное событие.

***

Суббота выдалась необычайно теплой для этого времени года. Оскар стоял у входа в новый игровой центр, постоянно поправляя воротник темно-синего поло. Папа был прав насчет одежды: Оскар изначально хотел надеть простую серую толстовку, но Шарль настоял на чем-то более опрятном. «Это не значит, что ты должен выглядеть так, будто ты на приеме, — улыбнулся тогда папа, проглаживая ткань, — но это показывает, что этот день важен для тебя». Оскар чувствовал себя немного скованно. В голове постоянно крутились вопросы: стоит ли идти сразу к автоматам? Стоит ли предложить купить Ландо напитки первым? И самое главное: как понять, считает ли сам Ландо это свиданием? Для Оскара всё было предельно ясно, сердце колотилось так сильно, что, казалось, это было слышно сквозь шум проезжающих машин. — Оски! Ты уже здесь! Омега бежал к нему со стороны парковки, размахивая руками. На нем была огромная ярко-оранжевое худи, из-за которого он был похож на взъерошенное облако, и мешковатые джинсы. Он выглядел полностью расслабленным, и Оскар почувствовал, как его собственное напряжение начинает понемногу отступать. — Привет, Ландо. Ты почти вовремя. Ландо остановился прямо перед ним, тяжело дыша и широко улыбаясь. Кудри торчали в разные стороны, а на щеке был след от какой-то ручки. — Всего семь минут! Это мой рекорд. Ого, ты сегодня такой нарядный. Это для меня, или ты собираешься на встречу с королевой после нашей поездки? Ландо озорно прищурился, и Оскар почувствовал, как кончики его ушей покраснели. — Пойдем внутрь? Они вошли в здание, и хаос звуков и неоновых огней тут же окружил их. Десятки игровых автоматов пищали, мигали и гудели. Ландо сразу потащил Оскара к стойке с жетонами. Оскар, вспомнив совет Шарля, решительно достал кошелек. — Я заплачу, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Эй, нет, мы же договорились пополам! — Ландо попытался прорваться вперед. — Нет, сегодня я угощаю. Пожалуйста. Омега замер, внимательно глядя на Оскара. Что-то новое мелькнуло в его глазах. Не привычная игривость, а мягкое удивление. Он на секунду закусил губу, а затем согласно кивнул. — Ладно, защитник. Но тогда я выбираю первый автомат. Они провели в зале больше трех часов. Оказалось, что Ландо настоящий фанат гоночных симуляторов. Когда они сели в кресла, имитирующие кабины гоночных машин, Оскар рассчитывал легко победить благодаря своей математической точности и хладнокровию. Но Ландо водил агрессивно, интуитивно и совершенно бесстрашно. Он смеялся, когда его заносило на поворотах, и выкрикивал шутливые ругательства, когда Оскар пытался его обогнать. — Ты слишком много думаешь! — кричал Ландо, мастерски подрезая его на последнем круге. — Просто дави на газ и чувствуй машину! В какой-то момент, пока они сражались в танцевальном баттле на специальной платформе, Оскар поймал себя на мысли, что никогда в жизни не чувствовал себя так легко. Когда они наконец покинули зону игровых автоматов и направились на фуд-корт, оба были вспотевшими и уставшими. Оскар купил две огромные порции картошки фри и молочные коктейли. Они устроились за угловым столиком у окна, откуда открывался вид на вечерний город. — Это был лучший день за долгое время, — Ландо задумчиво макнул картошку в соус. — У меня дома постоянно шумят братья и сестры, родители вечно заняты... А здесь я как будто наконец выдохнул по-настоящему. — Я тоже, — тихо ответил Оскар. — С тобой всё иначе. В моем доме очень тихо, но это не то спокойствие, которое дает отдых, скорее оно давит. А сегодня я даже не думал об этом. — Это потому, что я очень громкий, — подмигнул ему Ландо. — Я заполняю всё пространство, так что для твоих грустных мыслей просто не остается места. Оскар не выдержал и улыбнулся. Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, убрал кудряшку, упавшую Ландо на глаза. Омега не отстранился. Напротив, он замер, глядя Оскару прямо в глаза. В этот момент Оскар понял, что ему всё равно, считается ли это свиданием по правилам или нет. Важно было то, что он чувствует прямо сейчас. — Ландо, — начал Оскар, чувствуя, как голос становится глубже. — Я хотел сказать... спасибо. За то, что ты такой, какой есть. — Какой "такой"? — прошептал Ландо, и его обычная смелость куда-то исчезла. — Живой. Честный. Ты не смотришь на меня как на сына Макса Ферстаппена. Ты просто видишь меня. Ландо улыбнулся, на этот раз очень нежно. Он накрыл руку Оскара своей. Его ладонь была липкой от сахара, но Оскару было все равно. — Я вижу Оскара, который умеет круто драться и ужасно танцует на платформе, — хихикнул Ландо. — И этот Оскар мне очень нравится. Они просидели в кафе до самого закрытия центра. Когда пришло время расставаться, Оскар проводил Ландо до машины, где его уже ждал водитель. Перед тем как сесть в салон, Ландо внезапно импульсивно обнял Оскара. Это было быстрое объятие, пахнущее сладким молочным коктейлем и радостью. — Увидимся в понедельник, Оски! Оскар стоял на парковке и смотрел, как машина уезжает. Он чувствовал себя так, будто внутри него наконец включили свет. Когда Оскар переступил порог дома, он невольно задержал дыхание, ожидая встретить холодную фигуру отца в холле или услышать тяжелую тишину, предвещающую бурю. Однако из гостиной доносилось шуршание картона и тихий спор о том, куда должен встать фрагмент с изображением облака. Оскар вошел в комнату и остановился в дверях. На ковре, прямо посреди гостиной, были разбросаны сотни кусочков огромного пазла. Шарль сидел на полу, поджав под себя ноги, а рядом с ним на животе лежал Оливер, старательно выискивая нужные детали. В комнате горел мягкий торшер, и эта картина была такой домашней и мирной, что Оскар почувствовал, как последние остатки напряжения наконец покинули его. — О, блудный сын вернулся, — Шарль поднял голову и тепло улыбнулся альфе. — Мы уже начали думать, что игровые автоматы поглотили тебя навсегда. Оливер уставился на старшего брата сияющими глазами. — Оскар! Ты привез мне что-нибудь? Там были призы? — затараторил младший, но тут же осекся, заметив выражение лица Оскара. Оскар подошел к дивану и сел на край, пытаясь скрыть смущенную улыбку, которая то и дело норовила появиться на губах при воспоминании о Ландо. — Ну же, не держи нас в напряжении, — Шарль отложил кусочек пазла в сторону и внимательно посмотрел на сына. — Как всё прошло? Ландо понравился клуб? — Да, всё было здорово, — ответил Оскар, стараясь звучать небрежно, хотя голос всё равно выдавал легкое волнение. — Мы играли в кучу гоночных игр. Оказалось, что он водит как сумасшедший. А потом мы ели картошку и просто разговаривали. Он... он правда очень крутой. Шарль удовлетворенно кивнул, и во взгляде его Оскар прочел искреннюю поддержку. Но мир длился недолго. Оливер, который внимательно слушал их разговор, внезапно озорно прищурился и выпалил то, чего Оскар никак не ожидал услышать от десятилетки. — А вы целовались? — спросил Олли с неподдельным любопытством, подперев подбородок кулаками. Оскар замер. Он даже открыл рот от шока, глядя на брата так, будто тот только что заговорил на древнегреческом. — Оливер! — воскликнул Шарль, но вместо строгости в его голосе слышался смех, который он безуспешно пытался подавить, прикрыв рот рукой. — Что? — невинно моргнул Оливер. — В мультиках всегда целуются в конце прогулки. Ну так что, было или нет? Оскар, придя в себя, быстро схватил с дивана подушку и бросил её в брата. — Откуда ты вообще знаешь такие вещи? — проворчал он, хотя в его голосе было больше комического отчаяния, чем настоящего гнева. — И нет, мы не целовались! Мы играли в Пакмана, Олли! Тебе вредно смотреть столько телевизора. Оливер ловко увернулся от подушки и громко рассмеялся, катаясь по ковру. — Ну, это твои проблемы! На твоем месте я бы его давно поцеловал, раз уж он такой крутой! — продолжал дразниться младший. — Довольно, — сказал Шарль сквозь смех, пытаясь навести порядок. — Оливер, оставь брата в покое. Оскар, не обращай на него внимания, он просто насмотрелся романтических комедий с няней сегодня, пока я был занят. Оскар снова откинулся на спинку дивана, чувствуя, как жар медленно уходит с лица. Он посмотрел на папу, и они обменялись понимающим взглядом. Шарль видел, что его сын счастлив, и это было единственное, что имело значение. — И всё же, — тихо добавил Шарль, когда Оливер снова занялся поиском кусочков пазла. — Я рад, что ты хорошо провел время. Это важно. — Спасибо, пап, — улыбнулся Оскар, теперь уже более уверенно.

