ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

Высокоскоростной поезд уносит Чонгука прочь из Сеула в сторону Пусана. За окном стремительно проносятся пейзажи — серые многоэтажки столицы, постепенно сменяющиеся зелеными холмами, залитыми золотистым светом заходящего солнца. Альфа сидит у окна, рассеянно наблюдая за тем, как мир за стеклом превращается в размытую картину. Он не позвонил Тэхёну, чтобы предупредить о своем приезде. Просто купил билет на вечерний поезд и поехал. В голове альфы роятся мысли, сталкиваясь и переплетаясь в бесконечный клубок противоречий. Чонгук закрывает глаза, чувствуя, как веки тяжелеют от усталости. Альфа проваливается в сон, даже не замечая этого. Во сне он видит луг, усыпанный дикими цветами. И где-то там, среди ярких бутонов, то тут, то там мелькает маленькая макушка. Малыш то тонет в цветочном море, то снова появляется чуть поодаль. Как Чонгук ни старался, он так и не смог разглядеть его лица. Альфа просыпается от объявления диктора: «Поезд прибывает на вокзал Пусан. Приятной поездки».

***

Едва Чонгук сел в пойманное такси и назвал адрес Тэхёна, как внутри него разлилась слабость, а внизу живота возникла тянущая боль. Альфа прижал ладонь к животу, массируя его круговыми движениями через куртку, и мысленно обратился к пятинедельному плоду: Бусинка моя, не делай папе больно... Такси остановилось у знакомого подъезда. Чонгук расплатился с водителем и вышел на прохладный воздух. Правильно ли я поступаю? — терзал он себя вопросами, поднимаясь на лифте. — Что, если он передумал и больше не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с ребенком? В горле пересыхает от волнения. Чонгук нажимает на звонок. Раздается мелодичная трель, но за дверью тихо. Может, его нет дома? Альфа нажимает на звонок снова и одновременно тянется в карман за телефоном, чтобы позвонить энигме. Но в этот момент замок щелкает, и дверь медленно приоткрывается. Энигма выглядит ужасно — словно тень самого себя, которой осталось жить всего несколько часов. Длинные пальцы, сжимающие край двери, заметно дрожат. В глазах Тэхёна нет ни прежней искры, ни насмешливого огонька. Только пустота, апатия и безысходность, от которой у Чонгука болезненно сжимается сердце. Даже мятный феромон больше не свежий и не бодрящий — в нем отчетливо чувствуются горькие, удушливые нотки отчаяния. Тэхён хлопает глазами, пытаясь сфокусировать взгляд, словно видит перед собой не реального человека, а очередную галлюцинацию, порожденную бессонницей. Чонгук взволнованно, во все глаза смотрит на сломленного энигму. Густой, пряный аромат сандала выделяется мощной, концентрированной волной, затапливая тесное пространство прихожей. Почувствовав знакомый запах, Тэхён вздрогнул. Туман в его глазах рассеялся. — Чонгук?.. Альфа кивает, сглатывая вставший в горле ком: — Привет. Можно войти? Тэхён молча отступает в сторону. Чонгук переступает порог и останавливается в прихожей. Энигма закрывает дверь, но подходить ближе не решается. Он так и стоит у порога, опустив взгляд в пол. — Ты уже решил, в какой клинике будешь делать аборт? — голос Тэхёна звучит неестественно ровно, будто он заставляет себя произносить слова механически, лишь бы не разрыдаться. — Я открыл счёт на твоё имя в банке и положил туда деньги. Сейчас... Он шарит руками по карманам, затем по столику, не глядя на Чонгука. — Сейчас, секунду, я найду, где мой телефон... — бормочет энигма, перебирая скопившиеся на тумбе вещи. Наконец Тэхён находит смартфон и дрожащими пальцами открывает приложение банка, разворачивая экран к Чонгуку. — Вот, смотри. Это всё тебе. Ты сможешь на них пройти курс реабилитации после... процедуры в хорошей клинике. Я... я всё продумал. В произошедшем виноват только я, и ты обязан взять эти деньги. Даже не пытайся мне их вернуть. Я не приму... Чонгук даже не смотрит на экран телефона. От вида сломленного энигмы внутри альфы разрастается щемящая боль, затмевающая все прежние обиды. Стена, которую он выстроил между ними, рушится в одно мгновение. Альфа замечает, что ссадина на скуле энигмы так и не зажила. Чонгук осторожно касается ладонью щеки Тэхёна. Кожа под его пальцами пугающе горячая для человека, который выглядит как живой труп. Энигма вздрагивает от этого прикосновения, замирая. — Тэхён, взгляни на меня. Энигма поднимает на него взгляд. Полный безнадежности, измученный взор пронзает альфу насквозь. — Я не буду делать аборт, — мягко произносит Чонгук. — Я много думал и... давай присядем. Он опускается на диван, Тэхён садится рядом. — Сегодня я ходил к врачу, — продолжает альфа. — К специалисту по альфа-беременности. Она сделала мне УЗИ... Чонгук, преодолевая внезапную робость, запускает руку во внутренний карман своей куртки. Пальцы нащупывают край плотного глянцевого листа, и альфа бережно выуживает снимок. — Вот, посмотри, — Чонгук протягивает фотографию Тэхёну. Он вкладывает снимок в дрожащие пальцы энигмы, которые моментально смыкаются на глянцевой бумаге. — Вот здесь, видишь? — Чонгук склоняется ближе, указывая пальцем на маленькое тёмное пятнышко в центре. — Это плодное яйцо. А внутри него эмбрион. Пока он совсем крошечный, всего три-четыре миллиметра. Глаза Тэхёна наполняются слезами. Они дрожат на ресницах и готовы вот-вот пролиться горячими каплями. Первая крупная слеза скатывается по его щеке и падает прямо на глянцевую поверхность, оставляя влажный след. — Мой малыыыш... — слёзы энигмы текут уже не переставая, капая на фотографию и размываясь по глянцу. — Если собрался плакать, то не плачь на снимок. Промокнет же! Отдай. Чонгук протягивает руку, пытаясь забрать фотографию, но Тэхён ревниво прижимает снимок к своей груди. — Не хочу, — бурчит Тэхён, шмыгая носом. — Не отдам. — ...