Восемь свиданий с Ли Минхо

– Надо было дать тебе утонуть, – Минхо пьяно рассмеялся. В каюте бывшего капитана было неприятно холодно и пахло кровью. Он не любил находиться здесь. И тем не менее в этот раз Минхо было совсем не страшно. Даже слегка жарко от того, как сапог нового капитана упирался в край рундука слишком близко к промежности и почти утыкался носком в яйца. Они выступают с повязанными на голову платками, чтобы чётко различать своих в суматохе боя. Пятнадцать молодых волчат. Не будь команда так пьяна, старый капитан один расправился бы с половиной. Но ночь выдалась тёплой, а ром крепким. Капитан с распоротым животом и тремя страшными ранами в шее лежит у мачты и смотрит мёртвыми глазами на Минхо. – Надо было, – беззаботно согласился Феликс, поддевая пальцами Минхо под подбородок. – Но ты не дал. Не дал! Минхо фыркнул. Кок Феликса практически вырастил. Защищал тощего мальчишку от квартирмейстера, обучал морскому делу, кормил с рук. Обнимал и успокаивал, когда Феликс однажды прибежал к нему весь дрожа в разорванной одежде, прячась от матросни, с которой осмелился выпить. Смеялся над его изменившимся голосом, когда тому стукнуло около пятнадцати. Какой он был тонкий, хрупкий. Маленькое сокровище. И вот так новый капитан, только что подло захвативший корабль с молодыми головорезами, собирался ему отплатить за заботу. Впрочем, Минхо не ощущал какого-то сильного сопротивления внутри. Мальчишка вырос настоящим морским волком. Беспощадным и искусным в любом бою. Душой компаний, вдохновителем отчаявшихся. Солнцем для нуждающихся в крохах тепла на холодном морском ветру. Отродьем дьявола без стыда и жалости.  Он отвратительно улыбался и смотрел на Минхо как на пойманную русалку, которая скоро наплачет ему горсть драгоценных жемчужин. Минхо смотрел в ответ в красивое, усеянное веснушками и редкими шрамами лицо пирата и думал, что плакать будет много. Феликс стащил тяжёлый мокрый камзол, покрытый кровью и солью. Бой такой кровавый, что даже на лениво сидящего между бочек Минхо попадает. Он пьёт из своей фляги сладкое разбавленное пойло. Это не его бой. Он не будет выбирать сторону. Он почти пьян, когда к исходу сил обеих сторон Феликс поднимает шляпу капитана и надевает на себя. – Я пощажу каждого, кто сейчас же признает меня капитаном. Почти тут же раздаются лязганье металла и глухие звуки падающих на палубу мушкетов. Потом тихое "капитан" проносится по остаткам прежней команды. Феликс по нраву многим на этом судне. – Не ты, – Джисон приставляет нож к горлу поднявшегося было Минхо, – ты пойдёшь со мной. Хёнджин смотрит с улыбкой на одного из сдавшихся. – И не ты. Он с такой яростью рубит его прямо поперёк лица короткой абордажной саблей, что убивает на месте. Деревянные зубы осыпаются из мёртвого рта. – Всегда лез ко мне своим вонючим ртом, – пожимает Хёнджин плечами в ответ на испуганные взгляды. Феликс смеётся, пока Хёнджин вытирает саблю о штанину убитого. – Тела за борт, – громко распоряжается Хёнджин. – Сапоги снять. Кажется, у них новый квартирмейстер. Только сейчас Минхо увидел, как Феликс исхудал и как вымотался. Может, не брыкаться сегодня? "Пусть новый капитан возьмёт своё" – заботливый голос сердца, который когда-то настоял на спасении этого человека продолжает раздавать робкие советы. Феликс бросил на пол вымокший мушкет, за ним последовала тяжёлая сабля и красивый узкий кинжал. С этим кинжалом он почти не расставался, как-никак одна из первых ценных вещей, добытых честным грабежом. Он ослабил ремни и вытащил из сапога тонкий метательный нож. Но маленькое холодное лезвие не отправилось на пол с остальным оружием. Минхо с прищуром посмотрел на нового капитана, слегка трезвея. Что ж. Брыкаться против ножа было бы больно. – Ты зря думаешь обо мне плохо. Я не причиню тебе вреда, – усмехнулся Феликс. – Я надеюсь, – мрачно ответил Минхо. Он видел сегодня достаточно, чтобы сомневаться. – Было бы обидно умереть от твоих рук. Феликс помотал головой, не соглашаясь с выводами своего пленника: – Я бы убил тебя быстро и нежно, – сказал он, наклоняясь к ногам Минхо. Феликс стащил один сапог за другим с его ног. Потом осторожно выпрямился и подошёл вплотную: – Ты бы даже не успел понять, что умираешь. Умирать от моих рук не страшно. – Очень воодушевляет, – натянуто улыбнулся Минхо. Феликс уселся на него сверху, просунул руки ему за спину и разрезал маленьким ножом верёвки на запястьях. Улыбнулся искренне. Так красиво и тепло, что сердце Минхо дрогнуло. Зачем он сопротивлялся? Это же Феликс, его Феликс. – Джисон очень крепко тебя связал, – маленький нож также полетел на пол. – Я не понимаю, откуда у него зуб на меня, – равнодушно сказал Минхо. – Это не зуб, – коротко рассмеялся Феликс, – он хочет тебя.  Минхо вздрогнул и протрезвел ещё больше. Оказаться в койке с сумасшедшим Джисоном не хотелось. Говаривали, что он любит пускать кровь своим увлечениям. – Но он не получит тебя, – сказал Феликс, скатывая с плеч Минхо тонкую ткань рубахи. – Потому что я твой трофей? Феликс погладил его по слипшимся от чужой крови волосам. – Потому что его убьёт Хёнджин, если он посмеет тронуть его любимого кока. То, как его ценят маленькие головорезы льстило. Не так, как взгляд молодого капитана. Но всё же.  – А тебя? – Меня? Я его капитан.  Минхо ждал с напряжением. Феликс ничего такого не делал. Только трогал тёплыми ладонями оголённые плечи, мял ими мягкую грудь Минхо. Но ничего чувственного не происходило. Это было больше похоже на то, как они в прежние времена лежали вместе в гамаке, просто согреваясь друг другом. – Выйди, – тихо просит Минхо.  Феликсу скоро шестнадцать. Он становится мужчиной. Немного хладнокровным, немного жестоким. Слишком быстро.  – Минхо? – Феликс смотрит огромными грустными глазами. Он всё ещё ребёнок. И всё ещё прибегает к Минхо со всеми своими бедами. – Щенок! – капитан хватает мальчишку за шкирку и выталкивает из камбуза. Минхо знает, что Феликс никуда не уйдёт и будет сидеть под хлипкой дверью, слушая, как капитан снова раздевает и нагибает Минхо прямо над разделочным столом. – Твой любимый щенок подрос, – масляно шепчет капитан над ухом Минхо. Только не это.  – Тебе мало меня? – Не ревнуй, – расценивает его вопрос по-своему капитан. – Я просто думаю, – он коленом расталкивает ноги Минхо в стороны, – стрелять ты его хорошо обучил. Ему пора брать саблю в руки. Капитан сплёвывает на руку и проталкивает пальцы внутрь. Саблю. Феликс станет сильнее и сможет защищаться ещё лучше. – Да, – говорит Минхо. И снова его слова понимают не так. Больно. – Я хочу переименовать судно, – задумчиво сказал Феликс. – Как? – Не знаю. Хоть в "Дракона". Лишь бы больше не называлась "Доброй Графиней". – Почему? Феликс неожиданно нежно дотронулся до губ Минхо пальцами. – Ты знаешь, почему она так называется? От его внезапно мягкого касания Минхо совсем успокоился. – Потому что святая Ядвига, покровительница сирот, была графиней. А на корабле все сироты. – Но она не была добра к тебе, – снова покачал головой Феликс. Минхо нахмурил брови. Феликс коснулся образовавшейся между ними складки губами, словно пытаясь разгладить её. Потом невыносимо тепло заглянул в глаза и поцеловал Минхо в губы. – Единственное добро, которое мы получали, было от тебя, – прошептал он, – почти каждый из нас когда-то получил немного твоей ласки.  Неожиданно нежный поцелуй сбил Минхо с толку, но он всё равно сообразил, что Феликс говорит о своей новой команде. Ему действительно никогда не было трудно заботиться о тех, кто младше. Он не отстранился от очередного поглаживания Феликса. – Мне повезло больше всех. Ты почему-то приглядывал за мной особенно. Феликс втянул Минхо в долгий поцелуй. Как же жарко он целовался. До того приятно, что закрывая глаза Минхо не видел мёртвых. Хотя был уверен, что жуткие кровавые тела тех, с кем он вместе много лет ходил на "Графине", сотрутся из-под век не скоро. – Скажи, – сказал Феликс, отстраняясь и ловя воздух, – почему ты обо мне заботился? Он принялся целовать Минхо в шею. По коже расплескалось