Fun

Следующий месяц стал для Хёнджина временем, которое он потом вспоминал как сон. Лёгкий, тёплый, почти невесомый сон, в котором не было места тревогам и паническим атакам. Он просыпался с ней. Не всегда в одной кровати - иногда она уходила в свою квартиру под утро, чтобы он мог выспаться перед репетицией. Но она всегда оставляла записку. Короткую, смешную: «Кофе на плите. Не сожги квартиру». Или: «Сунним просил передать, что ты храпишь». Он просыпался с мыслью о ней, засыпал с её запахом на подушке, а между этими моментами существовал в странном, приподнятом состоянии, которое Чанбин называл «режим бабочки в животе». Хёнджин не спорил. Потому что бабочки были — огромные, тропические, они порхали где-то в районе солнечного сплетения каждый раз, когда он слышал её шаги в коридоре. — Ты светишься, — сказал Феликс за завтраком в компании. — Это отвратительно. — Завидуешь, — усмехнулся Хёнджин, намазывая джем на тост. — Нет. Просто раньше ты был нормальным. А теперь улыбаешься телефону, как идиот. — Оно того стоит, — Хёнджин пожал плечами. Он не рассказывал подробностей. Ни имени, ни внешности, ни того, что она живёт этажом выше. Только что она есть. И что он никогда не чувствовал ничего подобного. Чанбин, сидевший напротив, внимательно посмотрел на друга. — Ты уверен, что она та, кем кажется? — В каком смысле? — В прямом. У тебя полно фанаток. Ты популярен. Может, она просто хочет… — Нет, — перебил Хёнджин резко. — Она не такая. Она даже автограф не попросила. Ей на меня… ну, не всё равно, но для нее я не витрина. Чанбин хотел сказать что-то ещё, но передумал. Только кивнул и уткнулся в свою тарелку. «Влюблённый, что глухой», — подумал он. Но вслух не сказал. --- А Соён в это время сидела у себя в квартире, в полной тишине, и пыталась вспомнить, что она делала все эти дни. Анализировала ли она его поведение? Записывала ли в протокол? Нет. Просто позволяла себе быть. - Это неправильно, - сказала она вслух, глядя в пустоту. - я теряю контроль. Звонок в дверь вырвал ее из лап самобичевания. — Привет, — сказал Хёнджин, стоя на пороге с большим бумажным пакетом. — Я принёс ужин. И вино. И… — И? — она приподняла бровь. — И кое-что ещё, — он вошёл, разулся и прошёл на кухню, как к себе домой. Он освоился: знал, где стоит посуда, где чай, где полотенца. Это пугало Соён. И одновременно — раздражало, потому что путало её карты. — Ты слишком часто здесь, — сказала она, закрывая дверь. — Соседи заметят. — Пусть завидуют, — отмахнулся он, выкладывая на стол контейнеры с токпокки, кимбапом и жареным цыплёнком. — Я голоден как волк. — Ты всегда голоден как волк. — А ты всегда красивая как… не знаю. Как… — он запнулся, потому что сравнения не находились. — Как ты. Соён усмехнулась. Села напротив, взяла палочки. — Ты слишком говоришь слишком много комплиментов. Это подозрительно. — Я люблю тебя, — сказал он. Тишина. Палочки замерли на полпути ко рту. — Хёнджин, мы договаривались без этого, — голос Соён был ровным, но внутри всё сжалось. Не от радости. От того, что план приближался к кульминации, а он не должен был говорить этих слов так рано. — А я передумал, — он смотрел на неё в упор, без тени смущения. — Я тебя люблю. И не важно, ответишь ты или нет. Просто знай. Он взял кусочек кимбапа и отправил в рот, как будто только что не перевернул её мир. Соён смотрела на него и чувствовала, как ладонь под столом сжимается в кулак. — Ешь, — сказала она вместо ответа. — Остынет. Он улыбнулся. Не обиделся. Потому что уже понял: она не из тех, кто разбрасывается словами, но когда скажет — это будет стоить того. Он не знал, что она не скажет никогда. ——- Их отношения развивались стремительно. Хёнджин был напористым, но не навязчивым. Он звонил, когда хотел, но не проверял, где она. Приходил, когда скучал, но не требовал отчёта. Он был идеальным партнёром - и это пугало Соён больше всего. Потому что идеальный партнёр - это всегда ловушка. В одну из ночей, когда они лежали в её квартире, обнявшись, глядя на снегопад за окном, он сказал: Соён, я не хочу, чтобы ты была моей тайной.