Бёрн

Тимур

— Да, мам, что? — спрашиваю, не отвлекаясь от компа, когда мама стучится ко мне. — Я на балкон, — она проскальзывает внутрь, как шпион из мультика, и на цыпочках быстро перебегает через комнату. С балкона тянет холодом. Судя по тому, что мама забирает оттуда сумку с чистыми пустыми банками, намылилась отвезти это добро обратно к бабушке. Мы очень медленно едим ее закатки и всякие соленья. Не знаю, как у мамы, но у меня помидоры и патиссоны поперек горла встают, когда бабушка опять начинает крутить свою шарманку с «Кормлю вас, ни в чем не отказываю. Взамен прошу только не поднимать квартирный вопрос, пока я жива». Кто бы этим вопросом задавался кроме нее, а? Как вспомню задумчивое мамино предложение «Может, во время учебы будешь периодически у бабушки в будни ночевать, чтобы обратно не мотаться?», и мороз идет по коже. Не настолько меня напрягает путь в электричке, чтобы безрезультатно убеждать бабушку, что я не засланный казачок, готовящий почву для отжима хаты. У мамы просто титаническое терпение. Ездит же еще к ней в гости. И меня пытается затащить. — Со мной не хочешь? — вот и сейчас предлагает на пороге. — Куда? — кошу под дурачка. — К бабушке, — маме мой скептический настрой как об стенку горох. — Не, летом уже наобщались, — напоминаю ей о своем дачном турне и великолепном отдыхе на грядках с лопатой и тяпкой наперевес. Еще бы мне эти дни ног и рук бустанули физическую форму, но вышел какой-то плачевный мем. Ожидания — бицуха Руслана Кострова. Реальность — неудачно потянул мышцу и три ночи спал в поясе из собачьей шерсти. Хоть раз в жизни я был абсолютно солидарен с бабушкой, которая вслух ворчала «Тебе восемнадцать или восемьдесят?» — Как знаешь, — не настаивает мама. — Я, может, с ночевкой. Пока не решила. Баську не забудь покормить вечером, хорошо? — А где она? — уточняю, по-прежнему не отрываясь от компа. Моя предыдущая группа по обмену бесплатными пресетами схлопнулась из-за терок админов, но я вчера нашел новую, с куда более солидными паками, и глаза немного разбегаются. Хочется попробовать обработку в киношном цветокоре. — У тебя на кровати, Тимур, — фыркает мама. — Отключайся хоть иногда от монитора. Переглядываюсь с Баськой, которая действительно лежит у меня на подушке, похлопывая по ней крысиным хвостом. Баська зевает во все горло, демонстрируя, что ей абсолютно фиолетово, отдыхаю я от компа или нет, пока не прогоняю ее в коридор. Я вроде пытаюсь дверь закрывать и шугаю ее со словами «К маме иди, крысюк, ты мамина». Но стоит отвернуться, она уже лежит, гнездо устроив, у меня на подушке. Надо будет проверить, нет ли в составе моего шампуня какого-нибудь экстракта кошачьей мяты? — Окей, покормлю, — обещаю беспечно. Мама уезжает часа в два дня, а я встаю из-за компа только к шести, с наступлением первой темноты, когда голова уже становится абсолютно квадратной. Затестил новые пресеты, называется. Но это, пожалуй, первое воскресенье за долгое время, когда вся домашка сделана с запасом до вторника, и я предоставлен сам себе. Баськи на кровати уже нет, но подушка еще теплая. Может, проголодалась и пошла на кухню проверять, не материализовался ли корм в миске? Рано. Мама поддерживает строгий режим питания этой проглотины, так что если даже заорет, я не поддамся раньше семи. Завалившись в кровать, меняю экран компа на экран телефона. Фыркаю при беглом прочтении новых сообщений в сети. Чат группы разрывается от мемов с картошкой на тему свежевышедшего «Марсианина» и возмущений тех, кто планировал, но не успел сгонять в киноху. Я-то просто к спойлерам отношусь лояльно и благополучно успеваю забыть о них, пока дожидаюсь пиратов, но Аня в чате рвет и мечет. В соседней вкладке Влад с третьего курса спрашивает… кто бы мог подумать, снова о «Марсианине». Не хочу ли я сходить, а то они собираются компанией. Не помню, когда в кино был в последний раз. Хотя нет, вру, помню. С Нинкой гоняли в прошлом году на «Академию вампиров», знатно офигев от участия Данилы Козловского в голливудском фильме. Сюжет понравился только Нинке, хотя она и плевалась на несоответствие прочитанным книжкам, но я, признаться, немножко фапнул на Данилу в роли кровопийцы. «Можно, — пишу неожиданно для самого себя. — Когда?» Влад