Ненависть — самое сильное чувство

Гарри не виделся с Малфоем с того момента, как умер Дамблдор. Потому, столкнувшись с ним взглядами, он не знал как правильно поступить. На Малфоя он, как за собой заметил, не злился, но неприятный осадок всегда остаётся, не так ли? Они молча смотрели друг на друга, устраивая полу-поединок зрительным контактом. Драко решал, стоит ли доложить о Поттере, который добровольно явился в самое сердце Пожирательской свиты, а Гарри прикидывал, сколько у него будет времени скрыться, если о его присутствии узнают. Но, в глубине души он всё ещё надеялся на человечность Малфоя. Время на вес золота, поэтому Гарри не стал тянуть с этим зрительным штурмом, решив поставить Драко в известность о своём пожелании. — Я был бы весьма рад, если бы ты умолчал о моём присутствии по возможности, — ставя перед фактом сказал Поттер, а после незамедлительно покинул комнату, оставляя Драко со своими мыслями наедине.

***

Усадьба казалась невероятно просторной, с большим количеством спален, странных лестниц, подвалов и гостиных. Раньше Гарри не удавалось посещать настолько большие именные дома. На первом этаже, который он исследовал больше всего (ведь людей там было меньше), была небольшая гостиная, которая больше напоминала совещательный зал. В ней, прямо в центре располагался длинный стол, для очень большого количества человек. Возможно, именно здесь Волдеморт отдает поручения. В этой комнате отчётливо стоял запах крови, хотя Гарри так-то и не знает как она должна пахнуть. В голове промелькнуло воспоминание о сне, в котором он тоже чувствовал этот запах. Пускай это и был сон, но Гарри словно был вне его предела, ощущая и запах, и теплоту этой неизвестной темноты. Пройдя в соседнюю комнату, Гарри не усомнился ни на секунду, что в этой комнате проводят допросы, ведь она была совершенно пуста, за исключением лестницы, ведущей под дом. Вероятнее всего она вела... — К Рону и Гермионе, — полушёпотом продолжил свои мысли Гарри, начиная спускаться вниз и попутно оборачиваясь, ведь из глубины дома всё время доносились то хлопки, то топот, или вовсе неразборчивые звуки. Спустившись, он увидел перед собой железную решётку, что служила дверью, а за ней находилась огромная темница. Либо воображение Гарри разыгралось, либо оттуда действительно веяло неприятным холодком. Он не стал подавать голоса, чтобы не сразу выдавать себя и параллельно прислушиваясь к еле слышимым голосам, доносившиеся где-то совсем далеко. Гарри сперва замялся, всё ещё сомневаясь в том, чтобы хоть как-то подавать голос, но когда в очередной раз мимо комнаты пронеслись чьи-то шаги, он решил оставить сомнения, ведь он уже здесь и терять нечего. Кроме как самого себя. — Рон? Гермиона? — тихонько спросил Гарри, стараясь разглядеть в темноте их силуэты. Голоса умолкли, заставляя Гарри сделать пару шагов назад от решётки. Вдруг здесь вообще нет ни Гермионы, ни Рона? Но в таком случае, пленников всё равно необходимо вызволить. — Гарри? — послышался девичий голос из темноты и через одно мгновение за решёткой появилась... Гермиона, лицо которой тут же осветил дневной свет, доносившийся с комнаты. Гарри никогда её такой не видел, да и никогда не пожелал! Её кожа побледнела, а на коже лица под глазами проступили темноватые круги, что кричали о недостатке сна. Ткань одежды от кисти до предплечья на левой руке отсутствовала, вместо неё рука была обмотана какими-то лохмотьями, судя по всему другой части одежды. Её взгляд казался нечитаемым — настолько была вымотанной Гермиона. Она выглядела почти так же, как выглядел Сириус, когда Гарри увидел его впервые после побега. Это... это просто не укладывалось в голове. Было настолько больно видеть близкого человека в таком состоянии и зная, что она пострадала из-за него. Да, Гарри понимал, что, по сути, это не его вина. Он же не специально рождался, чтобы самый могущественный тёмный волшебник века охотился на него, и из-за этого мальчика-который-выжил страдали люди. Но страдало слишком много людей. Было просто невыносимо, и на Гарри накладывалось штампом чувство вины. Он просто не мог не чувствовать себя виноватым, зная, что происходит с людьми, с магическим миром и с его близкими. Что, если он потеряет Гермиону, Рона? Это два самых близких человека, которые у него остались. И Гарри обязан не допустить их смерти. Точно не