TOUCH

Всё пространство душной комнаты наполняли звуки частых причмокиваний и тяжелого рванного дыхания. Джемин пальцами зарывался в темную макушку густых волос, пока альфа над ним аккуратными поцелуями мазал по его лицу. Поцелуи становились ниже, задевая уголок Джеминовых губ, за ними багровое ушко и лестницей по шее спускаясь к ключицам. Всё, что Джемин мог, так это переместить свои руки на массивную спину, сжать сильнее коленями талию напротив и покрывать ответными поцелуями лоб альфы. Между ними не было ни единого сантиметра, но хотелось быть ещё ближе. Кожа к коже.  Тем временем чужие губы спустились ещё ниже и горячий язык во всю чертил узоры возле каждого соска Наны. Глаза покрывала пелена и он уже не мог как следует разглядеть лицо напротив. Джемин хныкал, намекая, что его губам одиноко и им снова нужно уделить внимание. Альфа, услышав эти звуки, снова поднялся на один уровень с лицом Джемина, пока его руки наоборот спускались ниже, заходя за границу кромки уже совсем мокрого нижнего белья омеги. Теперь Джемин снова мог разглядеть его лицо.  Его прямые брови, высокие скулы, красивый изгиб тонких губ и гипнотизирующую родинку под внешним уголком правого глаза.  И перед глазами снова та сладкая пелена.  Отвратительная мелодия блядского будильника.  Детали сна быстро покидали сознание Джемина, оставляя после себя только возбуждение и, возможно, совсем немного липкого стыда. Джемин на 99% был доволен своей природой, во многом благодаря таблеткам. Но был тот самый 1%, когда он ненавидел свою сущность омеги. И это был тот самый случай. Его внутренний омега сегодня снова подкинул ему сюрприз в виде пикантного сновидения. Джемин не знал, что портило его настроение больше: то, что его сны зачастили такими сюжетами; то, что он не помнил альфу из своих снов или то, что ему каждый раз приходилось после них просыпаться абсолютно одному в холодной кровати (Джемин ни за что не признает, что последнее).  Сегодня понедельник, а значит ровно неделя, как Джемин и Сынджин официально пара. Да, их отношения походили больше на детские. Да, максимум, что он мог позволить этому альфе — это подержать его за руку, но тем не менее. Для Джемина это было очень большим шагом. И сегодня как раз пришло время делиться своим состоянием и своими успехами с личным психотерапевтом. Джемин был в таком нетерпении, что решил ради этого пропустить пары и перенёс встречу на несколько часов вперёд.  С господином Цянем Джемин виделся всего раз в месяц. Видеться чаще необходимости не было, поскольку Джемин делал хорошие успехи в преодолении своей не контактности. Нана на протяжении уже почти пяти лет делился своими последними событиями в уютном офисе Господина Цяня, который, кстати, много раз просил обращаться к нему менее формально. Достаточно просто «Кун-хён».  В теплой комнате тихо отбивали свой марш настенные винтажные часы, а на столе дымилась чашка ароматного китайского чая.  — На этот раз мне действительно есть, что рассказать. Вам понравится, Кун-хён. — Джемин потянулся за изящной фарфоровой чашкой.  — Тогда не томи, — мягко направил Цянь. — мне уже интересно.  — В общем, Вы давно мне это говорили и Донхёк настаивал, поэтому я решился попробовать себя в отношениях с альфой.  Джемин внимательно наблюдал за реакцией лица напротив. Густые брови человека напротив поднялись скорее не в удивлении, а лёгком восхищении.  — Давно пора! Это большой шаг для тебя. И кто же этот альфа?  — Сынджин — просто один из студентов в нашем вузе. Но он знал о моей проблеме и старается не давить на меня и это очень помогает. — Джемин был рад слышать слова одобрения от Куна.  — Видимо, он очень понимающий человек. И как развиваются ваши отношения?  — Я могу спокойно держать его за руку. Это немного, но и мы всего неделю вместе, так что я даже доволен. — Сказав это, Джемин снова подносит горячую чашку к губам. Несмотря на то, что он заядлый любитель кофе, от чая в кабинете Цяня он никогда не отказывался.  — А твоё отношение к нему какое? Романтическое?  — Честно? — Джемин отложил чашку, готовясь по настоящему теперь излить душу. Часы на стене теперь будто отбивали его собственный пульс.  — Джемин, — Кун снял свои очки в тонкой металической оправе и убрал их на журнальный столик. — в этой комнате я хочу слышать от тебя только правду. Ты можешь свободно озвучить её, а я просто выслушаю не дав ей никакой оценки.  Джемину нужно было услышать именно это.  — Нет. Никакой романтики я к нему не чувствую. — Говоря это Джемин ощущал падение груды камней со своих плеч. Господин Цянь, естественно, это заметил. — В смысле, Сынджин хороший и я чувствую к нему доверие. Но сейчас он скорее тренировка или даже эксперимент для меня, чем реальный объект романтики.  Колени Джемина слегка напряглись. Делает ли это откровение Джемина плохим человеком? Ведь по сути он вертит чувствами другого человека для своей выгоды. Строго из любопытства, а не из чистых чувств. Но чувства же могу придти не сразу, а догнать в процессе отношений? Верно ведь? По крайней мере так себя старался утешить Джемин.  — Ты сказал про тренировку. — Кун будто из всех слов зацепился именно за эти. — Сынджин просто нейтральное упражнение для расширения границ своих возможностей или есть определённый альфа к отношениям с которым ты хочешь быть готов?  Вопрос застал Джемина врасплох. Кун заметил замешательство своего клиента и поспешил добавить: — Отношения иногда строятся и без романтики. Но у тебя есть, например, влечение к Сынджину? — Влечение? В смысле хочу ли я с ним секса? — Не смотря на свою гаптофобию, либидо у Джемина не было низким, о чём он уже не раз до этого говорил с Куном.  — Можно и так сказать.  — Честно? Кун снова состроил слишком серьёзное лицо и это Джемина улыбнуло. Он ответил честно: — Нет. Я его не хочу. — А есть альфа, к которому ты когда либо испытывал влечение? В голове Джемина флешбэками прошлись его последние сны.  — Да. Скорее всего такой альфа есть. — В горле Джемина пересохло, а чашка с чаем как назло давно опустела. — Но, знаете, может, мы поговорим об этом в следующий раз? — Без проблем. Не хочешь сейчас говорить об этом альфе — ладно. Но мы можем поговорить о том, как вообще у тебя складываются отношения с альфами? Вне контекста романтики или влечения. Кто входит в допустимый круг?  Допустимым кругом Кун-хён и Джемин называли людей, чьих касаний Джемин не боялся. Входили в этот круг родители Джемина, несколько однокурсников омег, которых он знает ещё со школы, Марк, естественно Донхёк и теперь уже и Сынджин. Альфами этот список не пестрил: не считая отца Наны, всего два человека. Один из которых вообще присоединился к списку всего неделю назад.  — Получается только Марк и Сынджин. Да, только они.  Кун с минуту подумал.  — Но ты рассказывал про ещё одного альфу в твоей близкой компании? Нет? Сводный брат твоего лучшего друга, кажется.  — Джено? Нет, в допустимый круг он не входит. — Сказал как отрезал Нана.  — Смотри, хочу кое что объяснить тебе о работе нашего мозга. — Кун перекинул ногу на ногу. — Для него нет «сложной» или «простой» задачи. Есть только «знакомое» и «не знакомое», а поскольку наш мозг ленив, то стремиться он будет только к знакомым, то есть «простым» задачам. Но ничего не становится знакомым с первого раза. Для этого нам нужно повторять одно и то же действие несколько раз и только тогда мозг сделает пометку о том, что это действие «простое». В твоем случае это один из вариантов действий.  — Я понимаю о чём Вы. Чем больше мой допустимый круг, тем проще мне будет относиться к физическому контакту с другими людьми, знаю. Но для этого мне нужно подпустить к себе ближе как можно больше людей.  Джемин прекрасно осознавал слова терапевта, но всё его тело будто оказывало сопротивление.  — Я вижу твоё замешательство, — уже с доброй улыбкой добавил Кун. — я просто намекаю на то, что проще всего добавить кого-то в допустимый круг именно тех, с кем ты видишься достаточно часто. И Джено как раз подходит под эту категорию.  — Вы сказали, что это один из вариантов действий для меня? — Джемин тоже умел выцепить для себя нужные слова. — Значит, есть и другие? — Конечно есть. Я просто озвучиваю самое доступное в исполнении. Кстати, раз уж мы заговорили о твоём лучшем друге и его Истинном. Я знаю, что ты очень вдохновляешься ими.  — Да, это так. — Джемин рад был наконец сменить тему.  — Так вот, есть занимательная теория о Истинных. Я как раз пишу об этом научную работу. Ты знал, что наши внутренние омеги или альфы ещё до первого касания могут чувствовать своих Истинных?  Брови Джемина полетели вверх.  — Воу, это интересно.  — Я могу пока говорить об этом только в теории, но, возможно, твой внутренний омега, Джемин, настолько упрям, что не признает ничьих касаний, кроме своего истинного. И не успокоится, пока не отыщет именно его.  — Но ведь это парадокс. — Голова начинала болеть. — Потому что никого не касаясь не найти Истинного. — Джемин впитывал каждое слово Куна.  — Так и есть! Поэтому очень велика возможность того, что твой омега уже знает, кто его альфа, просто это осознание до тебя может придти только с касанием.  Из кабинета Джемин выходил более понурым чем когда либо. Этот разговор был важен, но высосал из него все жизненные соки. Возможно, внутренний омега Джемина действительно царапает его сознание в попытках донести своё знание. Именно поэтому он чаще стал видеть эти размытые сны. Джемину, кстати, почему то так и не хватило духу рассказать о них Куну. В любом случае, прямо сейчас он хочет только одного: вернуться как можно скорее домой и с разбега влететь в родную кровать.  Джено с трудом переносил вес с одной ноги на другую, чтобы дотащить себя до машины Марка. Сегодня последний день, когда они вместе едут в университет, потому что уже вечером он заберёт свой автомобиль из сервиса. И его радовало это, потому что больше вынести утренние разговоры Донхёка о том, какая  красивая получилась пара из Джемина и Джина, он уже не мог. Как и не мог вынести холодный игнор Джемина и хитрые молнии из глаз Минхёна. За своими мыслями он не заметил, как хлопнул дверью машины сильнее, чем следовало.  — Вуу, кто-то не выспался. — Донхёк был в хорошем настроении, поэтому почти пропел эти слова. — Снился плохой сон? Хёк оторвался от утренней ленты новостей в телефоне, чтобы обернуться прямо на Джено. Тот лишь молча послал брату сигналы о том, что пока ещё не зарядился достаточной дозой кофеина для разговора. Спасибо Хёку за то, что считал эти волны и молча вернулся к своему смартфону.  Джено не стал говорить о том, что сон как раз таки был очень приятным. Он невольно воспроизводил картинки, вспоминая все его детали. Все звуки и ощущения. Каждый шепот и касание. Он буквально мог чувствовать вкус чужой кожи на своём языке и запах того, кто ему сегодня снился.  Кстати, о запахах… — Мы проехали дом Джемина? Разве не надо его дождаться? — Джено в недоумении смотрел то на Хёка, то на Марка в ожидании ответа.  — Ноу, сегодня его не будет в университете. — Хёк всё так же не отвлекался от телефона.  — Но он уже был здесь сегодня? — Джено сделал глубокий вдох, чтобы убедиться.  — Агааа, Марки-Марк возил его к его секси психотерапевту.  Донхёку было всё равно на смятение Джено, но Марк обратил внимание на кое что важное: — Как ты понял? Ты почувствовал его запах?  — Ага. — Если место рядом с ним сегодня свободно, Джено решил не отказывать себе в наглости разлечься на заднем сидении и доспать несколько минут в дороге. Всё таки есть плюс в том, что сегодня он не за рулём.  Марк в голове сложил два плюс два и не понимал, почему Джено так спокоен? Он говорит о запахе Джемина, как будто его так легко можно почувствовать? Возможно ли, что они с Джемином настолько не близки, что Джено просто напросто не знает о подавителях Наны? Донхёк тоже ничего не замечает? Или он наоборот настолько привык быть с Джемином рука об руку, что перманентно чувствует запах Джемина и не понимает людей, таких как сам Марк, например, которым тяжело уловить запах Наны? Минхён только очередной раз удивился, как эти два дурака, которых тянет друг к другу, могут быть до сих пор не вместе.