М.: Тимур)) Влад М.: Я четыре часа назад писал:D Влад М.: В восемь сеанс сегодня) но места еще есть, вот ща смотрю на сайте Вы: А, тогда вряд ли успею Смотрю на часы. В принципе, если Баську в качестве исключения покормить раньше и сорваться прямо сейчас… Посчитать бы еще, во сколько и где фильм закончится и успею ли я на последнюю электричку. Вот будет весело, если застряну и придется с мамой к бабушке стучаться на ночевку. Вы: В теч. получаса скажу, смогу ли. Адрес кинь, плиз. Встаю проверить, где там Баська шляется, и тут же в уведомлениях всплывает новое сообщение. Бля, я поржу, если и Руслан Костров, будь неладна эта скотина, решившая, что мне можно писать, раз я его нахуй не шлю в электричке по пути на пары, тоже спросит меня про «Марсианина». Но нет. Руслан К.: Я в твоем районе бегаю. Покурить не хочешь выйти? Вы: У меня есть балкон Вы: А у тебя, походу, запасное сердце Удержаться просто не могу от комментария. С какой целью он ко мне приебался, как банный лист, примерно прикидываю. Совесть подъедает. Хочет услышать, что прощен за пьяную бычку у столба. Уже бы давно сказал ему, лишь бы отстал, что зла не держу. Но я еще как зло держу, просто выдаю дозированными порциями. По понятным причинам Руслану дохуя всего спускали с рук, а я вот не собираюсь, как лицейская администрация в свое время, пробормотать, что мальчику тяжело, поэтому мы поскорее забудем инцидент и оставим его без последствий. Дело принципа. Руслан К.: Я щадяще бегаю. И курю после паузы в полчаса Вы: Мне насрать, веришь, нет? Грубовато вышло, но мне не до него сейчас. Руслан К.: Ну я на лавке, если что. У падика. Как хочешь Могу только позавидовать его упрямству. Кажется, что сам бы я давно уже бросил затею вымаливать прощение у кого бы то ни было, а он уже почти месяц за мной таскается. И не впадлу же. Интересно, Митяев в курсе, чем занимается его кореш? — Баська, кыс-кыс-кыс, — зову на кухне, достав из тумбочки пакет с ее фирменным кормом. Обычно она, услышав манящий шорох сухих шариков, летит навстречу, крысячий хвост задрав трубой. Но сегодня где-то ныкается и даже не мяукает в ответ. — Бася-а… Ноль реакции. Прохожу по квартире, как дурачок потрясая пакетом в своей комнате, в маминой, даже в ванной, где Баська иногда валяется в корзине с грязным бельем. Может, именно сегодня случилось чудо, и спартанский мамин режим наконец приучил крысючку, что до семи рыпаться за едой бесполезно? — Я в кино сейчас уеду, ешь, — разговариваю с тишиной и на всякий случай проверяю под толстым шерстяным пледом на маминой кровати. Мама вчера пролила на свое любимое покрывало кофе. Видимо, пока сушится, ему на замену кинула эту овечью шкуру. — Бась, ну ты… Возвратившись на кухню, насыпаю корм в миску и иду одеваться. Проголодается, поест, не буду же я за ней бегать, как Руслан Костров. Дергает дурацкая мысль, что есть еще балкон. И я туда тоже высовываюсь на всякий случай, но ничего, разумеется, кроме стеллажа с инструментами и двумя чемоданами летних вещей там не нахожу. Ну нет. Не мог же я кошку потерять в квартире. — Бась, — уже одетый в джинсы и толстовку, нервно покручивая кольцо от ключа на пальце, шатаюсь туда-сюда и щелкаю по выключателям, пока свет не загорается буквально повсюду. — Ага! Попалась! Баська, оказывается, все это время лежала под батареей на кухне, вытянувшись длинной колбасой, и сливалась там с обоями. — Иди поешь при мне, чтобы были пруфы. Я сажусь перед батареей на корточки, трогаю горячее, ходящее ходуном пузо. Баська отвечает мне шипением и звонким, недовольным мявком. Не понял. Чего это мы не в настроении? — Иди сюда… — обхватываю ее поперек живота обеими руками, пытаясь выцарапать из-под батареи, и тут она начинает так орать, что меня прошибает холодный пот. Выгибается, выворачиваясь из хватки, неуклюже отползает, задницей отбиваясь о батарею, к корзинке с пакетами. Смотрит на меня огромными желтыми глазищами, пытается издать очередной обиженный вопль и вдруг, выгнувшись так, что все ее кожаные складки будто разом переползают со спины на загривок, отрыгивает на пол белую пенную слюну. — Бля. Мама с ней в ветеринарке за три года бывала только планово. И там из раза в раз твердили, что Баська — эталон здоровья. Но насколько