в скором времени и не через года. Они должны жить. И как бы это ни было глупо или смело, Гарри пожертвует собой ради них. Он должен был погибнуть 17 лет назад, но именно 17 лет назад родилось то самое «бедствие» под именем Гарри Поттер. Девушка подошла ближе к решётке и, просунув руку через прутья, коснулась чужой щеки, невесомо утирая большим пальцем застывшие слезинки на щеках. Гарри и сам не заметил, как его глаза намокли от собственных мыслей. В последнее время ему становилось всё труднее контролировать свои эмоции. Оклемавшись, Гарри накрыл чужую холодную ладонь своей собственной, тем самым приводя самого себя в сознание. — Это не твоя вина, — аккуратно заметила она, словно прочла чужие мысли. Раньше ей этого не удавалось. Это было слишком больно слышать. Гарри понимал, но не принимал эти слова. Слишком много людей ему это сказали. Сириус, Дамблдор, Ремус, Хагрид, Рон, Гермиона — все близкие ему это говорят, но эти слова невозможно принять. Это чувство вины словно дало корни в нём, и не желает покидать зону комфорта. Оно будто вросло в него, и если задеть этот нежный корешок, то последствия будут мучительны и кошмарны. Чужая кисть выскользнула из слабой хватки, показывая, что время на исходе. Оно словно застыло на пару секунд. Ведь то, как они смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы; то, как взгляд их был настолько полон надежды, словно сейчас что-то невероятное вытащит их отсюда; словно это всё забудется, и они окажутся где-нибудь на берегу моря, где нет никого, кроме них. Где вода мягкая, обволакивающая, словно шелковистая ткань. Где у берега морская вода прозрачно-бирюзового цвета с белыми барашками, а за горизонтом виднелась бы тёмная глубь, которая завораживала — этого невозможно подделать. И в этой застывшей секунде, когда реальность казалась податливой, как песок под ногами, они оба чувствовали, как тонкая нить, связывающая их с этим моментом, вот-вот оборвется. Именно их взгляды давали понять об искренности, что плескалась меж слов. — Гермиона? — послышался сиплый голос из темноты, на что девушка лишь обернулась, а после вновь взглянула на Гарри и вновь прочла его мысли. — Как я поняла, — начала она. — В него попали Круциатусом. Его иногда потряхивает, но в целом он крепится. Я... совсем ничем не могу ему помочь, кроме как быть рядом с ним, а его похоже, всё устраивает и ему вроде лучше. Гарри, я понимала, что ты хочешь нас вытащить, но я не думала, что ты дойдёшь до того, что тебе заблагорассудиться прийти сюда. Здесь каждый день собираются чуть ли не все Пожиратели и... Волдеморт. У тебя есть план? План. Это именно то, чего у Гарри не было. Он понадеялся на свою интуицию и удачу, которые редко его подводили, и нашёл Гермиону с Роном, но он не думал на пару шагов вперёд. Ему стоит исправить многие качества в себе, которые на данный момент мешают его планам, не дают ему правильно расставлять приоритеты и составлять разумные планы. Когда вернутся Пожиратели? Сдал ли его Драко? — Я сейчас что-то придумаю. Отойди подальше, Гермиона, — скомандовал Гарри, нацеливая палочку на скважину для ключа. Проследив за тем, как Гермиона послушно отошла от решётки, он решил воспользоваться тем, что первое пришло в голову. — Алахомора, — не поддалось. Гарри точно заметят или как-то поймут, что он шастал по комнатам поместья. Терять нечего, что-то сделать просто необходимо, ибо всё напрасно. Неизвестно, сможет ли он снова попасть сюда и остаться незамеченным. Сколько времени есть у него, у его друзей? Может, сегодня их последний день, чёрт его знает! Гарри перепробовал все отпирающие заклинания, которые ему были известны. Да что же это за барьер! — Гарри, тебе нужно уходить, ничего не выйдет... — беспокойно начала Гермиона, но Гарри тут же перебил её. — Подойди сюда, — отчаянно выпалил он, протягивая раскрытую ладонь к решётке, за которую Гермиона послушно ухватилась. Он решил попробовать трансгрессировать, но ничего не выходило, словно он и не владел навыком аппарации. Дверь в комнату распахнулась, громко стукнув ручкой о стенку. Гермиона тут же вырвала свою ладонь из хватки, пытаясь унять нарастающую дрожь. У Гарри нет выхода, его поймают. — Простите меня. Я... я вас обязательно вытащу, я обещаю, — детским обещанием заверил её Гарри, нехотя отходя от решётки, что проводила между ним и Гермионой черту, не