Что ты имеешь в виду?Я хочу познакомить тебя со своими друзьями. Познакомить с моим миром. - Он повернул её лицо к себе. - Ты - самое лучшее, что случилось со мной. Я хочу, чтобы все знали. Она молчала. Внутри неё боролись два чувства: страх и любопытство . Давай подумаем, - сказала она уклончиво. - Я не уверена, что готова к такому.Ты просто боишься, - улыбнулся он. - Но со мной нечего бояться. «Вот именно, - подумала она. — Это я должна быть той, кого боятся». Но она согласилась. Потому что отказать ему было выше её сил. —- Знакомство произошло в уютном ресторане, где никто не смотрел на айдолов как на богов. Чанбин, Феликс, Хёнджин и Соён сидели за отдельным столиком и заказали так много пива, что даже Соён, всегда державшая себя в руках, позволила себе расслабиться. Чанбин наблюдал за ней с профессиональным прищуром - он был старше, опытнее и чуял опасность там, где другие видели просто красивую девушку. Как давно вы знакомы? - спросил он, когда Хёнджин отошёл к барной стойке.Месяц, - ответила Соён честно.И он уже знакомит тебя с друзьями?Хёнджин хочет этого, - пожала она плечами. - Я не против.А что хочешь ты? Она посмотрела на него в упор. Вопрос был задан остро, почти враждебно. - Я хочу, чтобы он был счастлив, - сказала она. - Даже если это ненадолго. Чанбин что-то понял в этот момент. Что-то важное, но не сказал вслух. Только кивнул и поднял бокал. - Тогда будем надеяться, что надолго, - сказал он, и в его голосе прозвучала угроза. --- . К концу третьей недели она перестала записывать что-либо в блокнот. Её телефон был забит его фотографиями, которые она не планировала хранить, но и удалить пока не могла. Но где-то на дне её сознания жил голос, который говорил: «Ты проигрываешь…» А Хёнджин в это время всё чаще ловил себя на мысли, что она исчезает. Не физически-она была рядом, но иногда, когда он смотрел на неё, ему казалось, что она смотрит сквозь него. В такие моменты внутри просыпалась тревога - та самая, с которой он боролся всю жизнь. Ты здесь? - спросил он однажды, когда они сидели на балконе и она молчала слишком долго.Здесь, - ответила она, но голос был отсутствующим. Он взял её за руку и сжал крепче обычного. Он не знал, что в этот момент она принимала решение. Завтра она купит билет в Токио. Завтра она всё закончит. Завтра она снова станет собой. «Завтра», - думала она. — «Всего один день». Но день превращался в неделю, а неделя - в ещё одну ложь. --- Через два дня приехала Хэрин. Соён встретила её на лестничной клетке, чтобы Хёнджин не услышал. Они стояли у окна на шестом этаже, и Хэрин выглядела плохо: синие круги под глазами, нервно закушенная губа, волосы не мыты. — Ты в порядке? — спросила Соён. — Я? — Хэрин усмехнулась горько. — Я в порядке. А вот он… — она кивнула в сторону пола, туда, где этажом ниже жил Хёнджин. — Я его видела сегодня утром. Он выходил из дома и улыбался». — Я знаю, — спокойно ответила Соён. — Кажется именно это и было частью нашего замысла. — Замысла?! — Хэрин почти закричала, но взяла себя в руки. — Ты спишь с ним, говоришь ему «не уходи», разрешаешь называть себя его девушкой и планируешь в итоге свалить в Токио! Ты хоть понимаешь, что с ним будет? — С ним будет кризис среднего срока привязанности. Острая фаза — около трёх месяцев. Потом адаптация. — Соён говорила тоном профессора на лекции. — Он переживёт. У него есть группа, музыка и кошка. Ресурсы и фанаты. — Ты не человек, — прошептала Хэрин. — Ты — диагноз. — Может быть, — Соён равнодушно пожала плечами. Харин ни на минуту не должна была усомниться в ней . Даже если она сама была не уверена в себе и своих действиях. — Но ты проспорила тридцать миллионов. Я выиграла. Хэрин смотрела на неё долго. Потом достала телефон, перевела деньги. Соён услышала сигнал уведомления. — Получила? — сказала Хэрин. — Поздравляю. Она вошла в лифт. Двери закрылись. Вопрос о победителях и проигравших тоже.