бы я ни был далек от кошачьих штучек, и то понимаю, что белая пена нифига не норм. Вон у нее какое напряженное пузо. Съела что-то не то? Мы человеческую еду в открытом доступе не оставляем. На столе пусто, не считая тяжелой сахарницы, да и вряд ли Баська с голодухи туда сунула морду. Что делать-то? Матери звонить? Ждать, когда вернется, а это минимум полтора часа?.. Как бы ее кошка тут не обрыгалась к тому моменту. Еще и смотрит на меня такими несчастными, умоляющими глазами, потрясываясь, что у меня все внутри переворачивается. Надо срочно в ветеринарку. Название помню, про адрес в душе не ебу, но сейчас проверю по интернету. Ни о каком кино уже речи не идет. Успеваю написать Владу, что пас, гуглю адрес и хватаю переноску. Посадить туда Баську — та еще задачка со звездочкой. Она орет и упирается всеми лапами врастопырку. Приходится с полуприкрытыми глазами, уговаривая себя, что это для ее же блага, силой ее запихать внутрь и захлопнуть крышку. Она, бедная, и мечется внутри, и орет от каждого движения, как резаная. Пофиг, маме из такси уже наберу. Тут удержать бы ходуном ходящую переноску. — Ну как тебе объяснить, дурында, — бормочу в лифте, проклиная его никакущую скорость, — что тебе помогут, ну подожди… Не плачь ты так, а? Выскочив из подъезда, тащу переноску к лавке, чтобы руки освободить для вызова такси… …и мне навстречу с этой же самой лавки поднимается Руслан Костров. Я совсем из головы выкинул его сообщение и вообще не думал, что он серьезно про мой падик писал и получасовую паузу перед сигаретой. Одет в кроссы, треники и толстовку. Реально бегал. — Что случилось? — Руслан переводит хмурый взгляд с меня на переноску, которую ставлю на край лавки. — Кошке маминой хреново, — нет времени его прогонять. — В ветеринарку едете? — уточняет Руслан, доставая телефон. — А куда же еще? — огрызаюсь, поглядывая на притихшую Баську. Вот, блядь, стресс у человека. Вытащили кожаную голую тушку, рожденную для жарких песков и поклонения египтян, в подмосковный октябрьский дубак. — Давай такси вызову, — предлагает Руслан, открывая приложуху. — Куда? Адрес диктуй. — Я сам, — отмахиваюсь, листая меню в поисках логотипа такси. И сука! Нет, ну надо ж было схватить айфон. У меня тут только дубль «вэкашки» и пара приложух для редактуры. Дольше буду устанавливать и привязывать карту, налички ровно на прием. Надо наверх смотаться. — Постоишь с Басей, ладно? — уже отступая назад, к подъездной двери, прошу Руслана. — Я за телефоном другим и обратно… — Да давай вызову, заебал, не суетись, — раздраженно вскидывается Руслан, свернув на меня глазами. — Тихий, адрес диктуй. Баська взвизгивает, и я не думаю, тут же называя ему улицу и дом. Руслан вызывает такси и достает пачку. Переминаюсь с ноги на ногу, не понимая, согласен ли в качестве исключения попросить… — Тоже дома забыл? — спрашивает Руслан с прохладным смешком, заметив, что я кошусь на его пачку. — Бери. — Ага, — вытягиваю сигарету и терплю, что прикуривает мне со своих рук, не выдавая зажигалку. Пиздец у него мозоли на пальцах. Аж до лопнувших и подсохших пузырей. Во дворе даже под фонарем темновато, но вся эта красота прямо у моего носа оказывается в свете вспыхнувшего огонька. Что он делал? Швы в гараже конопатил голыми руками? Курю, выдыхая одно облачко дыма в холодный воздух за другим. — Долго еще? — уточняю нетерпеливо спустя минуту. — Уже тут где-то за поворотом, — отчитывается Руслан, глянув в телефон. Тушим почти докуренные сигареты о мусорку, когда приличного вида иномарка, мигнув фарами, подъезжает к подъездной дорожке. Руслан берет переноску и… садится с ней на переднее пассажирское. Он со мной ехать собрался? И кто его приглашал? Я сажусь позади Руслана, скомканно поздоровавшись с таксистом, и прошу негромко: — Кошку отдай. «И выходи, дальше я сам, за такси спасибо, но для обратного пути я уж скачаю приложение». — А если ее там укачает? — парирует Руслан невозмутимо. Баська, походу, пребывает в тотальном шоке, потому что ни писка не издает. — Поехали так уже. Таксист воспринимает это на свой счет, задом сдавая из двора. Окей. Главное, чтобы Баське помогли поскорее с ее болью, а с Костровым уже потом разберусь. Нравится ему время тратить на чужих