подпуская ближе. На середине лестничного прохода Гарри услышал шаги, направляющиеся в его сторону. Он тут же замер, чуть ли не затаив дыхание, направляя палочку на проход, из которого пробивался комнатный свет. В проёме появился Драко, глаза которого тут же впились в Поттера, который всё также направлял на него палочку. Презрительно фыркнув, Малфой спустился к Поттеру и, не давая тому шанса возразить, грубо схватил за запястье, выводя за собой с лестницы. Как только они вышли в комнату, до Гарри донеслись крики, исходящие откуда-то из глубины дома. Определённо, все искали Драко. Ненароком всплыло и имя самого Гарри. Драко, всё ещё крепко сжимающий кисть Поттера, приоткрыл дверь, намереваясь через щель оценить обстановку. Гарри не норовился вырываться, понимая, что всё-таки не ошибся в человечности Драко. Видимо, блондин сам был невероятно напуган, потому и рука Поттера послужила ему некой опорой, для большей уверенности в своём поступке. В момент Драко ринулся с места, нараспашку открывая дверь. Его цель — транспортной камин, находившийся в самом центре холла. Прошмыгнув мимо орущих Пожирателей, Драко первым перешагнул решётку камина, дожидаясь, когда Гарри последует за ним. Гарри не расслышал, какой адрес назвал Драко, но отчётливо услышал: «Паучий Тупик». Тёмно-зелёное пламя окутало их, и они оказались в камине того, от кого Гарри ушёл около двух часов назад.

***

Прокашлявшись от сажи, попавшей в горло от быстрой транспортировки, Гарри вышел из камина, сразу же оборачиваясь. Разумеется, Драко не стал задерживаться, чтобы успеть придумать себе алиби. Гарри был искренне благодарен ему за эту помощь. Драко помог ему, несмотря на враждебность и личную неприязнь, и вообще, неизвестно, что с ним сделают за эту милость. Гарри дал себе слово, что обязательно отблагодарит его. Гарри осмотрелся по сторонам и понял, что дом совершенно пуст. Разумеется, Снейпа здесь ничего не держало. Гарри решил занять кресло, которое оказалось вполне себе мягким и удобным, чего не скажешь по внешнему виду. Он не собирался задерживаться, решив уйти до того, как сюда вернётся Снейп, если он вообще вернётся. Гарри требовалось немного времени, чтобы осмыслить увиденное и обдумать дальнейшие действия. В голове невольно всплывала сегодняшняя встреча, а воображение, ликуя над новой информацией, лишь расширяло картину, подбрасывая Гарри ужасные сценарии событий. Внутреннюю часть левой ладони неприятно кольнуло. Гарри с детства отметил у себя эту странность: когда ему обидно, больно, или он в шаге от того, чтобы поддаться слезам, его внутреннюю часть ладони обдаёт жжением или резкой ноющей болью, словно ладонь пронзает острый кинжал. Иногда, не в силах уживаться с болью, Гарри скрежет пальцами по коже, пытаясь унять навязчивую боль. Следов абсолютно никаких, но это чувство боли исходило словно из-под кожи. Гарри не смог объяснить себе, с чем это связано. Может, это не единичный случай? Или это очередная особенность Мальчика-Который-Выжил? Но сейчас его ладонь не болела, а лишь немного покалывала от неприятных воспоминаний, от этих образов и пугающих мыслей. Устроившись на этом небольшом, но комфортном кресле по-удобнее, Гарри удалось подтянуть к себе ноги, полностью оказываясь на нём. Он задумался над тем, что если Добби сможет аппарировать к ним в подвал, то сможет забрать их? В целом, это было более чем возможно и Гарри словно зажёгся этой идеей. Однако, опять появляться Гарри уже никак нельзя. Искажающих внешность заклинаний Гарри не знал, так что решил, что нужно Оборотное зелье. Но теперь у него встало два вопроса: где достать Оборотное зелье и в кого перевоплощаться? На ум пришёл лишь один ответ и один человек который подходил на эту роль, и в кресле этого человека Гарри сейчас сидел. Если бы Северус Снейп согласился на перевоплощение Гарри в него же самого, то всё было бы гораздо проще. Северусу Снейпу доверяет сам Волдеморт, хотя Пожиратели сомневаются в его верности как и Гарри. Но если бы Гарри Поттер стал Северусом Снейпом хотя бы на пару часов, то ему было бы проще простого вытащить Рона и Гермиону из плена. Разумеется, эти выдумки остаются лишь выдумками, но Гарри хотел бы надеяться, что Снейп даст ему первоначальный вид Оборотного зелья. Станет ли Снейп вообще его слушать? Гарри оставалось бы только вырвать у прохожего волос, но