***

Прошло несколько дней с той поездки в игровой клуб, но Оскар до сих пор ощущал легкое головокружение. Он сотни раз прокручивал в голове их разговор у окна фуд-корта. Его разум теперь постоянно давал сбой, стоило в поле зрения появиться ярко-оранжевому рюкзаку Ландо. Школа гудела, как растревоженный улей. Была большая перемена, и коридоры были забиты подростками. Оскар стоял у своего шкафчика, притворяясь очень занятым перекладыванием учебников, хотя на самом деле просто ждал. Он заранее вычислил, когда у Ландо закончится физкультура, и специально пришел сюда пораньше. В кармане брюк лежал небольшой предмет — брелок Пакмана, который он нашел тем вечером в одном из призовых автоматов и сохранил. — Опять витаешь в облаках, Ферстаппен? Ландо появился, как всегда, из ниоткуда. Он весело запрыгнул на скамейку рядом со шкафчиками, болтая ногами. Его волосы после физкультуры выглядели еще более хаотично, чем обычно, а на щеке красовался свежий пластырь — похоже, он снова не поделил мяч на поле. Оскар медленно закрыл шкафчик и обернулся к нему. Внутри всё дрожало, но внешне он старался сохранять невозмутимость. Однако, как только он встретился с сияющими глазами Ландо, заготовленная речь начала рассыпаться. — Нам нужно поговорить, — сказал Оскар, и его собственный голос прозвучал слишком низко и серьезно. Ландо тут же перестал болтать ногами и наклонил голову набок, внимательно изучая лицо друга. Его улыбка стала чуть менее широкой, уступая место любопытству. — Ого, такой тон обычно предвещает либо лекцию по тригонометрии, либо признание, что ты взломал сервер Пентагона. Что случилось? — Пойдем во внутренний двор, — Оскар кивнул в сторону выхода. — Здесь слишком много народу. Они вышли наружу. Воздух был свежим, и школьный задний двор, где обычно собирались только старшеклассники, сейчас был почти пуст. Оскар дошел до старого дуба и остановился, поворачиваясь к Ландо. Тот последовал за ним, засунув руки в карманы своего огромного худи. — Ландо, я много думал о субботе, — начал Оскар, стараясь смотреть омеге прямо в глаза. — Папа говорил мне, что важно быть честным в том, что чувствуешь. И я... я больше не хочу притворяться, что для меня это просто дружба. Ландо замер. Его брови взлетели вверх, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Оскар не дал ему перебить. Он знал, что если остановится сейчас, то не сможет продолжить. — Ты не такой, как все, кого я знаю. С тобой мне не нужно быть сыном моего отца или лучшим учеником в классе. Ты единственный, кто заставляет меня смеяться до боли в ребрах. Я хочу, чтобы ты был со мной. Оскар полез в карман и протянул Ландо маленького пластикового Пакмана. — Я хочу, чтобы мы встречались. Официально. Если ты не против, конечно. Тишина, последовавшая за его словами, казалась бесконечной. Оскар слышал, как кто-то вдалеке кричит на футбольном поле, шелест листьев над головой. Ландо уставился на брелок на ладони Оскара, и на его лице отразилась целая буря эмоций от шока до чего-то теплого и нежного. Вдруг Ландо шмыгнул носом и издал странный звук, похожий на подавленный смешок. Он поднял взгляд на Оскара, и тот увидел, что глаза омеги подозрительно блестят. — Ты такой зануда, Оскар Ферстаппен, — прошептал Ландо, делая шаг ближе. — Даже предложение встречаться делаешь так, будто защищаешь инженерную диссертацию. Слишком серьезно и правильно. Оскар почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он было хотел отдернуть руку, думая, что всё испортил, но Ландо вдруг поймал его