кошек, пожалуйста, рассыпаться в поклонах не буду, его же была инициатива. По пути набираю маме. Естественно, она поднимает кипиш и рвется приехать прямо в клинику. А смысл? Я уже в пути. Уговариваю ее, что в спешке нет необходимости — не справятся, что ли, без ее бдительного наблюдения компетентные врачи? Мама наконец соглашается и инструктирует меня, что кому надо сказать про Баськины прививки и на какого врача, который их всегда принимает, сослаться. — И сразу мне позвони, — настаивает она со слезами в голосе. — Сразу, Тимур, хорошо? Я собираюсь. — Не волнуйся, мы ее в лучшем виде… — Мы? — перебивает мама, хлюпнув носом. — Я и врачи, — отмазываюсь туманно, посмотрев на темный затылок сидящего впереди Руслана. Как ей объяснить, что один мой бывший одноклассник меня караулил во дворе и вызвал нам с Баськой такси? Вопросов будет больше, чем ответов. — Давай, не спеши и не переживай так сильно. Все будет хорошо. Мандраж пробивает до самых печенок. И Руслан, услышав, что ли, как я ерзаю и пыхчу сзади, бросает мне отрезвляющего словесного леща: — Тихий, совет, который маме дал, себе посоветуй. Все будет ок. Кошки иногда болеют. Но у них по девять жизней, справляются. А твоя вон мне лыбится… Ну или блевануть хочет, — он замолкает на мгновение, приглядываясь к происходящему в переноске. — Но, может, ей так легче и станет, хз. Вздыхаю, но предпочитаю довериться его уверенности, а не своему воображению. Выясняется, что все реально может быть хорошо, прямо как в гребаной трагикомедии. Еще больше усилий, чем чтобы Баську запихнуть в переноску, требуется, чтобы ее оттуда вытащить в кабинете врача. Она болюче тяпает меня за запястье когтем. Подключившегося Руслана, за каким-то хуем попершегося вместе с нами, царапает поверх мозолей на пальцах и предусмотрительно раскатанных рукавов толстовки. — Бль… — шипит Руслан на Баську в ответ. Но только он ее как-то умудряется схватить под мышками и, браво сунув руку в переноску, под зад и достать на свет божий. Крысючка, испуганно зыркая по сторонам, вдруг знакомо, прямо как на кухне, выгибается и выхаркивает на стол влажный комок. — Ого! — врач с радостным любопытством рассматривает подарок и месит его по столу пальцами в латексной перчатке. — Кто-то избежал трихобезоара с запором. Какая самостоятельная! — Что это значит? — я смотрю на Баську, которая вздыхает прямо-таки с человеческим облегчением, на пожавшего плечами Руслана с выражением лица «Говорил же, блевануть хочет», а потом и на врача. — Шерстяной комок, проще выражаясь, — объясняет врач. — Шерстяной?! — я, бля, не знаю, смеяться мне или плакать. — Она же лысая! — Может, контакт с шерстью других животных, — ничуть не удивляясь, произносит врач, ощупывая Баську, не отвечающую ему ни шипением, ни обиженным воем. — Других кошек, собак… — Ни с какими собаками, — я еле удерживаюсь от очередного взгляда в сторону Руслана, — она не контачила. — Шерсть не только у животных может быть, — добавляет врач. — От вещей, например… — Плед! — вот в жизни бы не догадался, если бы Баську под ним не искал сегодня. Я смотрю неверяще в ее блаженно прищуренные глаза. — Ты, дурында, мамин плед лизала? Совсем, что ли?! Нет, ну она с каким-то нездоровым пристрастием ко всему, что находится на постели. — И это все из-за комка шерсти? — уточняю севшим голосом. — Сфинксы непривычны к тому, чтобы шерсть отрыгивать, — врач чешет Баську между ушей и заглядывает внутрь с фонариком. Чуть ли не сюсюкает, будто с ней общаясь, а не со мной: — Неприятные ощущения, да? Но тут нас притащили, на стол к страшному мужику вытащили, да? И сама от стресса и справилась, умница. Ну мы тебя сейчас еще посмотрим заодно, нет ли другого чего-то... Врач около сорока минут Баську мурыжит. Все это время мы с Русланом молча, лишь иногда переглядываясь, торчим рядом бесполезными наблюдателями. По ухмылке вижу, что Руслана сейчас, когда проблема миновала, вся эта история ох как забавляет. В такси-то он хмурый и сосредоточенный ехал, меня успокаивал, я чуть было не проникся его сердобольностью. Но обоссаться можно по итогу, ага. Лысая кошка Тихого шерсть в себе везла от дома, чтобы благополучно блевануть врачу на стол. Док говорит, что причина плохого самочувствия с девяностодевятипроцентной