TOUCH

Джемин был в коридоре совсем один, а его быстрые шаги гуляли эхом по стенам. Нужно было добежать до туалета, пока его глаза ещё хоть что-то могли различить. Картинка перед глазами Джемина становилась всё более мутной, а тело охватывала холодная дрожь. Собственные конечности казались чужими и покрытыми тяжёлой ледяной коркой. На контрасте с похолодевшим телом, первые дорожки слёз на лице ощущались кипящей лавой. Нана уже руками подпирал стены, чтобы не свалиться, когда стали слышны шаги в конце коридора.  «Нет, нет, нет, нет» Все остальные мысли в голове Джемина затмила лишь одна единственная: «Почему именно он?» Джено уже безбожно опаздывал на очередную преддипломную консультацию, когда увидел знакомую фигуру.  — Нана? — На Джемине не было лица буквально: кровь отошла от губ, а зрачки уменьшились до того, что все его черты превратились в одно большое болезненное белое пятно.  Джено был растерян его состоянием. До этого он лишь слышал о приступах паники Джемина от Донхёка, но никогда не оказывался рядом в момент, когда они происходили. Он не знал, что делать и как не навредить Джемину ещё больше.  Джено интуитивно закатал ниже концы рукавов своего кардигана и ухватил их кулаками, чтобы на его руках не осталось открытых участков кожи. Он в считанные секунды оказался перед Джемином, подхватил его под локоть и помог преодолеть последнее расстояние до уборной.  Джемин не слышал ничего кроме шипящего шума большого напора воды. Он набирал полные ладони ледяной жидкости и агрессивно растирал её по лицу. Особо жёстко он тёр место поцелуя. Окажись рядом с ним сейчас какие нибудь щётки, он растёр бы скулу в огромное кровавое месиво и даже не почувствовал бы боли. Чувство отвращения заглушило бы сейчас любые другие ощущения. Пролилось несколько десятков литров воды прежде чем Джемин почувствовал, что этого достаточно. Он стоял облокотившись о старую раковину, пока потоки воды продолжали рабливаться о керамическую поверхность и исчезать в сливе. Каждый мускул был напряжен, а тело застыло в спазме. Наконец, он перекрыл кран и прямо с мокрым лицом медленно сполз по стенке на пол. Дыхание не поддавалось контролю, а холодные тяжёлые капли стекали с волос, ведя скоростные дорожки по шее и ниже. Джемин просидел так с закрытыми глазами несколько минут и всё это время комнату не покидал запах грейпфрута. Джено просто растерянно сидел рядом, следил за вдохами и выдохами Наны и ждал, когда ему хоть немного станет легче. Он старался не выдавать собственного обеспокоенного дыхания и лишь смотрел побитым щенком на напряжённый профиль младшего. Джемин чувствовал его взгляд и чувствовал изменения в его запахе: грейпфрут больше отдавал густой отчаянной горечью и Джемин понимал, что Джено был перепуган не на шутку.  Спокойствие находило его медленно. Тело понемногу начинало испытывать озноб уже не от липкой паники, а только от сквозняка на полу и холодных капель на лице и плечах. Джемин подкопил в себе немного сил, чтобы отрыть глаза и начать медленно двигать веками, смахивая ресницами остаточную тревогу и пытаясь восстановить четкость внимания.  — Спасибо. — Вышло более хрипло, чем Джемин ожидал. — Мне уже лучше.  Постепенно картинка перед глазами стала совсем чёткой, но Джемин всё равно продолжал только тупо смотреть перед собой. Через пару минут стало слышно шуршание. Джено поднялся, чтобы оторвать несколько полотен салфеток для рук и спустился обратно на пол к Джемину. Пальцы продолжали цеплять концы рукавов кофты и Джено, держа этой импровизированной варежкой большой комок салфеток, начал аккуратно промакивать ими бледное лицо напротив. Джемин охотно подставлялся под скомканные белые листы, лишь бы не ощущать больше этот сырой холод на своём лице.  — Расскажешь, что произошло? — Джено говорил это почти шёпотом, боясь нарушить наступивший хрупкий покой.  Хотел ли Джемин рассказывать об этом? Хотел ли он об этом вообще вспоминать? Нет, но делать вид, что ничего особенного не произошло было уже глупо.  — Это Сынджин. — Джемин только сейчас заметил, как выглядят руки Джено, и в его слабой груди что-то защемило от такого внимания к нему.  — Он тебя обидел? — Джено сжал салфетки сильнее.  — Нет. Нет. — Джемин покачал головой. Это движение будто запустило головную боль, которая до этого стояла на паузе и ждала своего часа, чтобы окончательно добить Джемина. — Как раз нет. — Нана принял от Джено несколько новых салфеток, чтобы самостоятельно убрать оставшиеся капли с шеи. — Он поцеловал меня. — Глаза Джемина нашли взгляд Джено и теперь они смотрели прямо друг на друга. — Только в щёку. И меня прорвало.  Головная боль начала ощущаться ещё больше и вес собственной головы вынуждал Джемина осторожно уткнулся лбом в плечо Джено. Они просидели в молчании пару минут.  — Мне позвонить Донхёку?  — Нет. Не хочу пока ему говорить. — Джемин осторожно помотал головой прямо на чужом плече, а Джено обратил внимание на то, как рука Наны начала перебирать складки на рукавах его кардигана. — Просто отвези меня домой, ладно? Я буду в порядке.  — Конечно.  Ливень продолжал свою симфонию, поэтому оба сидели в машине с отпечатками непогоды на лице: дождь успел их как следует окропить пока они подходили к машине Джено. Ехали вчетвером: Джено, Джемин, белый шум ливня и режущая неловкость между ними. Если у Джемина элементарно не было сил на разговоры, то Джено просто не осмеливался озвучить вопросы, которые каруселью крутились в его голове. Джемин был слаб и напуган и только один человек знал, что нужно с этим делать. Стоило Джено подумать о брате, как раздался звонок. Джемин долго держал в руках телефон, не решаясь взять трубку.  — Если не ответишь, он начнёт волноваться. — Джено не отрывал глаз от дороги.  Джемин прочистил несколько раз горло, чтобы наконец поднести телефон к уху.  — У меня такое чувство, будто весь город решил спрятаться от дождя в торговом центре. — Голос Донхёка был слегка раздражён. Так бывало, когда он голоден, а между ним и едой возникали препятствия. Интонация Хёка доходила даже до Джено, поскольку громкость звонка была на достаточно высоком уровне. — Хорошо, что ты не пошёл. Но зато я почти всем купил подарки! — Это здорово, Хёк. — Нана (зря) надеялся, что никак не выдаст себя голосом. Донхёк слишком хорошо знал все оттенки настроения Джемина и слабость в голосе друга он распознал молниеносно.  — Нана, что-то случилось? Где ты? Ты в порядке? Такая правда не могла долго скрываться от Хёка и Джемин сделал глубокий вдох, признавая своё поражение.  — Сейчас уже лучше. Я с Джено. Но кое что произошло. — Джемин уже не старался придать бодрости голосу и невольно делал большие паузы между предложениями.  — Джено снова тебя обидел?  «СНОВА» Джено будто окатили ледяной водой. Он ощутил эту ментальную пощёчину от брата. Плоды детской неосторожности Джено до сих пор преследовали его глубоким чувством вины. Ему несомненно ещё очень далеко до того уровня доверия, что Джемин чувствует к Донхёку или Марку. Но он наивно надеялся, что с годами чужие раны будут болеть меньше.  Джено не удержался и повернул голову, чтобы проследить реакцию Джемина на эти слова. Вторая пощечина настигла его, когда он поймал взгляд Джемина, направленный прямо на него. Заметив, что на него тоже смотрят, Джемин поспешил увести глаза.  — Нет, он бы не… Меня никто не обижал, Хёк. Можешь просто приехать ко мне? — Буду через 10 минут.  Что ж. Вот теперь неловкость в машине ощущалась ещё более остро.  — Почему ты не хотел говорить ему?  — Брюнет всё же сдался под натиском неприятной тишины.  — Потому что он и так за меня постоянно впрягается. — Джемин наблюдал за тем, как дворники стремительно смахивают водопады дождевой воды со стекла. — А я не могу быть постоянно под его опекой. Год-другой и они с Марком сыграют свадьбу. Ещё несколько лет и они захотят завести ребёнка. А я всё ещё буду один. И я должен уметь спасать себя сам. — Слова давались тяжело, но озвучив эту правду, Джемину стало намного легче.  — Но ведь он любит тебя. И не только он. — Джено всё ещё был сосредоточен на дороге. Машины из-за ливня двигались медленно, а на светофорах образовывались небольшие заторы. — Я к тому, что вокруг тебя много любящих людей и ты ни для кого не обуза. Но с Сынджином… — Джемин повернул голову в сторону альфы. — Будь поосторожнее, ладно? — Джено понимал, что ступает на минное поле, но не осознавал всей фатальности своего действия. — Это ещё почему? — Джемин казался уже намного живее. Но не из-за того, что ему стало лучше. Раздражение встало вперёд усталости и именно на её топливе Джемин немного взбодрился.  — Разве сегодня..? — Джено мямлил не решаясь со словами. — Если твоё тело так отреагировало, может стоит и вовсе прекратить с ним общение?  Альфа хоть и старался осторожно подбирать слова, но Джемин заботы в них совсем не почувствовал.  — С чего ты решил, что можешь давать советы? С каких пор тебе не всё равно? Что поменялось, Джено? — Джемин смотрел прямо в упор и ждал, когда Джено повернёт к нему голову. Они остановились на светофоре, так что теперь его обязанности как водителя не оправдывали того, что брюнет пытался прятать взгляд. — Разве я не всё тот же малолетка, которого ты и за ручку бы не стал брать?  Джено лишился дара речи. Джемин почти слово в слово повторил то, что Джено в детстве по неосторожности бросил в сторону совсем юного омеги. Тогда он только привыкал к новой семье, а Донхёк уговорил их вместе поиграть. Хёк, вдохновленный просмотром огромного количества ромкомов, вообразил себя организатором свадьбы и собирался понарошку поженить лучшего друга с новым братом. И без того неловкую игру ещё более смущающей делало то, что Джено втюрился в Джемина почти сразу, как только впервые увидел. Но вместо попыток подружится Джено был колок и задирист. Он не знал, как вести себя по другому. Его родители до развода постоянно скандалили, а отец даже временами поднимал руку на мать и естественно маленького альфу никто никогда не учил, как проявлять любовь и симпатию. Может поэтому в момент, когда Донхёк собирался соединить руки друзей для игры, маленькому Джено не пришло в голову ничего лучше, чем отдёрнуть свою ладонь и прокричать обидные слова в сторону Джемина.  Джено всё ещё помнит большие удивлённые глаза Джемина. Помнит, как Хёк долго успокаивал его плачь. Помнит, как самому было стыдно. Это была детская шалость: дети часто ругаются и обзываются, этим словам и значения предавать не стоило, вот только почему то для Джемина они имели разрушительные последствия. И чувство вины за состояние Джемина преследует Джено по сей день.   От прокручивания воспоминаний об этом Джено остановил тихий всхлип со стороны Джемина. Этот звук словно громом ударил по голове Джено. Видеть пару часов назад слёзы омеги уже было мучением, но знать, что сейчас он снова плачет и на этот раз из-за него, было хуже любой пытки.  Голова у Джено, видимо, отключилась совсем, ведь он следом допустил ещё одну большую ошибку: слёзы на красивом лице Джемина смотрелись так неправильно, что альфа протянул ладонь, в попытке стереть эти прозрачные дорожки. Джемин, заметив это движение, словно пришибленный током дёрнул голову прочь и несильно стукнулся затылком о боковое стекло.  — Нет, не трогай меня! Джемин стал плакать только ещё сильнее, а Джено съедал себя за этот поступок. Как он мог так забыться, что пренебрёг своим главным правилом взаимодействия с Джемином? Как он вообще допустил мысль, что в праве его касаться?  В сознание обоих привели только раздражённые сигналы автомобилей позади. Светофор давно горел зелёным, а машина Джено всё стояла на месте.  Всю оставшуюся дорогу ни один из них не осмеливался сказать ни слова. Джемин полностью повернулся к окну со своей стороны и выглядел совсем тихим, только руки его всё равно переодически тянулись вытереть с лица новые молчаливые слёзы.  Они уже подъехали вплотную к подъезду Джемина. Джено заглушил двигатель, но оба продолжали сидеть в тишине. Джемин долго смотрел на размытый свет от фонарей через призму потоков дождевых капель на стекле, но словно пришёл в себя ото сна и уж было хотел открыть дверь, чтобы выйти, как его остановил голос Джено: — Прости. — Голос альфы целиком состоял из сожаления и горечи. — Я не должен был тогда говорить всего, что сказал. И мне очень жаль, что с тобой это происходит из-за меня.  Джемин бросил последний тоскливый взгляд на Джено. В его глазах не было ранней злости или обиды. Сейчас они были наполнены лишь усталостью и пустотой. Ничего не сказав, он открыл дверь машины и направился в сторону своего дома.  Носом к носу к машине Джено остановился другой автомобиль, из которого выбежал растерянный Донхёк. Через лобовые стёкла Марк пытался поймать лицо друга, что бы взглядом спросить, какого чёрта вообще происходит? Глаза Джено могли выдать только только один ответ: «Друг, я снова всё испортил».