ласковыми волнами тепло. Это отвлекло Минхо от заданного вопроса. Он пробормотал что-то невнятное. Минхо сам выбрал серьгу, которая больше напоминала кольцо. Вдел в тонкое проколотое ухо. Капитан велел позаботиться о Феликсе. Сегодня они напали на маленький порт, и мальчишка впервые отнял жизнь. Сразу у троих. – Приходи три раза в день обрабатывать рану. Иначе загниёт, и ты лишишься не только своей красоты, но и слуха. Феликс с улыбкой потрогал украшение. Маленькое лёгкое золотое кольцо. – Теперь ты пират, – усмехнулся Минхо. – Ляг со мной, – попросил Феликс. Минхо наклонил голову набок: – Ты мог бы просто взять меня. – Я не хочу принуждать тебя. Я не желаю быть как он. Минхо промолчал. Феликс погладил рукой его щёку: – Я знаю, что он брал тебя насильно. И знаю, что иногда ты делал это с другими ради меня. Чтобы меня обучали, чтобы не трогали, – Феликс посмотрел в глаза Минхо, – я убил их всех. Вспорол им животы до самого низа. Я дарю тебе их смерти в благодарность за свою жизнь. Он слез с коленей Минхо, потянул за руку. – Ты всегда как мог защищал меня. Позволь мне позаботиться теперь о тебе. Слова молодого капитана не укладывались в голове. Минхо заворожённо кивнул, утягиваемый на узкую койку. Феликс целовал его всё время. Пока снимал с них одежду, пока запускал пальцы внутрь, пока входил, заставляя глаза закатываться от нежности. Минхо не было больно. Это было в кои-то веки приятно. Феликс приподнялся на руках и толкнулся до конца. Минхо выронил стон. Ему так редко нравилось ощущать кого-то внутри. То, что Феликс делал, почти не отличалось от всего, что он пережил раньше. И всё-таки это было совсем по-другому. Сейчас он не чувствовал себя грязным и использованным. Скорее чувствовал благодарность нового капитана. И это было странно. И славно. – Я так мечтал о тебе... О том дне, когда положу тебя на эту кровать. Феликс толкнулся ещё и проехался головкой по чувствительной точке внутри, Минхо расширил глаза от того, как это было хорошо. Он вцепился в плечи Феликса, обнял его ногами и приоткрыл рот, чтобы не задохнуться от нахлынувших ощущений.  С Минхо он был безжалостен по-своему. Нежно и неистово. Минхо, наверное, снова должен был испытывать отвращение и стыд. Но чувствовал только как ему нравится быть желанным, как Феликс отдаёт всю свою проклятую душу ему. – Давай, Минхо, назови меня капитаном, – низкий голос заставлял трепетать. Он двигался ещё и ещё, Минхо понял, что дрожит от удовольствия. С каждым толчком становилось только лучше. Набежавшая волна с плеском ударила в борт, что-то в каюте рухнуло на пол. Минхо выгнулся от очередного толчка. Это от моря так кружится голова или от того, с какой нежностью его берёт Феликс? Рука Феликса обхватила его под подбородок, он прижался всем телом к Минхо и глядя в глаза сделал несколько толчков. Под взглядом Феликса было сложно понимать до конца, что происходит вокруг. Волны стали больше? Что-то ещё свалилось? Собирался шторм? Плевать. Минхо одновременно тонул и плавился в его объятиях. Он решился заползти руками на худую крепкую спину, обнял Феликса и почувствовал как он двигается весь, всем телом, как будто усердно вкладывает всю свою благодарность в каждое движение. Феликс ускорился. Он так и смотрел на него, как на сокровище. Минхо увидел, как почернели его и так тёмные глаза. Увидел каждого морского дьявола, который водился в этой черноте. Они все были там и все обожали Минхо. Он почувствовал, что Феликс близко и притянул его к себе ещё крепче, сжал пальцами и прошептал: – Мой капитан... Кажется, стон Феликса заглушил все другие, звучавшие раньше. Может, это не так. Но этот стон Минхо хотел услышать не для того, чтобы понять, что всё закончилось. Чтобы почувствовать, как Феликсу хорошо с ним. Тёплое семя пролилось внутри. Феликс снова приподнялся, задыхаясь. Он снова посмотрел вот так. Как на величайшую драгоценность. Потом снова завалился сверху. – Я знаю, что ты сделал. Минхо замер. Феликс укусил его в плечо, заставляя зашипеть. Ром в красивой