вероятностью была исключительно в комке. И по просьбе моей маме все рассказывает по телефону, добавляя, что даст Баське какую-то пасту, чтобы остатки шерсти, если они есть, безболезненно покинули тушку. — Ну и понаблюдать надо в любом случае. Если что — сразу к нам, — напутствует врач. Ага. Любой каприз за ваши деньги, как говорится. Отстегнув за прием неприличное количество маминой налички, я позволяю Руслану вызвать обратное такси. — Потом скажи, сколько вышло, я переведу, — вздыхаю над пустотой кошелька, прикидывая, что ни о каком кино в ближайшее время не пойдет и речи. Мы не бедствуем, конечно, но мне и так уже влом у мамы денег брать, а тут еще доп расходы подъехали. Надо найти такую подработку, о которой она не узнает и не начнет возмущаться, что первые курсы учиться надо и вообще пользоваться народной мудростью «Дают — бери, бьют — беги». — Забей, — безразлично отмахивается Руслан. Пожалуй, подождет до лучших времен мамина народная мудрость. — Нет, не забью, — отказываюсь категорически от щедрого предложения. — Не хочу остаться в долгу. Руслан кидает на меня сложночитаемый взгляд. Уже не веселится, но и оскорбленным не выглядит, просто… ощущение такое, что мы думаем об одном и том же. И Руслан про себя мне отвечает не менее категоричным тоном «Я не пытаюсь купить твое прощение за бабки». — Потом скажу, — только и проиносит он вслух прохладно и утыкается в приложение в телефоне. Обратно едем оба на задних сиденьях. Руслан смотрит в окно, облокотившись о его край, и пощипывает нижнюю губу большим и указательным. В свете проносящихся мимо фонарей рассматриваю мозоли, к которым добавились царапины от когтей с уже подстывшими корочками крови. Отпустив нервяк, накрученный Баськой, которая теперь сопит в переноске, я снова думаю о нас с Русланом Костровым. Столько усилий, чтобы потеряться в дебрях новой жизни, разойтись разными дорогами. И он снова и снова оказывается рядом со мной и у меня в голове. Да даже если у него не было планов на сегодняшний вечер, если в доверие втирается для собственного спокойствия, он все бросил, не колеблясь ни секунды, и поехал со мной в ветеринарку. Честно, я бы себя и вполовину таким уверенным не чувствовал, если бы он не торчал со мной на приеме. У меня еще на выходе из подъезда от сердца отлегло, что я не один, просто признаюсь себе в этом только сейчас. Обоим очевидно, что осадочек от его пьяной агрессии никуда не делся. Но если конкретно сейчас на холодную голову абстрагироваться от наших терок, не слишком ли я с ним, ну… жестко? — Глупо вышло, да? — спрашиваю у подъезда, когда таксист нас высаживает. — Есть немного. Теперь буду знать, что так бывает, — резюмирует Руслан, глянув на Баську сквозь решетчатую дверцу переноски. — Без понятия, правда, где мне пригодится эта информация… — Зайдешь на чай? — выпаливаю быстро, чтобы не забуксовать с этим спонтанным предложением. Руслан удивленно выгибает бровь. — На чай? — тянет он, оборачиваясь по сторонам на пустой двор, и мне хочется огрызнуться «Да, знаешь, такой безалкогольный напиток», но лекций о вреде водки для него было предостаточно за прошедший месяц, считаю. Объяснять, что мне неприятно его домой гнать со словами «Ваша работа окончена, сэр, чао-какао», я тоже не собираюсь. Еще решит, что на меня можно надавить. — Да, на чай. Запьем ситуацию. — Ну пошли, — Руслан сует руки в карманы треников и пожимает плечами. Свет горит во всей квартире: как я его врубил в поисках Баськи, так и выскочил, голову потеряв, не позаботившись о выключателях. Первым делом сматываю чертов шерстяной плед и убираю на верхнюю полку в мамином шкафу. Как раз уже покрывало высохло, можно кинуть ей на кровать, а на будущее я ей свое про запас отдам, один хрен, им ничего не заправляю. — Да сейчас, сейчас! — ору через всю квартиру, слыша возмущенные вопли до сих пор запертой в переноске Баськи. Выпускаю ее, и крысючка тотчас, на скорости еле вписываясь в поворот, несется к наполненной миске. — Ей же можно поесть, да?.. — хочу убедиться, что я не один услышал от врача, что даже нужно. Комок ей, типа, создал помимо дискомфорта еще и чувство ложного насыщения. «О, какое же горе, что желудок кошечки коварно оказался пуст!» — озвучиваю про себя