Терновник и розы

— Я всё понимаю, дорогая, но это уже выходит за рамки. Локи ворвался в её спальню без стука и приглашения, как делал всегда. Но остановился в дверях, замер на минуту и громко хмыкнул. Он застал Лив стоящей на коленях и что-то судорожно высматривавшей на полу. — Серёжка, — пробормотала она, не глядя на него. — Я уронила и не могу найти. — Это так важно? — скривил губы Локи, постукивая ногой о паркет. — Да, Локи, это так важно! — она перевела на него взгляд на мгновение и снова занялась поисками. Он вскинул бровь и произнёс чуть тише: — Мы опаздываем. Его будто бы и не было рядом: Лив дёргала головой, спина её вздымалась, а руки словно жили отдельной жизнью. Она ощупывала пол как слепой нищий, который услышал звон брошенной рядом монетки. — Ты же любишь нарушать правила — нарушишь ещё раз, ничего страшного. Локи заметил в ней дрожь. — Ты невозможная женщина. Лив не сразу поняла, что он опустился рядом — сначала появились пальцы. Потом появился запах. Потом появилось плечо, очень близко к её плечу. Он умудрился занять слишком много места, и Лив натыкалась на него, даже смотря в другую сторону. Она не сдавалась, но кроме досок глаза не видели ничего — разве что, его руки. — Вон там, — Локи указал пальцем. — В щель провалилась. Лив пригляделась: и как только она сумела туда поместиться. — Вот чёрт. И с усиленным рвением она полезла к цели. Локи смотрел, как Лив почти припала щекой к полу, как пыталась залезть ногтем в щель. Её движения были рваны, но она с потрясающим упрямством продолжала свои попытки. Он не двигался и не мог перестать смотреть на неё. — Господи, я куплю тебе ещё, — тихо произнёс, наконец, Локи. — Мне не нужны другие! Она каждые несколько секунд щупала ухо, в котором была вторая серёжка. Маленький, пуритански скромный гранат. Лив снова коснулась его, будто боялась, что она исчезнет вслед за первой. — Лив, — она обернулась, но не сразу нашла его глазами. — Дай нож. — Какой нож? — Для писем, ну. Она заморгала, но потом кивнула — то ли ему, то ли себе — и метнулась к столу. На ней не было туфель, и из-под юбки смешно выглядывали пятки. Лив замерла на мгновение, но потом залезла в ящик, распотрошила его содержимое и с грохотом захлопнула. — Аккуратнее, прирежешь ещё, — Локи усмехнулся себе под нос и взял тонкий затупившийся нож из её рук. Лив стояла и глядела из-за его спины, как Локи просунул его в зазор между досками и попытался подцепить потерю, но только загнал её глубже. Под паркетом, кажется, всё давно уже сгнило. Тогда, помедлив пару секунд, он поддел одну сторону доски. Она отошла на удивление легко. Вторая же поддаваться не желала — видимо, присохла намертво со временем. Край её под ножиком начал крошиться. — Да давай с угла! — Лив сделала резкое движение в его сторону. — Сам разберусь! — огрызнулся вдруг Локи. Щепки липли к коленям, а одна чуть не вошла ему в палец. Он тихо выругался и принялся за соседнюю доску — та оказалась сговорчивее. Когда Локи снял её, то перестал слышать дыхание позади. Его волосы коснулись пола, и он достал — в его ладони серёжка казалась совсем крохотной. — Слава Богу! — Лив выхватила её и быстро вставила в ухо. Прикрыв глаза, выдохнула. — Спасибо, дорогой супруг, — Локи уселся на полу и облокотился на стену. Вынутая дощечка валялась рядом. Лив вскинула взгляд, но смотрела сквозь него, а потом закивала. — Конечно. Спасибо. Она мельком взглянула на себя в зеркало и влезла в туфли — не с первой попытки. Платье путалось и застревало в пятках, и Лив пришлось собрать его в охапку, чтобы добиться успеха. Мелькнула светлая нижняя юбка, но тут же спряталась обратно. — Можем ехать. — Мы никуда не поедем. Локи так и продолжал сидеть на полу. Он смотрел, как шелестит по паркету её юбка. — Почему? — движение остановилось, и осталось лишь едва заметное колыхание края подола. Вскоре затихло и оно. — Ты себя видела? — он поднял глаза на её