Клуб эгоистов

Кенто Нанами любил порядок. Порядок означал предсказуемость, а предсказуемость в мире шаманов, где каждая вылазка могла обернуться кровавой бойней, была на вес золота. Он всегда вставал по будильнику, тщательно отглаживал форму и спускался на завтрак ровно в семь тридцать. Этим утром, застегивая пуговицы черного пиджака, Нанами мысленно готовился к встрече с хаосом. Вчера вечером Иэири Сёко, затягиваясь сигаретой на крыльце, мимоходом обронила, что Яга-сенсей притащил нового первогодку. По словам Сёко, это был «мелкий шкет с повадками дохлой рыбы», который приволок с собой двадцатипятикилограммовый рюкзак, доверху набитый ворованными проклятыми артефактами. Нанами вздохнул. Воровство. Проклятые предметы. Проблемный клан. Ему хватало головной боли от одного существования Годжо-семпая, а теперь у них в классе появится еще один ходячий генератор неприятностей. Кенто спустился на первый этаж и толкнул дверь столовой. Он ожидал увидеть сурового, обвешанного амулетами подростка или, может быть, дерзкого хулигана. Но вместо этого его ноздри уловили тонкий, уютный аромат печеного теста, заваренного чайного листа и... горького шоколада? Нанами нахмурился и моргнул. За столом сидел паренек. Точнее, Кенто *знал*, что там кто-то сидит, но его взгляд почему-то упорно соскальзывал на стену за спиной незнакомца, на солонку, на спинку стула — куда угодно, только не на самого человека. Парень был крошечным. Длинные, высветленные на концах волосы падали на бледное лицо, а глаза, обведенные черным карандашом, смотрели в пространство с выражением абсолютной, непробиваемой вселенской скуки. Новичок медленно перевел взгляд на замершего в дверях Нанами. — Садись, — ровным, почти мертвым голосом произнес он. Прежде чем Кенто успел представиться или задать вопрос о пресловутом рюкзаке с артефактами, по гладкой поверхности стола к нему бесшумно скользнул стакан с горячим, идеально заваренным зеленым чаем и блюдце, на котором лежал пышный дораяки. Нанами машинально поймал блюдце. От выпечки исходило тепло. — Спасибо, — сухо и вежливо ответил Кенто, отодвигая стул. — Я Нанами Кенто. — Куроме Асахи, — так же безучастно отозвался парень, подпирая щеку рукой. — Ешь, пока теплое. В этот момент дверь столовой с грохотом распахнулась, и внутрь ураганом влетел Ю Хайбара. Как всегда растрепанный, сияющий энтузиазмом и готовый обнять весь мир. — Доброе утро! Ого, чем это так вкусно пахнет?! — Хайбара замер, его широко распахнутые глаза уставились на Куроме. В отличие от Нанами, Ю, казалось, вообще не заметил эффекта скользящего взгляда, сразу сфокусировавшись на еде. — Ты новенький?! Я Хайбара Ю! А это что, дораяки? Ты сам сделал?! Асахи медленно моргнул. Вздохнул так тяжело, словно его заставили вагоны разгружать, и пододвинул к Хайбаре тарелку, на которой возвышалась целая гора выпечки, а следом — огромный кусок рыбной запеканки. — Ешь, громкий человек, — апатично бросил Куроме. Глаза Хайбары засияли так ярко, что Нанами захотелось надеть солнцезащитные очки Годжо-семпая. Ю впился зубами в дораяки, издал нечленораздельный звук абсолютного гастрономического счастья и в ту же секунду безоговорочно записал Асахи в лучшие друзья на всю оставшуюся жизнь. Кенто отпил чай. Идеальная температура. Он откусил кусок своей порции. Горький шоколад в бобовой пасте идеально балансировал сладость. Нанами посмотрел на новенького поверх стакана. «Вор из клана Зенин», — вспомнил он слова Сёко. Что ж. По крайней мере, этот вор умел готовить. Первый совместный учебный день втроем начался с легкого недоумения и закончился полным крахом ожиданий Нанами. Учитывая происхождение Асахи и слухи о его невероятной дерзости, Кенто подсознательно ожидал увидеть тайного гения или скрытого тактика. Реальность оказалась куда прозаичнее. Куроме Асахи был туповат. Причем туповат с какой-то пугающей, меланхоличной стабильностью. На уроке математики, когда преподаватель попросил решить базовое логарифмическое уравнение, Асахи смотрел на доску так, словно там были написаны шумерские клинописи. Английский язык прошел еще хуже — на простейший вопрос «How are you?» Куроме честно и по-японски