Баськины мысли. А ведь мама не зря удивлялась, что крысючка утром порцию свою не доела. — Можно, можно, — подтверждает Руслан. Он наклоняется к Баське со стула, уперевшись локтями в колени, рассматривает ее полными совершенно детского восторга глазами и замечает с улыбкой: — Офигеть, у нее аж за ушами трещит! Слышь, жопа, ты хоть жуй. Баська порыкивает, не обращая на его мудрый совет никакого внимания, и хрумкает своими шариками. Стою, прислонившись плечом к дверному косяку, поглядывая то на одну, то на второго. Так странно видеть Руслана Кострова у себя на кухне. Корни отросшие обновить успел вчера, учитывая, что мы ехали вдвоем в пятницу в электричке, и они еще были каштановыми. Сложно сказать, идет ли ему больше угольно-черный, в который красится, или родной. И не хочется в принципе ступать на скользкую дорожку размышлений о том, что идет Руслану. Не могу вспомнить точно, как Ростик выглядел, в голове остались лишь мутные пятна. Может, и звучит по-дурацки, учитывая, что на моей кухне сейчас сидит его полная копия, но… в том и дело. Руслан похож был Ростика только в день нашей первой встречи, потому что я еще не знал, что их двое. Мозг не заметил подмены, попытался вставить пазл с кусочком неба в неподходящее место в недособранной картине только потому, что они при беглом просмотре почти неотличимы. И дело не в отсутствии шрама на брови. И не в покраске волос. Впечатление от них разное. Выражение лиц. Разный дух. В Руслане будто больше глубинной, трагичной темноты. И огненно-рыжих языков, вспышками сверкающих на ее фоне, как пламя школьного костра. — Чай, — напоминаю сам себе вслух, чтобы отделаться от непрошенных сравнений, и ставлю воду кипятиться. Отвлекаюсь на кружки и заварочные пакетики «Гринфилда». — Я чай в последний раз, наверное, пил во Владике, — скептически замечает Руслан, покрутив чашку ладонями по клеенке. Мой взгляд снова падает на его покоцанные пальцы. В ярком свете кухонной люстры они выглядят еще ужаснее. — Ты хочешь кошке что-то дать? — реагирует Руслан на аптечку, которую я достаю с навесной полки у холодильника. Он вертит головой по сторонам. — Бля, а она куда делась? — На подушке моей уже дрыхнет сто пудов, — хмыкаю убежденно, — а это для тебя, — я ставлю коробку с наклейкой в виде медицинского креста на стол и достаю из холодильника хлоргексидин и перекись. — Вата сверху где-то. Там же зеленка и пластыри. Обработай. Я проверю все-таки ее, а то мало ли, что в кошачьей башке после пережитого стресса… А в Баськиной башке ничего, кроме кайфа. Действительно лежит, свернувшись круассаном, посреди моей подушки. И с подозрением зыркает на меня, когда подхожу ближе, напрягаясь, что погоню в коридор. — Лежи уже, — бормочу успокаивающе, наклоняюсь, схватив поморщившуюся морду, и прижимаюсь губами между забавно затрепетавших ушей, — всех напугала, теперь можно и поспать. Возвращаюсь на кухню и наблюдаю картину маслом. Руслан сидит перед закрытой аптечкой и дует на чай, изучая мамину коллекцию календарей на стене. — Одиннадцатое, одиннадцатое, одиннадцатое… — бормочет с ухмылкой, переводя взгляд с одного на другой. Да, у мамы всегда глаза разбегаются при выборе календарей, она берет сразу по три штуки с разными картинками. Что-то еще докупает в течение года. Я уже на автомате по утрам, зевая с чашкой кофе, сдвигаю окошки на наступившее число или зачеркиваю ручкой прошедшее, если на календаре нет прозрачной ленты с курсором. Но дело сейчас не в этом. — Ты почему не обработался? — спрашиваю хмуро, сев за стол напротив Руслана. — Влом. И все. Сказал, как отрезал. Руслан косится на меня и уточняет: — Ты чего делаешь? — Ты пальцы свои видел? — откликаюсь вопросом на вопрос и достаю из коробки вату и случайно попавшийся канцелярский нож. Не удерживаюсь от ехидного: — Руки на стол, придется ампутировать. Откладываю в сторону канцелярский нож и откапываю среди коробок с таблетками длинный пинцет. Отщипываю им ватку. — Я серьезно, — подгоняю с нажимом, потому что Руслан сидит, вцепившись в чашку, и смотрит на меня со сдержанным сомнением. — Не в том смысле, что резать буду! Но тебя Баська поцарапала… и вообще… — кошусь на его мозоли и говорю чуть раздраженнее: — Руки положил, кому говорю. — Вот тебе