за запястье. Его пальцы были горячими и крепко сжимали руку Оскара. — Но именно поэтому ты мне и нравишься, — Ландо широко и лучезарно улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого солнца. — Конечно, я согласен. Я уж думал, что мне придется говорить это самому, потому что ты тянул бы до самого выпускного. Ландо взял брелок и тут же прицепил его к молнии своём худи. — Теперь все будут знать, что этот Пакман мой, а я — твой. И не надейся, что я стану тише или спокойнее только потому, что у меня теперь серьезный парень-альфа. Тебе придется долго терпеть мой шум. Оскар выдохнул. Весь груз, который он нес на плечах последние дни, внезапно исчез. Он не удержался и притянул Ландо к себе, неловко заключая в объятия. Ландо зарылся носом ему в плечо, и Оскар почувствовал тонкий, едва уловимый аромат омеги. — Я справлюсь, — тихо сказал Оскар, и впервые за весь день на его лице появилась счастливая и беззаботная улыбка. Они простояли так еще несколько минут, пока школьный звонок не разрезал тишину. Возвращаясь в здание, они шли очень близко, и их пальцы время от времени соприкасались. Оскар знал, что впереди много трудностей, но сейчас, глядя на оранжевый рюкзак впереди и раскачивающегося на груди Ландо Пакмана, он чувствовал себя непобедимым. Вернувшись домой, Оскар переобувался в прихожей, стараясь не шуметь, хотя внутри хотелось пробежать по коридору и громко объявить о своем счастье. Он нашел Шарля в музыкальной гостиной. Папа сидел за роялем, но не играл. Его пальцы просто лежали на клавишах, а взгляд был устремлен куда-то в окно. Услышав шаги сына, Шарль обернулся, и его лицо мгновенно просияло. Он не задал ни одного вопроса, но по тому, как Оскар держал спину, и по тому, как сияли его глаза, папа сразу всё понял. — Ты вернулся позже обычного, — тихо сказал Шарль, поднимаясь от инструмента. Оскар вошел в комнату и остановился перед папой. Он несколько секунд молчал, пытаясь подобрать слова, но в итоге просто выдохнул всё на одном дыхании: — Мы поговорили, и я предложил ему встречаться. Шарль замер, а затем его лицо расплылось в такой широкой и искренней улыбке, какой Оскар не видел очень давно. Папа сделал шаг вперед и крепко обнял сына, прижимая к себе. — Оскар, это чудесно, — прошептал Шарль, гладя его по волосам. — И что он ответил? Хотя, судя по твоему виду, я уже знаю ответ. — Он согласился, — Оскар отстранился, чувствуя, как лицо снова начинает гореть. — Сказал, что я зануда, раз так долго тянул. А теперь он носит брелок, который я ему подарил. Папа, я никогда раньше не чувствовал себя так... будто я на своем месте. Будто мне ничего не нужно доказывать. Шарль бережно взял его за плечи и заглянул в глаза. Взгляд папы был полон гордости, но где-то в самой глубине Оскар заметил тень грусти. Шарль был счастлив за сына, но, возможно, вспоминал те времена, когда его собственная любовь была такой же простой и светлой, прежде чем жизнь превратила её в череду ссор и взаимных упреков. — Я так рад за тебя, дорогой, — голос Шарля слегка дрогнул. — Первая любовь это то, что меняет нас навсегда. Обещай мне только одно: не позволяй никому, даже в этом доме, убедить тебя, что твои чувства это что-то несерьезное или временное. То, что ты чувствуешь сейчас — абсолютная правда. Оскар кивнул. — Как мы скажем отцу? — спросил он, и голос невольно стал тише. Шарль на мгновение отвел взгляд, задумчиво прикусив губу. — Давай пока сохраним это в секрете, — предложил он, заговорщически подмигнув. — Оливер всё равно проболтается, как