ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

— Дядя Гугу! Маленькое торнадо в розовом платье с разбегу врезалось в ноги Чонгука. — Нари! — поставив пакеты на пол, альфа подхватил племянницу на руки и закружил. Уткнувшись носом в её макушку, он по привычке вдохнул родной запах — сладкий аромат бутонов чайной розы. — Ты принёс пироженки? — Принёс. Что там мама готовит? — Суп… — Нари разочарованно скривилась, шлейф роз мгновенно стал капризно-кислым. — Лучше бы чипсики поела... — Чипсики — это не еда, маленькая леди, — раздался строгий голос Чэвон из кухни. — Иди лучше помоги мне накрыть на стол. Старшая сестра альфы появилась в дверном проёме, принося с собой омежий аромат полевой ромашки. — Иди, Нари, — Чонгук опустил племянницу на пол и подтолкнул в сторону кухни. Он достал из одного пакета прозрачную коробку с пирожными и вручил сестре, а из второго — детскую куртку, которую заметил в витрине брендового магазина на прошлой неделе. Чэвон, конечно, снова станет ругаться, что он балует ребёнка. Но Чонгук давно усвоил: лучше просить прощения, чем разрешения. Особенно когда дело касалось заботы о них. — Куртка по акции была. Сезонная распродажа, — сразу же пошёл с козырей альфа. — Чон Чонгук, — омега прищурилась, скрестив руки на груди. — Ты мне эти сказки про распродажи не рассказывай. Я ценник нашла в прошлый раз, когда ты «акционные» платья принёс. — Нари растёт. Ей нужно только самое лучшее. — Ей нужно, чтобы её дядя не тратил на неё всю свою зарплату. — Чэвон подошла ближе и, встав на носочки (разница в росте между ними была без малого тридцать сантиметров), нежно чмокнула брата в щёку. — Спасибо, Гук-и. Но правда, хватит. Перестань так тратиться на нас, подумай наконец о себе. Альфа молча кивнул, сделав вид, что согласен, но мысленно уже добавил в список покупок на следующую неделю новые зимние сапоги для племянницы.

***

Когда они сели за стол, четырёхлетняя малышка вовсю ёрзала на стуле. Тарелка с супом дымилась перед ней, но девочка то и дело косилась на кухонную стойку, где вне зоны её досягаемости стоял заветный контейнер. — Руки чистые? — Чонгук поймал её ладошки в свои и перевернул, внимательно осматривая. — Чистые! — Молодец. Теперь ешь. — Ладно, — Нари тяжело вздохнула, хватаясь за ложку. — Ты вчера не пришёл, я так тебя ждала. — Извини, солнышко, — Чонгук погладил её по волосам. — Я был занят. — Устал? — Немного. — Тогда надо хорошо кушать, — произнесла племянница, подражая тону матери. Чонгук послушно принялся за еду, отмечая про себя, что сестра налила ему порцию до самых краёв, будто он всё ещё был голодным подростком, а не взрослым мужчиной под сто килограмм чистой мышечной массы. — Как прошла тренировка? — поинтересовалась Чэвон, спустя несколько минут. — Нормально, — Чонгук отодвинул пустую тарелку. — Запасной состав сегодня разорвали в щепки. Чимин был в ударе, выдал три трёхочковых. — А ты? — Двадцать два очка, семь подборов, четыре передачи. Обычное дело. — Понятно, — Чэвон мягко улыбнулась. — Когда следующая игра? — Через две недели в Пусане, с «Тиграми». При упоминании соперников мятный холодок коснулся сознания. Чонгук представил энигму на другой стороне площадки. Эти насмешливые глаза. Губы, изогнутые в издевательской ухмылке… Сандал на секунду полыхнул колючей остротой. — Дядя Гугу, — Нари дёрнула его за рукав, резко вырывая из мрачных мыслей. — Ты, что, боишься? — Что? — Чонгук моргнул. — Кого? — Тигров! Ты сказал, что будешь с ними играть. Они страшные? У них есть полоски и большие зубы? — Полосок у них нет, Нари, — рассмеялся Чонгук, понимая, что ребёнок воспринял название команды буквально. — Но зубы… да, у них есть. У одного из них — особенно острые. — Если он попробует укусить тебя, я его сама ударю! — Нари грозно потрясла кулачком в воздухе. — Мам, ну теперь можно пироженки? — Можно, — Чэвон поставила контейнер перед дочерью, и та моментально запустила в него пальцы, выуживая пирожное с самой большой сливочной шапкой. — А поблагодарить дядю? — напомнила Чэвон. Нари, с перемазанными кремом щеками, шустро сползла со стула, обежала стол и, встав на цыпочки, звонко чмокнула Чонгука, оставив на его щеке липкий сладкий след. — Спасибо, дядя Гугу! — протараторила она и тут же умчалась обратно. — Ешь на здоровье, — Чонгук вытер щеку тыльной стороной ладони. Тёплая улыбка так и не сошла с его лица. Пока он наблюдал за тем, как племянница поглощает десерт, удушливый мятный привкус, въевшийся в подсознание, наконец отступил, уступая место родному цветочному теплу его семьи.