делать нечего, — бормочет Руслан вполголоса, но все же нехотя, отставив чашку, закатывает рукава и кладет руки на стол передо мной. Стараюсь действовать осторожно, ваткой на пинцете промакивая сперва свежие вздувшиеся царапины, смывая с них застывшую кровь, а потом и лопнувшие подсохшие пузыри. Не поднимая головы, чувствую, что Руслан неотрывно смотрит на меня, а не на то, что я делаю с его руками. От него ни вздоха не доносится. Хотя уверен, ссадины щиплют от раствора и моих неловких манипуляций. — Ты где их так расхуячил? — спрашиваю, чтобы прервать затянувшееся молчание. Кто бы мне сказал в начале дня, что под его конец буду на кухне обрабатывать пальцы Руслану Кострову? — Вентиляцию менял на окно, — что угодно ожидаю услышать, но не вот это, сказанное со смешком. — В гараже? Без перчаток? — Ага. Техника безопасности написана кровью, — надо же, какие умные мысли посещают нашу голову! — Казалось, дел на полчаса, но что-то пошло не так, увлекся… — Руслан замолкает, наблюдая, как я пытаюсь пинцетом подлезть между его ладонью и столом, чтобы протереть царапину, огибающую большой палец. И после недолгих раздумий предлагает вдруг с усталым вздохом: — Да переверни, как удобно. Че ты пыжишься? Щекам становится горячо. Да потому что… хрен знает, чувства его берегу, что ли? Мы тему закрыли, и Руслан обещал не разгонять, но Ростик спалил меня и для себя, и для брата, оставив подарочек на компе. Можно сколько угодно об этом молчать, но мы оба вот сидим друг напротив друга и знаем, что я гей. — Мало ли, тебе противно, — произношу с жалкой попыткой выдавить иронии в голос, перевернув его теплую шершавую ладонь на столе тыльной стороной вниз. Мне вроде и разрешили, но я всегда стараюсь никого лишний раз не трогать, если это не быстрое рукопожатие. Или не Нинка, ха. Все внутри неприятно замирает, пока я обрабатываю открывшуюся поверхность, потому что Руслан сжимает пальцы свободной руки в неплотный кулак, снова разжимает, барабанит ими по краю стола и долго молчит. Будто бы соглашаясь. Но когда пинцет уже чуть не выскакивает у меня из руки и с языка не срывается «Ну и что тогда? Я бы и так подлез», он выдает мне скупое: — Не гони, — и напряжение чуть ослабевает. — Все, — резюмирую наконец, удовлетворенно откидываясь на спинку стула. — Зеленкой будем мазать? Быстрее заживет. — Давай без этого? — Руслан пренебрежительно морщится. — Буду ходить как «Смотрите, я рукожоп, который работал без перчаток». — А так будешь ходить как долбоеб, который работал без перчаток и думает, что он слишком крутой для зеленки, — парирую невозмутимо. Мы боремся взглядами несколько секунд… И Руслан очень тяжко вздыхает, когда я бросаю ему несколько пластырей, чтобы он мог прикрыть ими хотя бы часть моих художеств. — А че до шеи не намазал? — уточняет он язвительно, рассматривая случайно прочерченную по запястью линию. — Довыебываешься, — обещаю с ласковой угрожающей улыбкой, — намажу. — Спасибо, что ли, — роняет Руслан, наклеивая пластыри. Взгляда не поднимает, и хорошо, потому что я с духом собираюсь для ответного тихого: — Тебе спасибо. Что… ну, на подхвате оказался. — Да не за что. У тебя такие глаза были, — хмыкает Руслан, сгребая бумажки из-под пластырей в кучку на краю стола. Идет на автомате к раковине, естественно, находя за дверцей под ней мусорное ведро. — Какие? — действительно ли я хочу знать, в каком виде вывалился из падика? — Какие-какие. Как у человека, который очень испугался за любимую кошку, — отвечает Руслан исчерпывающе. — Я крысючку не люблю, она мамина, — возражаю упрямо. — …и пиздишь ты иногда, как дышишь, — он произносит это насмешливо и так тихо, что я бы не услышал, не напрягай уши. Не понял. Кто-то оборзел достаточно, чтобы снова меня подъебывать тем, что не вывалил ему прямо на школьном костре и после, когда ловил меня по углам, про свою ориентацию? Нет, я аж похлопать готов тому, насколько его трезвая язва отличается от жести пьяного рукоприкладства, но не слишком ли Руслан высокого мнения об этом приглашении на чай? Я прекрасно помню, кто его друзья. Железняков, который географичкиного сына чуть не отлупил за серьгу в ухе. Митяев, у которого иногда помойка вместо рта. Я не из их числа. Он же это помнит? Он сам недалеко