Пряча своё сердце / Hiding my heart

Энди пришла довольно рано. В офисе ещё царил полумрак, и единственными звуками, нарушавшими тишину, были жужжание компьютеров и негромкий скрежет дверей лифта. Сняв пальто, она положила его возле своего стола и начала разбирать тот беспорядок дел, который ей оставляла Миранда Пристли каждый день. Два телефона, три повестки дня и целая куча документов с надписью ‘срочно’, рядом с которой лежала курьерская квитанция с отметкой о доставке, срок которой истёк почти два часа назад. Она рассортировала их в порядке срочности и потянулась к первому телефону. Нужно сдвинуть в расписании примерку Валентино. Патрик ещё не подтвердил съёмку. Среди этой кучи лежала записка Миранды, которую Энди ещё предстояло расшифровать. Она научилась по почерку Миранды распознавать, требовало ли дело особой срочности или же его можно было ненадолго отложить. Конкретно этот выглядел не терпящим отлагательств. Энди медленно вдохнула, стараясь взять себя в руки. Она справится со всем этим. Раздался звонок прибытия лифта, и Энди увидела ковылявшую из него Эмили, неловко пытающуюся поймать равновесие со своими комтылями. Плащ соскользнул с ее плеча, и она нахмурилась, прежде чем кинуть его на вешалку, бормоча проклятия. Поймав взгляд Энди, она засопела. – Какой энтузиазм, – протянула Эмили, с тихим стуком костыля продвигаясь к столу. – Ну у кого-то же он должен быть, – с лёгкой усмешкой ответила Энди, открывая график на сегодня. Она фыркнула. – Ты пришла так рано и с такой охотой и теперь сидишь, словно грустный маленький стажёр, жаждущий одобрения Миранды. Энди подняла бровь, борясь с желанием закатить глаза. Эмили изящно передвинула костыли и, наконец, приземлилась на своё кресло, драматично вздохнув. – Честно говоря, это были самые прекрасные дни за всю мою карьеру. Никаких каблуков, никаких пробежек по Манхэттену и, к счастью, никаких испепеляющих взглядов Миранды за то, что Старбакс облажался с заказом. Я прям как в отпуске. Энди невольно улыбнулась. – Звучит идеально. – Было бы таковым, – сказала Эмили, прищурив глаза, глядя на свой гипс, – если бы не было этой штуки. Вновь раздался звонок лифта. Через весь полупустой этаж офиса парочка пришедших пораньше сотрудников непроизвольно выпрямилась, когда из него вышла Миранда, на ней были солнечные очки, несмотря на такой ранний час. Энди тут же поднялась со своего места, подхватывая её пальто. В ответ та едва кивнула. Это было хорошим знаком, не означавшим никаких проблем. – Кофе, – без промедлений потребовала Миранда. Когда Энди вернулась обратно, прекрасно балансируя стаканчик кофе в одной руке и папку в другой, Миранда стояла возле окна, прижимая телефон плечом к уху, и пальцами показала в сторону своего стола. Энди поставила туда кофе и уже поворачивалась в сторону выхода, когда Миранда прижала два пальца к губам. – Останься, – сказала она, не глядя в её сторону. Энди остановилась и затем прошла обратно, сложив руки в ожидании. – Ну так сделайте всё, чтобы это произошло, – сказала Миранда в трубку, прежде чем сбросить звонок и отложить трубку. Её глаза, наконец, поднялись на Энди. – Мэйсон Хартвелл. Энди моргнула. Мэйсон Хартвелл – главный публицист, работающий на Валентино. Печально известный своей сложностью в работе и эгоистичным нравом. – Он начал возмущаться по поводу своего места на Мет Гала, – продолжила Миранда спокойным, но не оставлявшим места для возражений голосом. – Реши этот вопрос. Реши этот вопрос. Никаких инструкций или дальнейших объяснений. Энди попыталась успокоить нервы и встретилась со взглядом Миранды, решительно кивнув. – Конечно. Миранда сидела, подняв свой кофе с видом, что она сказала всё, что хотела, и Энди вышла. Она трижды пыталась дозвониться до Хартвелла. И каждый раз его ассистентка, женщина по имени Таша, настаивала на том, что он «невероятно занят» или «на конференции». Энди слышала смех в её голосе. – Передайте ему, – сказала Энди, её тон был ровным и незаинтересованным, – что Миранда Пристли ожидает его звонка в течение часа. Смех Тиши тут же прекратился. Ровно через сорок три минуты зазвонил телефон Энди, оставленный на столе Миранды в куче планов рассадки и их набросков с правками. – Энди Сакс, – ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал бодро. – Мэйсон Хартвелл, – последовал вкрадчивый ответ, – Меня вызывали? – По поводу Мет Гала, мистер Хартвелл. Есть некоторые проблемы с текущей рассадкой. – Некоторые проблемы, – протянул он. – Чудесно. Энди постучала ручкой по блокноту. Она сидела напротив Миранды, с прямой осанкой и кучей записей, аккуратно разложенных перед ней. Она не поднимала глаз, но прекрасно ощущала прикованный к себе взгляд Миранды. – Стол Валентино забит, и согласовали ещё двух ВИПов. Так что нужно внести некоторые изменения в рассадке. – Так отзовите чьё-то приглашение, – беззаботно сказал Хартвелл. Губы Энди изогнулись в улыбке – опасной, отработанной улыбке, которой она научилась в самом пекле «Подиума» – даже если Хартвелл не мог её увидеть. – К Вашему сожалению, имена именно Ваших клиентов вычеркнуть из списка проще всего. – Извини, дорогуша, – сказал он почти с жалостью, – но моим клиентам… – … просто повезло, что их пригласили, – вставила своё слово Энди. – Я предлагаю Вам принять решение прежде, чем Миранда Пристли примет его за Вас. Тишина в трубке затянулась. Энди кожей ощущала на себе прожигающий взгляд Миранды, всё же не сказавшей ни слова. – Я… посмотрю, что можно с этим сделать, – наконец, сказал Хартвелл, от его смелости не осталось и следа. Без лишних церемоний Энди сбросила звонок и положила телефон возле блокнота экраном вниз, не опуская руки. Сидящая через стол от неё Миранда не выдала никакой реакции, но Энди уловила легкий наклон её головы – в знаке признания, одобрения и, может даже, проблеска удовлетворения. Энди тихо выдохнула, стараясь взять себя в руки… одна битва выиграна, остались ещё тысячи. Миранда неспешно перелистнула страницу книги. – Результативно, – сказала она так тихо, что Энди начала сомневаться, не послышалось ли ей. Энди сдержанно кивнула, стараясь не переигрывать, и скользнула обратно к своему столу. К середине утра рабочий темп удвоился. Энди ответила на кучу звонков, обновила два расписания и всё же успела подготовить вёрстку для Миранды перед следующим совещанием. Её спина болела, но она теряла скорости. Эмили молча наблюдала за происходящим из своего угла, не предлагая никакой помощи или сочувствия. – Миранда смотрит на тебя, – небрежно бросила Эмили, когда Энди проходила мимо с очередной папкой в руках. – Я знаю, – ответила она, не сбавляя шага. – Хорошо. Потому что последняя девушка, которая облажалась на этом этапе, не удостоилась даже прощания. Энди натянуто улыбнулась, но внутри ее решимость укрепилась ещё больше. За пятнадцать минут до полудня, не поднимая взгляда, её позвала Миранда. – Андреа. Энди замерла, снова с папкой в руке, затем прошла в кабинет Миранды. – Забронируй столик в Pastis на вечер. Отдельный зал. Энди моргнула. Невозможно было что-то забронировать в Pastis в последнюю минуту. – Да, Миранда, – сказала она, уже ища руками телефон. – О, и ещё, – перевернув страницу, продолжила Миранда, – в цветочной композиции для съёмки… никаких белых лилий. Энди открыла рот, но вовремя спохватилась. – Что-то не так? – спросила Миранда, всё ещё не поднимая головы. – Вовсе нет, – быстро ответила Энди, хотя внутри у неё всё сжалось. Отказ от белых лилий означал, что ей потребуются усилия дабы убедить флориста, который наверняка уже всё подготовил, переделывать всё в последнюю минуту. И если всё не будет безупречно, это будет вина Энди. Она распрямила плечи и решила начать с телефонных звонков. Вызов принят.