***

Уложить ребёнка спать оказалось отдельным квестом, который Чэвон переложила на плечи младшего брата. — Ты обещал, что прочитаешь сказку, — напомнила Нари, забираясь на кровать. — Про принцессу и дракона. — Прочитаю, — ответил Чонгук, устраиваясь на самом краю деревянной кровати. — Но уговор: ты сразу закрываешь глаза. Завтра тебе рано вставать. — Не хочу в садик, — заныла девочка, натягивая одеяло до носа. — Джихан меня всё время за хвостики дёргает. — А ты дай ему сдачи, — Чонгук прекрасно понимал, что Чэвон за такие советы его по головке не погладит, поэтому поспешно добавил: — Только первой не лезь, ладно? — Угу… — кивнула Нари, сладко зевая. — Не буду. — Умничка, — альфа поцеловал её в лоб. — Закрывай глазки и слушай.

***

Нари уснула уже на третьей странице. Чонгук закрыл книгу и несколько минут сидел неподвижно, боясь потревожить её сон. Каждый раз, глядя на племянницу, альфа невольно вспоминал собственное детство. В свои двенадцать лет он остался на попечении Чэвон, которой на тот момент едва исполнилось девятнадцать. Потеря родителей в одночасье выбила почву у них из-под ног, превратив жизнь в изматывающую борьбу за выживание в безжалостном мегаполисе. Сестра тогда бросила учёбу, бралась за любую, даже самую грязную и низкооплачиваемую работу, лишь бы оплатить счета и купить брату новые кроссовки для тренировок, когда старые рвались по швам. Именно поэтому сейчас Чонгук готов был расшибиться в лепёшку, но обеспечить своим девочкам безопасность и комфорт. Контракт с «Коршунами» стал его билетом в сытую жизнь. И я ни за что не позволю какому-то пусанскому выскочке всё это разрушить, — мрачно подумал Чонгук, аккуратно поднимаясь с кровати и поправляя одеяло Нари. Лига жёстко относилась к моральному облику своих топовых игроков. Скандал пикантного характера, с участием двух капитанов-соперников, мог похоронить спонсорские контракты, а в худшем случае — даже карьеру.

***

Чонгук прикрыл дверь в детскую и прошёл на кухню. Чэвон стояла у раковины, домывая чашки. — Уснула? — спросила сестра, не поворачивая головы. — Да, — Чонгук опёрся поясницей о край кухонной стойки и скрестил руки на груди. — Сказку даже до середины не послушала. — Неудивительно. У тебя голос гипнотический. Я сама, бывает, включаю твои интервью после матчей и засыпаю под них. — Очень лестно, — фыркнул Чонгук. Чэвон выключила воду и повернулась к брату. Её пронзительный взгляд прошёлся по его лицу, подмечая залегающие под глазами тёмные тени. — Гук-и, у тебя точно всё в порядке? Твой сандал стал слишком горьким. Ты не заболел? Лицо Чонгука оставалось непроницаемым — эту маску он научился носить ещё в двенадцать лет, когда рыдал по ночам в подушку, оплакивая родителей, лишь бы сестра не услышала. Он изо всех сил постарался подавить свой запах, запирая рвущуюся наружу горечь внутри. Расскажи ей, — внезапно шепнул внутренний голос. — Чэвон поймёт. Расскажи, как ты влип. Расскажи, что переспал с энигмой. Расскажи, что этот ублюдок теперь имеет над тобой власть. Расскажи, как ты скулил под ним и просил ещё. Расскажи, расскажи... Однако альфа в нём, привыкший решать любые проблемы самостоятельно, наступать на горло собственным слабостям и нести бремя в одиночку, глухо зарычал, затыкая этот голос. — Всё нормально. Просто тренер нас в хвост и в гриву гоняет. Вот сыграем с «Тиграми», и отдохну. Не волнуйся. Чэвон вздохнула. Она явно чувствовала, что брат что-то недоговаривает, но давить не стала, зная его упрямый характер. — Как скажешь. Если захочешь поговорить, дай знать. — Спасибо, нуна.