всё не так просто. Снейп, особенно после недавних слов Гарри, не даст ему зелье. Но, может быть, он позволит воспользоваться своей лабораторией? Нет, не даст. Снейп никого близко не подпустит к своей лаборатории, а тем более Гарри. Гарри поймал себя на мысли, что гнев на профессора за считанные часы стих. Поступки Снейпа говорят об обратном, ведь он уже дважды вытащил Гарри из непростых ситуаций. В конце-концов, Снейп не особо желает ему зла. Если бы он горел ненавистью, как Гарри, то воспользовался этим ещё давно. Но Снейп относился к нему совершенно нейтрально, практически избегая всевозможного контакта. Мысли Гарри возвратились к зелью. Можно ли где-нибудь приобрести зелье, или, может, есть какие-то магазинчики с такими простыми зельями? Вот этот вопрос Гарри решил задать Снейпу из всех, которые он хотел задать первоначально. Гарри клонило в сон то ли от усталости, то ли от того, что он нормально не спал приблизительно полгода. Он решил не противиться этому желанию, совершенно быстро погружаясь в беспокойный сон. Гарри очутился на морском берегу? Солёный ветер, доносившийся с горизонта, трепал его спутанные волосы, а шум прибоя, казалось, был единственным источником посторонних звуков. Ему незнакомо это место, да и море он видел лишь глазком, не успев прочувствовать всю его энергетику. Побережье казалось бесконечным — сколько бы он ни шёл, берег не заканчивался, а море, казалось, с каждым его шагом увеличивается. Решив, что исследование этого места лишь пустая трата времени, Гарри остановился, вдыхая полной грудью свежий морской воздух. Он закрыл глаза, чувствуя, как барашки волны едва касаются его лодыжек. Он позволил себе на мгновение забыть обо всём, что так сильно терзает его, ощущая себя частью этого места, где время текло иначе, подчиняясь лишь ритму бьющихся друг о друга волн. Это место дарило безнадёжное чувство свободны, за которым Гарри удаётся лишь ухватываться и бесконечно бежать. Но, несмотря на всё волшебство этого места, Гарри чувствовал себя на нём странно, словно не в своей тарелке. Но ему здесь определённо нравилось. Гарри задумался над тем, откуда в его голове такое чёткое и обширное представление об этом месте? Гарри ни разу не был на берегу моря, да и тем более на таком берегу. Он словно чувствовал запах этого места, ощущал и слабый ветер, исходящий от моря. Из всей картины Гарри завораживало море — оно словно было живым. Каждый раз оно было всегда разным, невиданным. Оно менялось на глазах. Сперва оно было бирюзовым с мелькавшими белыми барашками, а через пару мгновений море меняло окраску на глубокий, тёмный синий цвет. Волны становились больше и больше, и, словно вихри, вырастали вдалеке. Крайне редко море приобретало невинный лазурный цвет, практически всегда оно переливалось в тёмных оттенках, но очень редко бушевало, норовясь смести со своего пути все преграды. Иногда случалось так, что в спокойном бризе неожиданно появлялась большая волна, которая неслась вихрем к берегу, отчего у Гарри появлялось спонтанное желание убежать, однако он даже и не дёрнулся, явно завороженный этой картиной. По собственным ощущениям он пробыл здесь несколько часов, но это время ему не наскучило. Он даже не думал, что может долгое время просто так сидеть и смотреть на обычные явления природы, которые раньше его особо не впечатляли. Да, ему очень нравилось смотреть на то, как падает снег или на сильный ливень, который случался лишь в начале учебного года, но эти явления не вызывали у него таких чувств, как это море... Невероятно печальным было осознание того, что это всего лишь сон, который возможно никогда не повторится. По щелчку пальцев, перед Гарри, как по чьему-то желанию, картинка неожиданно быстро сменилась, заставляя его тут же подняться с места, ужасаясь кошмарной картиной. Море, которое пару секунд назад казалось столь притягательным, стало дорогой смерти. На его волнах безмятежно плыли незнакомые тела, движущиеся в сторону горизонта. Каждое тело казалось застывшей скульптурой, которая не способна не закричать, не бороться, а лишь поддаться течению моря, уносящему их в неизвестность. Гарри застыл, не слыша ничего, кроме бешенного ритма своего сердца. Это не просто море, это кладбище. Недавний свежий воздух потяжелел, а спину Гарри покрыли неприятные мурашки. Он не мог оторвать взгляда от этой