***

К середине дня в офисе творился полный хаос. Тихое утреннее жужжание сменилось неистовым гулом. Энди едва ощущала боль в спине или в ногах от частых пробежек от встречи к встрече. У неё не было на это времени. Она работала, и довольно эффективно, отвечая на электронные письма по одному телефону и переводя звонки по другому, совмещая это всё с заказами на обед, доставками вещей и переносом примерок в расписании. Эмили посмотрела на неё и ухмыльнулась, когда та перепутала чьё-то имя, но промолчала – пока спустя минуту она всё-таки не решила сказать. – Продолжишь в том же духе, и она даже не подумает о том, чтобы нанять второго ассистента, – её голос прозвучал так, что было непонятно, было ли это похвала или предостережение. Энди решила не спрашивать. Реальное испытание произошло лишь после четырёх вечера, когда Миранда без предупреждения вышла из своего кабинета, на голове у неё были солнечные очки, пальто идеально перекинуто через руку. Энди тут же поднялась со своего места. – Мы уходим, – сказала Миранда, остановившись лишь для того, чтобы надеть солнечные очки. – Совещание с Валентино. Сейчас же. Энди быстро схватила блокнот, оба телефона и портфолио Миранды. Снаружи город обрушился на них волной – гудение машин, рёв двигателей, толкотня и шарканье пешеходов, заполонивших весь тротуар. Энди без колебаний подстроилась под темп Миранды, на шаг позади неё, и они сели в уже ожидающую их служебную машину. Внутри Миранда не проронила ни слова, в то время как Энди аккуратно разложила портфолио и заметки по сиденью, готовая ко всему, о чем бы её не попросили в дальнейшем. Шум дороги заполонил наступившую тишину, и Энди рискнула взглянуть правее. Миранда пролистывала электронные сообщения, её палец постукивал по экрану телефона ровным, нетерпеливым ритмом. Её губы были сжаты в тонкую линию, взгляд прикован к экрану, но Энди узнала следы недовольства в лёгком напряжении ее глаз. За последние месяцы работы она научилась читать все эти небольшие знаки. Особый наклон головы, отличавший простое нетерпение Миранды от настоящей ярости. Разницу между молчанием, означавшим ‘жди’, и тем, что приказывало ‘говори’. Это было всё равно что выучить язык, который никто не потрудился ей преподать – слово за словом, через наблюдение и редкие, но сокрушительные ошибки. Энди вернулась к своим бумагам. Она пробежалась по ним глазами, когда Миранда заговорила. – Что там с Pastis? Энди ответила без колебаний. – Отдельный зал забронирован. Флориста для фотосъёмки поменяли. Миранда чуть наклонила голову – коротко, но заметно. Энди не стала гадать, что это значило. Они добрались до Валентино за 20 минут до встречи. Миранда сразу прошла в демонстрационный зал, Энди последовала за ней. С того момента день превратился в сплошные рукопожатия, примерки и раздаваемые шепотом указания. Энди держалась в тени, выступая вперёд только по необходимости – быстро решая вопросы Миранды и растворяясь, когда надобность исчезала. К семи вечера они снова сидели в машине. Миранда не смотрела на неё и, словно невзначай, сказала: – Перенеси сьёмку с Патриком. С пятницы на четверг. Энди сделала короткую заметку. – Да, Миранда. – Ты справилась с Хартвеллом… приемлимо. Энди сделала тихий вдох. Похвала – если, конечно, это была она – от Миранды Пристли звучала крайне редко. И всё же, это было… что-то. Она пригладила юбку и слегка сменила позу. – Спасибо, Миранда, – наконец ответила она. – Профессионализм я ожидаю само собой, – произнесла Миранда после паузы, и голос её прозвучал тише, без привычной режущей стали. – А вот признание… это другое. Энди кивнула, так до конца и не поняв, что это значило. Предупреждение? Комплимент? Всё вместе? Но в любом случае, в этих