Ладно. Так вот, врач подробно объяснила мне все перспективы: что будет, если я сохраню беременность, и что будет, если прерву её. Я сказал ей, что подумаю. Решил, что сначала поговорю с сестрой. Чэвон, моя сестра... она, конечно, удивилась. Я рассказал ей всё. А она заявила, что у неё есть накопления, которые она готова потратить, чтобы поддержать меня, если я решу оставить малыша... Потом она спросила, хочу ли я сам этого ребенка, не думая о карьере, о деньгах, о трудностях. И в тот момент я понял, что не могу ответить на этот вопрос, не зная, чего хочешь ты. — Разве моё мнение имеет значение? — Имеет. Прости меня за то, что я тогда накричал, набросился на тебя с кулаками, избил... В произошедшем есть и моя вина. А я спустил на тебя всех собак. — Моей вины больше. — Тут я согласен, — Чонгук усмехается. — Но мы оба облажались, Тэхён. Мы оба были пьяны, оба хотели забыться. То, что случилось — это наша общая ошибка. И... наш общий ребенок. Тэхён на мгновение теряется от внезапной смены тона, а затем на его губах появляется слабая улыбка. — Так ты... ты правда хочешь оставить ребенка? Если я тоже соглашусь? — Да. И ещё кое-что... Сегодня мне позвонил тренер Чхве и сказал, что ваш тренер Ли уезжает куда-то по семейным делам на неопределённый срок. На её место ищут временного тренера. Тренеру Чхве позвонил ваш директор Джесок и предложил ему занять эту должность, но тренер... В общем, он выдвинул мою кандидатуру, и Джесок вроде как согласен. — То есть ты будешь тренером «Тигров»? — в голосе энигмы звучит искреннее удивление. — Но как это возможно? — Мой контракт заканчивается через месяц с небольшим, — объясняет Чонгук. — Чхве сказал, что сможет всё устроить. Это даст мне возможность оставаться в спорте на время беременности, а после родов и реабилитации я смогу перейти в «Тигров» уже как игрок. Если, конечно, ты не против, чтобы я играл в твоей команде. — Против? — Тэхён издает тихий смешок. — Чонгук, я буду самым счастливым человеком на свете, если ты будешь играть в моей команде. Только... тебе ведь придётся переехать в Пусан. — Да, если я соглашусь на это предложение. — А как же твоя семья? — Я уже говорил с Чэвон. Она сказала, что будет приезжать ко мне, когда сможет. Или даже переедет сюда, если ей разрешат перевестись на работу в пусанский филиал. Но это займет время. Так или иначе, я не останусь без работы, и у меня будет возможность вернуться в большой спорт. Тэхён кивает, обдумывая услышанное, его взгляд теплеет. — Твои сокомандники будут в ярости. — Они меня поймут. Если не сейчас, то когда-нибудь потом. Так что ты думаешь? Ты согласен, что нам стоит сохранить эту беременность? — Я с самого начала был за. И сейчас тоже. Энигма переводит дыхание, собираясь с мыслями, а затем делает глубокий вдох: — У меня есть встречное предложение. Чонгук приподнимает бровь: — Какое? — Когда ты переедешь в Пусан, чтобы стать тренером... не траться на покупку или аренду квартиры. Просто... живи со мной. Хотя бы на время беременности. Так я смогу круглосуточно заботиться о тебе и о нашем ребенке. Густая краска заливает щеки альфы до ушей. — Не подумай ничего такого! — поспешно добавляет Тэхён, заметив, как сильно смутился альфа. — Я не буду к тебе приставать, клянусь. Это просто... практичное решение. — Я понял... Хорошо. Врач как раз говорила, что присутствие отца-энигмы и его феромоны благотворно влияют на течение беременности. Но я не собираюсь быть нахлебником. Я буду платить за аренду, или за продукты, или... — Не будешь. Я сам буду за все платить! Обеспечивать тебя и мою кроху — моя прямая обязанность. Тем более сейчас, когда тебе нужен покой! — Это и моя кроха тоже! — не уступал Чонгук. — Я не позволю тебе взвалить всё на себя! Будем делить расходы пополам. — Никаких пополам! — От недавней апатии энигмы не осталось и следа; в глазах вспыхнул упрямый, живой огонек. — Давай я буду покупать продукты, детские вещички, оплачивать коммуналку, твои приёмы у врача, а ты... ну, не знаю, купишь какую-нибудь милую погремушку? — Ещё чего! — Если ты переведёшь мне деньги на карту, я их тебе обратно переведу, ещё и с процентами! — Ах так? Тогда я просто сам буду ходить по магазинам и куплю всё, а чек порву. Захочешь вернуть мне деньги, я тоже их переведу тебе с процентами! — Во-первых, я тебе запрещаю таскать тяжелые пакеты! Во-вторых, хрен я отпущу тебя одного по магазинам! Пока они продолжают препираться, воздух в комнате незаметно меняется. Морозная свежесть и древесный аромат, которые когда-то сталкивались в яростной борьбе, теперь звучат в унисон.