только увидит вас вместе, но пусть это будет чуть позже. Сегодня просто наслаждайся этим. Тебе четырнадцать, у тебя потрясающий омега и целая жизнь впереди. В этот момент в дверях показался Оливер. Он явно только что закончил купаться, потому что волосы были мокрыми, а сам он был завернут в пушистый халат с ушами. — О чем это вы так секретничаете? — подозрительно спросил младший, переводя взгляд с папы на брата. — Опять о Ландо? Оскар, ты весь красный! Вы точно целовались! Оскар закатил глаза, затем подошел и слегка взъерошил его мокрые волосы. — Иди спать, мелюзга. Завтра рано вставать на теннис. — Вот увидишь, я всё узнаю! — крикнул Оливер, убегая по коридору в свою комнату. Шарль и Оскар остались одни. Папа снова сел за рояль и на этот раз начал играть. Это была легкая, светлая мелодия, наполнившая комнату теплом. Оскар сидел в кресле рядом, закрыл глаза и наслаждался. Однако этот вечерний покой был нарушен час спустя, когда входная дверь громко хлопнула. Шаги Макса в холле были тяжелыми, а его голос, отдающий распоряжения по телефону, звучал особенно резко. Оскар увидел, как плечи Шарля мгновенно напряглись, а музыка оборвалась на полуслове. — Он вернулся, — тихо сказал Шарль, и его маска спокойствия снова начала сползать, сменяясь привычной настороженностью. — Иди в свою комнату, Оскар. Оскар встал, чувствуя, как счастье внутри него начинает покрываться тонкой коркой льда. Он подошел к папе, быстро чмокнул его в щеку и направился к лестнице. Проходя мимо кабинета, он увидел отца. Макс стоял у окна, сжимая в руке стакан воды, и выглядел крайне раздраженным. Он заметил Оскара и на секунду задержал на нем холодный и проницательный взгляд, словно пытаясь разглядеть, что именно изменилось в сыне за этот день. — Оскар, — окликнул его Макс. — Зайди на минуту. Оскар замер на первой ступеньке. Сердце пропустило удар. Неужели отец уже что-то узнал? Или это просто очередное распоряжение по поводу учебы? Оскар медленно перешагнул порог кабинета, и тяжелая дубовая дверь закрылась за ним с едва слышным, но весомым щелчком. В этой комнате всегда пахло дорогим одеколоном отца, кожей и старыми документами. Макс сидел в своем кресле, откинувшись назад, и смотрел куда-то в сторону окна. — Садись, — бросил Макс, не оборачиваясь. Оскар опустился в кресло напротив стола, расправив плечи и сложив руки на коленях. Он чувствовал себя натянутой струной, готовой лопнуть от любого резкого звука. В кабинете воцарилась тишина, которую Макс, казалось, специально затягивал, испытывая выдержку сына. — Ты всё еще общаешься с тем мальчиком из школы? — наконец спросил Макс, медленно переводя взгляд на Оскара. В его глазах не было злости, только холодное любопытство. Оскар сглотнул, чувствуя, как участился пульс, но взгляда не отвел. — Да, мы общаемся каждый день. Макс задумчиво потер подбородок, глядя на сына так, будто видел его впервые. Казалось, он что-то взвешивал в уме, сопоставляя факты. — И что ты о нем думаешь? — Макс задал вопрос небрежным тоном, но Оскар знал, что за этой простотой скрывается проверка. Оскар на мгновение замялся. Он не мог рассказать отцу о том, как Ландо заставляет его смеяться до колик или как пахнет его худи. Это было слишком личным, слишком хрупким для этого холодного кабинета. — Он честный, — начал Оскар, тщательно подбирая слова. — Он не пытается быть кем-то другим и не смотрит на нашу фамилию как на ценник. С ним... просто. У него свои интересы, и он очень целеустремленный, даже если со стороны кажется ветреным. Он