словах не было присущей Миранде остроты. Какое-то время спустя Миранда заговорила вновь, её голос был тихим, почти непринуждённым. – Девочки упоминали, что у них есть что-то для тебя, – сказала она, смотря на проплывающий за окном город. – По-видимому, книга. И они были крайне настойчивы, чтобы передать тебе её лично. Энди замерла, на миг растерявшись. Миранда редко упоминала своих дочерей – только если дело касалось расписания. – Конечно, – тут же ответила она. – Я могу ненадолго задержаться завтра после того, как принесу Книгу. – Она замялась, потом добавила тише: – Я понимаю, что несколько раз… оставалась дольше обычного, чтобы поболтать с Кэролайн и Кэссиди. Надеюсь, это ничего? Нужно было сначала спросить. Она сама не до конца понимала, зачем всё это говорила. Может быть, из-за того, что Миранда в последнее время стала… менее закрытой. А может, из-за того, что часть Энди уже начала хотеть нечто большего, чем просто прощения. Она хотела доказать, что здесь её место. Что на неё можно положиться, даже когда всё идет наперекосяк. Что в этот раз она никуда не уйдёт. Миранда молчала. Энди уже была готова к выговору: ассистенткам не полагалось переступать эти границы, особенно когда дело касалось её дочерей. Но когда Миранда наконец заговорила, её голос прозвучал спокойно, почти задумчиво. – Обычно я не приветствую, когда персонал вмешивается. Девочки склонны наглеть, если получают чересчур много внимания – проверяют границы дозволенного. – Миранда сделала паузу, одёргивая манжету. – Но с тобой они ведут себя приемлемо. Даже лучше, чем обычно. Энди неприкрыто улыбнулась. – Они замечательные дети. Миранда едва слышно хмыкнула в знак согласия и перевела взгляд обратно к окну. Энди глянула на ежедневник, раскрытый на своих коленях, но не тронула его. Она лишь слегка откинулась на спинку сиденья, давая тишине заполонить пространство. Миранда вела с ней светскую беседу. Не издавала приказы, не исправляла ошибки. Просто… говорила. Энди улыбнулась – ощущение было незнакомым и слегка сбивающим с толку. Но дело было не в разговоре. А в том, как Миранда на неё смотрела – будто она значила что-то, выходящее далеко за пределы задач и требований. Она была не настолько наивной, чтобы подумать, что они были подругами, даже близко нет, но впервые ощущалось, что Миранда была не против её присутствия рядом с ней. Возможно, ей даже понравилось. Они вернулись в офис, когда на часах было давно за восемь. Здание уже практически полностью опустело, а свет был приглушен. Послышался стук каблуков Миранды, когда она прошла к своему кабинету. Энди последовала за ней, отмечая некую усталость в её позе. Около двери Миранда приостановилась, Энди тоже, рефлекторно. – Завтра утром совещание, – сказала она. – Строго в восемь. Не забудь подготовиться. – Конечно. Возможно, это была игра воображения, но ей показалось, что Миранда замялась, прежде чем продолжить. – Спокойной ночи, Андреа. Энди моргнула, сбитая с толку этой обыкновенной добротой. Миранда Пристли не желала спокойной ночи. Не ассистентам. Возможно, вообще никому. – Спокойной ночи, Миранда, – ответила она немного дрожащим голосом. Затем она проследила, как Миранда заходит в свой кабинет. Какое-то время Энди стояла возле своего стола, позволяя грузу дня опуститься на её плечи. Она была вымотана, каждый мускул её тела отдавался болью, но под слоем усталости пряталось нечто новое – устойчивое и ясное. Миранда не просто терпела её присутствие. Она позволяла этому быть – говорила с ней, вовлекала её в то, что выходило за рамки рабочих вопросов. Энди чувствовала сильную усталость, но она была готова завтра повторить всё это снова. Если именно это значило остаться – то своего решения она не изменит.