ответил: «Я хочу спать и чтобы от меня отстали». Точные науки, история, литература — всё мимо. Асахи сидел за партой, подперев голову рукой, и его фоновая техника мисдирекшна работала так хорошо, что учителя попросту забывали о его существовании и не вызывали к доске. Единственным предметом, где новичок неожиданно проявил признаки жизни, оказалась живопись. Это был факультатив, добавленный в расписание колледжа исключительно для галочки, чтобы разгружать психику студентов. Пока Нанами старательно, с помощью линейки, вычерчивал перспективу какого-то здания, а Хайбара радостно малевал яркие, но абсолютно бесформенные пятна, Асахи взял уголь. За десять минут он набросал на листе потрясающе динамичный, анатомически идеальный скетч. Кенто скосил глаза. Это была сцена драки — какой-то мускулистый парень с огромным мечом разрубал монстра. Но настоящее потрясение ждало Нанами на перемене. Кенто читал учебник по истории магии, когда в класс заглянул кто-то из вспомогательного персонала и сделал замечание Асахи, который в открытую листал толстый томик манги, закинув ноги на парту. — Куроме-кун, здесь учебное заведение. Убери свои комиксы и возьми нормальную книгу, — строго сказал мужчина. Мисдирекшн Асахи мгновенно слетел. Воздух в классе ощутимо потяжелел. Парень медленно опустил томик на стол. Его глаза, обычно выражавшие лишь скуку, вдруг вспыхнули маниакальным огнем. — Нормальную книгу? — голос Асахи потерял свою апатию, зазвенев металлом. Он вскочил на ноги, несмотря на свой крошечный рост, выглядя сейчас пугающе угрожающе. — Манга — это тоже литература! Это синтез визуального и текстового нарратива! Вы хоть понимаете, какая глубина проработки персонажей в хорошем сёнэне?! Да ваш Достоевский удавился бы от зависти, увидев арку Золотого Века в «Берсерке»! Служащий попятился, ошарашенный этим внезапным взрывом эмоций от студента, которого он секунду назад даже не замечал. — Э-э... ладно, читай тихо, — пробормотал мужчина и поспешно ретировался. Асахи фыркнул, тяжело опустился на стул и снова открыл томик, мгновенно возвращаясь в свое апатично-невидимое состояние. Нанами потер переносицу, чувствуя, как зарождается головная боль. Вор, повар, двоечник, фанатик манги. Какая-то гремучая смесь несочетаемых качеств. К концу уроков ситуация усугубилась. Хайбара, обладающий нулевым чувством такта и бесконечным запасом дружелюбия, просто придвинул свой стул к парте Асахи. — А что это? Роботы?! — Ю ткнул пальцем в цветной американский комикс, который Куроме достал из сумки. — Это Вольтрон, — со вздохом, но без раздражения ответил Асахи. — Пять механических львов собираются в одного гигантского робота и бьют морды пришельцам. — Ого! Круто! А почему синий лев внизу? Нанами молча наблюдал за тем, как Асахи, этот якобы опасный преступник, похитивший клановые артефакты, спокойно двигает комикс на середину парты, чтобы Хайбаре было удобнее смотреть картинки. Они сидели плечом к плечу: сияющий, шумный Ю и бледный, апатичный Асахи, который монотонным голосом переводил с английского реплики пилотов (и это тот самый человек, который утром не смог связать и двух слов на уроке!). И тут Кенто обратил внимание на деталь, которая не давала ему покоя весь день. Сумка. У ног Асахи стояла самая обычная, форменная черная школьная сумка Токийского колледжа. Точно такая же была у самого Нанами. В ней лежали пара учебников, пенал и стопка комиксов. Никакого исполинского туристического рюкзака на двадцать пять килограммов. Никакого фонящего запаха проклятой энергии. Никаких артефактов Зенинов. Где он его спрятал? И куда вообще исчезла эта угроза уровня особого ранга, о которой говорила Сёко? Нанами смотрел на двух своих одноклассников, увлеченно обсуждающих достоинства лазерного меча Вольтрона, и чувствовал, как его любовь к порядку тихо умирает в конвульсиях. В этом колледже не было места логике. Кенто аккуратно закрыл свой учебник, сложил ручки в пенал и, смирившись с неизбежным, чуть придвинул свой стул ближе к их парте. Если ему предстоит выживать в одной команде с этим странным дуэтом, то, возможно, стоит хотя бы узнать, чем закончится битва с империей Галра.