***

В машине, перед тем как повернуть ключ в замке зажигания, Чонгук обессиленно уронил голову на руль. Он сидел так несколько минут, слушая, как шумит в ушах кровь. В замкнутом пространстве салона его сандал потерял древесную свежесть, став тяжёлым, густым и давящим. Я справлюсь. Я всегда справлялся. Я обязан быть сильным. Слишком многие верят в мой статус несгибаемого капитана. Чэвон, Нари, команде нужен Чон Чонгук, который никогда не ломается. Даже если внутри всё горит синим пламенем... Чонгук открыл запароленный чат на телефоне и впился глазами в присланный снимок. — Ублюдок, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как внутри с новой силой закипает уязвлённое альфье эго. Внезапно экран телефона моргнул, оповещая о новом уведомлении. Блядский энигма: Надеюсь, ты хорошо тренируешься, Чонгук-и?) Смотри не растеряй свой пыл до нашей встречи в Пусане. Привкус твоего сандала до сих пор остался на моих губах, хехе~ Пальцы альфы с силой забарабанили по сенсорной клавиатуре, едва не разбивая стекло экранной панели.

Вы:

Пошёл ты нахер, Ким.

Я уничтожу тебя на паркете.

И удали эту чёртову фотку, если в тебе осталась хоть капля мужского достоинства.

Блядский энигма: Той ночью тебя всё более чем устраивало в моём мужском достоинстве, Чонгук-и~ А фотку я не удалю, даже не проси. Она так хорошо напоминает мне о том, какой ты хорошенький, когда не дерзишь Чонгука передернуло от злости.

Вы:

Я был чересчур пьян, только и всего.

В Пусане я выбью из тебя всю дурь на глазах у твоих же фанатов.

Молись, чтобы я не сломал тебе нос прямо во время игры.

Экран загорелся статусом «печатает…», пропал на секунду и снова появился. Блядский энигма: Какой ты агрессивный, Чонгук-и, так и тянет поддразнить тебя ещё сильнее Может, сделаем полноценную фотосессию после матча?)

Вы:

Закатай губу обратно.

Единственное, что ты получишь после матча — это разгромную статистику о проигрыше в новостях.

Распечатай и фоткайся с ней сколько влезет.

Блядский энигма: Проиграю я или выиграю — какая разница, если главный трофей этой лиги я уже подержал в руках? И он так сладко скулил подо мной Ладно, мне пора, тренер зовёт:( Жду не дождусь нашей встречи~

Вы:

Надеюсь, получишь пиздов от тренера, ублюдок.

Больше не пиши мне.

Выключив телефон, Чонгук швырнул его на пассажирское сиденье. Внезапно он ощутил лёгкое головокружение, какое бывает, когда резко встаёшь после долгого сидения. Альфа зажмурился, прогоняя наваждение. Спустя пару секунд головокружение заменило разливающаяся по всему телу слабость. Чонгук растерялся. Перетренировался? Чхве действительно гонял нас как проклятых, готовя к дерби с «Тиграми». Или недосып дал о себе знать? Наверное, просто нервы сдают... Всё из-за этого мятного выродка. Завтра станет легче. Игнорируя нарастающую слабость, альфа завёл двигатель и вдавил педаль газа в пол, вылетая с парковки в ночной город.