картины, пытаясь привести себя в чувство. Как это произошло? Чьи это тела? Его внимание привлекло тело, выбившееся из всей шеренги и оказавшееся на берегу. Может, Гарри сможет спасти его? Он быстрым, но сбивчивым шагом направился к безжизненному телу, параллельно пытаясь унять внезапную дрожь в руках, которая лишь ухудшала его состояние. Гарри, оказавшись перед девушкой, опустился на колени и дрожащей рукой невесомо откинул прядь длинных, немного рыжих волос с лица... его матери. Он застыл, чувствуя, как сердце его сжимается в ледяной комок. Это была она. Невероятно, но она. На лице её осталась столь живая безмятежная улыбка, от которой спина покрывалась ледяными мурашками. Он осознавал, что его родители мертвы, но видеть их невыносимо больно. Особенно... особенно видеть её. Гарри едва коснулся её щеки, но тут же отпрянул. Он её чувствовал... он чувствовал её! Это было одновременно и утешением, и новым источником боли, ведь он запомнит её. Гарри вновь коснулся её, проводя кончиком своих пальцев по чужой, но родной коже. Слёзы, которые он так отчаянно старался сдержать, хлынули горячим потоком, обжигая собственные и материнские щёки. Это было невыносимо больно. Он не мог примириться с увиденным. Его мама. Живая, но мёртвая. И она здесь, рядом с ним. Он впервые почувствовал её, ощутил тяжесть её тела, а не оболочку, оставшуюся в воспоминании. Это было настолько неописуемое чувство, ведь раньше он видел лишь облако, которое именовало себя его мамой. Гарри, в своих самых сокровенных мечтах, жаждал этого. Наивно, но мечтал. Нельзя здесь задерживаться. Эи чувства, воспоминания жаждали захватить Гарри и запереть здесь, с желаемым. Но реальный мир ждал его. Переборов желание остаться здесь, вместе с ней и ощущать её рядом, Гарри аккуратно убрал свою ладонь с чужой щеки, будто боялся, что она рухнет как чувствительный фарфор. Всё не могло длиться вечно. Не нужно поддаваться этому тянущему желанию. — Ты нереальна, — вяло отрицал Гарри, чувствуя собственную слабость в голосе. Он сжал кулаки, набираясь уверенности и твёрдости, чтобы выплеснуть эти слова своей матери. — Ты нереальна! Она стала постепенно исчезать, сливаясь с песком и ветром, который вновь унесёт её в неизвестность. Унесёт туда, где Гарри не сможет её увидеть. Туда, откуда она выбралась. Он недолго смотрел ей вслед, словно выискивая её крупицы в морском ветре, провожая её до самого конца. — Поттер! — резко позвали Гарри, из-за чего он тут же вскинул взгляд к серому небу, на котором незаметно для него сгустились облака. Его неожиданно резко вырвало из сна, ведь открыв глаза, он увидел перед собой Снейпа. Никакого моря. На чужом лице отпечаталась эмоция, которую Гарри успел уловить, пускай и принимать это было непривычно. Беспокойство. Как только Снейп утвердился в том, что Поттер стал вменяемым, его лицо тут же спряталось за привычной маской, не позволяя эмоциям взять верх. С минуту они молчали, каждый думая о своём. Гарри — об остатках своего сна, а Снейп... — Вы плачете, — заметил он. И впрямь. Гарри коснулся своих глаз и, почувствовав влагу, поспешно утёр её рукавом. Похоже, эмоции его пробились через грань сна. — Для чего вы вернулись? — продолжил Снейп, и Гарри не уловил в его голосе нотки раздражения. — Меня перенёс сюда Малфой, — заметив нахмуренное лицо Снейпа, он уточнил: — Малфой Младший. Снейп вздохнул и взмахом палочки левитировал к себе стул из кухни, поставив его напротив кресла, в котором всё ещё сидел Гарри. Он уместился на нём, деловито закинув ногу на ногу и сложив руки в замок. Видимо, он тем самым показывал, что настроен на разговор. — Я внимательно слушаю, — подтвердил догадки Снейп. Снейп ему поможет или ему просто нужна информация? Конечно, второе звучит логичнее, но может, стоит понадеяться на первое? Бред. Снейп — шпион. Он буквально нутро информации, и наверняка знает слишком много всего. Нет, Гарри не собирался просить о помощи Снейпа или обращаться к нему со своей проблемой, как просил его Дамблдор в письме. Но Снейпу нужна информация, а Гарри нужно зелье. — В таком случае, услуга за услугу, — создал некое условие Гарри и после недоверчивого, но соглашающегося кивка Снейпа, начал свой подробный рассказ о своём прибывании в Малфой-мэноре, о встрече с Гермионой и о спасении при помощи Драко. У Гарри появился шанс, за который он намерен ухватиться