бутылке так быстро принял в себя отраву, что это показалось Минхо благословением морских богинь. Не известно, чем на самом деле обернётся порошок, однажды выторгованный у знахарки в одном из жутких портов. Может, это просто мелко перетёртый старый сахар. Может, выпивших просто настигнет понос. Но Минхо не может не попробовать помочь. Волчата выступают сегодня ночью, Минхо узнал случайно. Он сомневается, что кто-то ещё знает. По всем правилам он должен сдать их. Пойти к капитану и сообщить о планирующемся бунте. Он вспоминает мерзкое дыхание капитана у себя над плечом. И насыпает больше отравы. У капитана сегодня праздник. Он со своими самыми преданными людьми будет сегодня есть лучшие блюда, которые смог приготовить кок. И пить лучший ром вот из этой бутылки. Это пойло никому больше не достанется. По крайней мере, он надеется на это. Минхо молится неизвестным богам и защитницам. Молится Ядвиге. Пусть зелье ослабит капитана и его людей настолько, чтобы Феликс остался жив и невредим. – Ты отравил их. Я понял это сразу, когда почти не встретил сопротивления. Минхо не знал, что делать. Теперь он решит, что доверять такому коку нельзя? – Я так признателен тебе. Феликс сполз ниже, кусая и целуя Минхо в грудь, затем в живот. Минхо пришлись по душе эти укусы. Ни одним он не причинил ему боли, только острое удовольствие. – Ты лучше любой святой. Ты защитил меня снова. Отважный, бравый капитан. Уверовавший в своего старого друга. Его жаркие поцелуи перебрались ниже, и Минхо только сейчас понял, как сильно его собственная плоть напряжена и просит тепла. Феликс накрыл его горячим ртом. Ох, как это было приятно. То ли в глазах потемнело, то ли ночь почернела от набежавших грозовых туч. Минхо понравилось как новый капитан вылизывал и посасывал его. Такого с ним никто не делал, даже портовые шлюхи. Рот капитана был лучше любой шлюхи. Язык капитана был приятнее любого лона. Минхо всхлипнул отчаянно, вцепился в мелкие косы в волосах Феликса. Тот простонал низко, и этот звук из горла пробежался громовым раскатом по члену Минхо. Он пришёл к разрядке так быстро, что не успел предупредить. Он вздрогнул всем телом и застонал сквозь зубы, выгибаясь под ласками Феликса. И всё никак не мог перестать проливаться на горячий жадный язык. Феликс покончил с ласками и хлопком по бедру велел Минхо перевернуться на бок. Когда тот слегка пришёл в себя и подвинулся, он перебрался за спину Минхо. Обнял его своими жёсткими как канаты руками. – А пират может полюбить? – Конечно, Феликс. Пираты любят всем сердцем. Больше других людей. Если тебе случится полюбить, ты прольёшь на свою любовь целое море чувств. Мальчишка лежит как обычно за спиной Минхо, грея впалый живот. Это уже не мальчишка, Минхо это осознаёт яснее ясного. Это морской бес, губительный и хладнокровный. Но по старой памяти такой наивный и добрый рядом с ним. Феликс тянется рукой к почти зажившей серёжке. Минхо даже смотреть не надо, чтобы понять, что он задумчиво дует губы и блуждает взглядом, пока теребит украшение. – Однажды у тебя украдут сердце, и тогда ты сможешь отказаться от достойных похорон, сняв это кольцо и надев его на палец своей любви. Они снова лежали вместе, как давно не делали. Кажется, собиравшаяся буря отступила. Феликс всё так же обнимал его со спины как что-то своё, знакомое, родное. В последний раз они вот так прижимались друг к другу в гамаке Минхо года три назад, перед совершеннолетием будущего капитана. Он повозился за спиной. Маленькое золотое колечко перекочевало из мочки капитана на мизинец Минхо. – Ты когда-то сказал подарить его своей любви и отдать своё серце. – Любви? Ты жестокий пират, тебе так мало лет, и ты уже кровожадный капитан со своей командой головорезов. У тебя нет сердца, – усмехнувшись, возразил Минхо, однако бережно прокручивая кольцо на пальце. – Разумеется, у меня нет сердца, – легко согласился капитан Феликс. Он поцеловал Минхо в спину. Горячо, как в лихорадке, – я отдал его тебе на хранение давным-давно. Храни его и дальше.