хороший человек. Макс снова замолчал, обдумывая ответ. Он не выглядел впечатленным, но и критиковать не спешил. Вместо этого он сменил тему так резко, что Оскар невольно вздрогнул. — На следующей неделе у тебя день рождения. Оскар почувствовал, как всё внутри него сжалось. Он невольно отпрянул, стараясь сделать это незаметно. Воспоминание о его семилетии до сих пор вызывало тошноту. С тех пор он практически никогда не радовался этому празднику. — Мы с Шарлем обсудили этот день, — продолжил Макс, и Оскар заметил, что при упоминании имени папы голос отца стал чуть мягче, хотя он старался этого не показывать. — Мы запланировали небольшой семейный ужин и прогулку на яхте на выходные. Оскар кивнул, почувствовав легкое облегчение, но Макс еще не закончил. Он выдержал паузу, словно следующие слова давались ему очень тяжело, преодолевая какой-то внутренний барьер. — Если хочешь, то... — Макс на мгновение отвел взгляд, поправляя ручку на столе. — Если хочешь, можешь пригласить своего друга с нами. Оскар слегка приоткрыл рот, его маска невозмутимости на мгновение дала трещину. Он ожидал чего угодно: запрета на общение, критики, очередных нравоучений, но только не этого. — Правда? — неуверенно переспросил он, опасаясь, что это какая-то изощренная ловушка. — Почему нет? — Макс пожал плечами, возвращая себе привычный уверенный вид. — Ты много лет праздновал день рождения только в узком семейном кругу. Твой папа настаивает, что тебе нужно общаться. Если тебе так нравится этот мальчик, пусть приходит. Оскар смотрел на отца и не знал, что чувствовать. С одной стороны, это был огромный шаг вперед, признание его права на личную жизнь. С другой — он опасался, что присутствие Макса превратит их праздник в очередной экзамен. Но возможность провести этот важный день вместе с Ландо перевешивала все страхи. — Спасибо. Я спрошу его, — тихо ответил Оскар. — Свободен, — Макс снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Оскар встал и быстро вышел из кабинета. Сердце колотилось где-то в горле. Он прошел по коридору в свою комнату и, только закрыв дверь, позволил себе глубоко выдохнуть. Он тут же достал телефон и начал печатать сообщение Ландо, но потом стер. Нет, такое лучше сказать лично. ———————— На следующий день в школе Оскар чувствовал себя так, будто у него в рюкзаке вместо учебников настоящая бомба замедленного действия. Он несколько раз подходил к Ландо, но каждый раз его останавливала то толпа одноклассников, то внезапный приступ неуверенности. Как предложить человеку, который с трудом пережил минутную встречу с Максом Ферстаппеном в коридоре, добровольно провести с этим человеком целый день, да еще и в замкнутом пространстве? Он поймал Ландо только после последнего урока, когда тот пытался запихнуть в шкафчик явно лишнюю куртку. — Ландо, есть минута? — Оскар подошел сзади, стараясь звучать как можно более непринужденно. Ландо обернулся, его кудри на этот раз были прихвачены какой-то нелепой яркой лентой, которую он, видимо, нашел в кабинете ИЗО. — Целый час для тебя, Оски. Что такое? Ты весь день ходишь так, будто рассчитываешь траекторию падения метеорита на нашу школу. Оскар подал знак в сторону выхода на задний двор, где было тише. Когда они вышли на свежий воздух и устроились на парапете, Оскар сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем начать. — На следующей неделе у меня день рождения. Ландо мгновенно просиял, спрыгнув с парапета и начав активно жестикулировать. — Ого, пятнадцать лет — это серьезно! Надо