от них ушел. Как его корежит от мысли, что Ростик ко мне неровно дышал… нет. Не хочу об этом думать. Гиблая тема. Руслан, к счастью, ничего не добавляет. Чует, что ходит по охрененно тонкому льду. Он спрашивает вместо этого, нет ли чего в хозяйском доме к чаю. А когда торт нарезаю, который маме позавчера подарили на работе, нудит мне про его нездоровый состав, читая этикетку на крышке. — Ты охуел? — я чуть смехом не давлюсь. Тем более что Руслан свой кусок очень даже бодро после лекции про заменители и подсластители наминает с чаем, напоминая мне голодную Баську. — Ты в себя энергосы заливаешь литрами. Не говоря уже о сигах и всем остальном. — Руслан закатывает глаза и бубнит с набитым ртом «Это другое». — Этот торт тебе, считай, как витаминный салат… И слушай, — вспоминаю вдруг, расправляясь со своим куском, — ты мне так и не сказал, сколько я за такси должен. Руслан не успевает ответить. Ключ в замке быстро проворачивается, и в квартиру залетает запыханная мама. — Здравствуй, Руслан, — говорит она, заметив гостя, еле отдышавшись, и спрашивает у нас обоих с отчаянным надрывом: — Где она?! — Здравствуйте, — чуть заторможенно откликается Руслан, недоуменно нахмурив брови. Вот мне интересно, кого я должен притащить домой, чтобы мама удивилась его присутствию. Но оно и понятно, что мысли у нее сейчас заняты исключительно Баськой. — Угадай. На подушке у меня, — не держу интриги. Скинув сапоги, мама бросается в мою комнату и оттуда тотчас доносятся звуки поцелуев и умиленные всхлипы. — Засранка! Кошечка моя, — приговаривает мама. — Кожаное недоразумение, дурочка, сладусечка… Мы с Русланом переглядываемся и почти одновременно прыскаем. У меня аж крошки вафли сыплются изо рта. — Откуда, — уточняет Руслан шепотом, подавив очередной смешок, — твоя мама меня знает? — Она в родительском комитете была, она всех знает, — отмахиваюсь, решая, что мог бы съесть еще кусок торта. Я с запозданием догадываюсь, облизнув ложку и глянув на притихшего, задумавшегося Руслана, что его удивило даже не это. А то, что его имя запомнилось маме. — Чаевничаете? — мама появляется на пороге кухни, покачивая Баську на руках. — Тимур, мне тоже отрежь. Я что-то проголодалась. — Угу. — Мне позвонить надо, — Руслан уступает маме место за столом. — Вы садитесь. Нда уж, у нас гостей практически не бывает, стула два. Могу только свое компьютерное кресло из комнаты прикатить. О чем мне и мама говорит суровым шепотом, когда Руслан выходит с кухни, прикрыв за собой дверь: — Чего сидишь? Хозяин. Кресло тащи. — Да ща, договорит, прикачу, — отмахиваюсь и ставлю чайник кипятиться по новому кругу. Мама сюсюкается с Баськой, чуть в попу ее не целуя. А Руслана нет минуты две, три… чайник уже закипает, и я иду за креслом, посмеиваясь мысли, что придурку, наверное, стеснительно возвращаться на кухню, где только два стула и ему будут, как гостю, уступать место. Но его в принципе нет в квартире. Потому что пропали его здоровые кроссы, стоявшие на коврике. — Ну ты… — буркаю вслух, потянув ручку входной двери. Разумеется, она просто захлопнута, а не закрыта на задвижку. Слился от вопроса про бабки на такси! Как только умудрился сделать это бесшумно? Я прямо жду не дождусь теперь утра завтрашнего дня. И впервые, восхищаясь коварной многоходовочкой, я подхожу к нему на платформе сам. Руслан усмехается мне сверху вниз из-под капюшона куртки, отнимая сигарету от губ. Зеленые пальцы, что замечаю с облегчением, замотаны свежими пластырями. — Как кошка себя чувствует? — спрашивает вместо приветствия, как будто мы договорились встретиться. Хотя я уже смирился, походу, что мне не суждено ездить в универ в одиночестве. — Прекрасно. — Я протягиваю ему телефон с открытым приложением калькулятора и улыбаюсь. — Будь добр, натыкай циферки. — Ага. Калькулятор тебе понадобится, — кивает Руслан, довольно прищурившись, и вдруг достает из кармана помятый обрывок блокнотного листа. — Найдешь икс, узнаешь. Смотрю на листок, который он мне всучил. Руслан тушит окурок в урне и идет вперед по платформе. — Это еще что за квесты? — и тут моя улыбка тает. Я возмущенно выпаливаю, подорвавшись за ним следом: — С хуя ли мне понадобится калькулятор?! Это простейшее уравнение школьного уровня!