праздновать. Давай забронируем гоночные симуляторы на весь вечер? Или пойдем в парк аттракционов с самой высокой горкой? Я подарю тебе что-то эпическое, обещаю! Оскар слегка улыбнулся, глядя на этот фонтан энергии, но потом его лицо снова стало серьезным. Он протянул руку, жестом показывая Ландо немного притормозить. — Дело в том, что я всегда праздную этот день с семьей. Ландо немного сник, его плечи опустились, но он понимающе кивнул. — А, понятно. Семейный ужин, скучные тосты и всё такое. Ну, ничего страшного, отпразднуем в другой день, только вдвоем. Не переживай, я всё понимаю, твои родители занятые люди... — Мой отец предложил мне пригласить тебя, — перебил его Оскар. Тишина наступила мгновенно. Ландо замер с открытым ртом, его глаза округлились до размера жетонов из игрового клуба. Он даже невольно сделал шаг назад. — Твой... кто? Мистер «я-вижу-тебя-насквозь» Ферстаппен? Он сам это сказал? — Да, — Оскар застенчиво отвел взгляд, разглядывая носки своих кроссовок. — Мы планируем ужин, а потом прогулку на яхте на выходных. Отец сказал, что раз уж ты так мне нравишься, то он хочет узнать тебя поближе. Ландо сглотнул так громко, что Оскар услышал. Омега снова сел на парапет, но теперь выглядел так, будто ему только что сказали, что его отправляют на Марс в один конец без скафандра. — Оскар, ты понимаешь, что я — это я? — Ландо указал на яркую ленту в волосах и свои поношенные кроссовки. — Я же обязательно ляпну какую-нибудь чушь. Я пролью соус на его дорогую скатерть или споткнусь о какой-нибудь канат на яхте и улечу за борт. Твой отец меня пугает, если честно. Такое ощущение, что он знает все мои оценки по химии за последние три года. Оскар подвинулся ближе и бережно накрыл руку Ландо своей. Он почувствовал, как рука омеги слегка дрожит. — Если ты не хочешь, я пойму. Но папа будет очень рад тебя видеть. А я... я очень хочу, чтобы ты был там. Ты единственное, что может сделать этот день по-настоящему счастливым для меня. С тобой я не буду так одинок среди всей этой чопорности. Ландо посмотрел на их сцепленные руки, потом снова на лицо Оскара. Его страх был всё еще заметен, но в глубине зрачков разгорелось то самое упрямство, которое Оскар так любил. — Значит, яхта? — выдохнул Ландо, пытаясь вернуть свой привычный бойкий тон. — И Шарль там будет? — Да, папа очень ждет знакомства с тобой. Ландо решительно кивнул, хотя лицо всё еще оставалось бледноватым. — Ладно, хорошо. Я приду. Но если твой отец начнет допрашивать меня о моих планах на будущее, ты должен меня спасти, договорились? Оскар почувствовал, как с души свалился огромный груз. Он не удержался и импульсивно обнял Ландо, чувствуя его тепло и запах жвачки. — Обещаю. Я не дам тебя в обиду. Даже моему отцу. Ландо обнял его в ответ, крепко прижимаясь к плечу альфы. — Это будет либо лучший день рождения в твоей жизни, либо мы оба окажемся за бортом. В любом случае, это будет незабываемо. Они долго сидели на заднем дворе, обсуждая, что Ландо надеть, чтобы не выглядеть слишком вызывающе, но при этом остаться собой. Оскар слушал его и думал, что Макс, возможно, недооценил этого парня. Ландо было страшно, но он был готов войти в львиную пасть только ради того, чтобы быть рядом с Оскаром. Когда Ландо наконец уехал к своей машине, он обернулся и крикнул: — Эй, Ферстаппен, купи мне оранжевый спасательный жилет! Под цвет моего настроения! Оскар рассмеялся и помахал ему вслед. Он еще не знал, как пройдет этот день, но впервые в жизни он не ждал своего дня рождения со страхом.