лицо. — Тебя там растопчут. Или набросишься на кого-нибудь, будут потом говорить, что виконтесса не в своём уме. — Тебе разве важно, что говорят? — рука Лив опять была у мочки уха. На месте. Теперь обе. — О тебе — да. — Как мило. Локи только повёл плечом. Посмотрел на развороченный пол, на доску и нож. Дивный натюрморт. Взглянул на большие тёмные часы на стене. — Они стоят? — он достал из кармана свои — блеснула цепочка прямо в зеркало, и на стене заиграли зайчики. — Часы? Да, вчера встали. Забыла сказать Бакеру. Лив смотрела на бегающие по комнате блики, пока Локи не спрятал часы обратно. Она стояла у зеркала и в отражении вдруг увидела его. Он развязал платок на шее и скользил глазами по комнате. Как будто бы оттуда, где он сидел сейчас, что-то могло выглядеть иначе. Закатный луч разрезал его брюки по линии колен. Её рука в который раз коснулась несчастной серьги. И их отражения взглянули друг на друга. Локи стряхнул с колена пыль и взял в руки ножик — короткий, холодный и тупой. — Надо бы наточить, — он поднялся и подошёл к столу. Выдвинул ящик, будто бы имел на это право, и заглянул внутрь. Какие-то безделки и мелочи мешались там в кучу, а в углу, самом дальнем, аккуратно перевязанные лентой прятались конверты. Много, но все слишком похожие друг на друга. — Что ты себе позволяешь? — её голос был тих и несмел. — Привожу в порядок то, что мы тут разворотили, — он не обернулся. — Закрой. — Ты здесь прячешь склянки с зельями? — Локи разглядывал стопку писем. Всего одно движение — и можно развязать эту хлипкую ленточку. — Закрой немедленно. — Конечно, — он обернулся, и глаз сам зацепился за её серьги. — Правда думаешь, что мне так интересны твои бумажки? — А что тогда? — Я просто убрал нож. — Тебя об этом никто не просил. Локи усмехнулся и провёл ладонью по столу. На краю скололся лак, и он задержал пальцы в трещине, сквозь которую проступала голая древесина. — Ты так цепляешься за вещи, — произнёс он медленно. — Как будто это что-то изменит. Краем глаза Локи видел, как вздымается под платьем её грудь, но под корсетом каждый новый вздох становился только короче. — Что тебе нужно? — А если убрать их? — он посмотрел в её лицо. В её серые глаза, в которых ничего не отражалось. — Хватит, — одними губами почти прошептала Лив. Он сглотнул, и жилка на его шее стала виднее. — Ты боишься их читать. Она замерла перед ним, вытянутая и прямая. В комнате было невыносимо тихо: часы молчали, и даже ветер оставил в покое занавеску у приоткрытого окна. — Да! — выдохнула Лив ему в лицо. — Я боюсь их читать! Ты это хотел услышать? Локи оглядел её всю, сверху вниз, как скучающий покупатель в антикварном салоне, и снова погладил стол. — Почему? — его бровь приподнялась. — Боишься увидеть там не то, что ты себе придумала? Он убрал руку и взглянул на то место, которое только что было под ней: лак был таким прозрачным, что его отсутствие можно было заметить только наощупь. — Какое тебе дело до этого? — Не люблю, когда врут себе, — отозвался Локи, больше не глядя в её сторону. — Или не любишь, когда мир не сжимается до тебя? Это прозвучало слишком близко. Лив шагнула ещё, схватила письма и бросила на стол, совсем рядом с его рукой. — На, читай. Ищи свою правду. Он взглянул на бумагу сверху вниз и усмехнулся криво, одним углом рта. И услышал шаги — он стоял посреди её развороченной спальни один. Лив готова была смести на своём пути всё и вся. Рявкнула на беднягу-лакея, которому не повезло попасться ей под руку и что-то спросить, ударила ногой ни в чём не повинный столик в прихожей, и хлопнула дверью так, что щёлкнул замок. Ничего, хозяин поменяет — он ведь так любит возиться с замками. Она оказалась на пороге дома и замерла. И куда дальше? В этот милый терновый сад или прямиком на пыльную дорогу? Лив огляделась: обычное сероватое небо, знакомый порог с отбитым краем и сорняками по углам. За дверью совсем не было слышно шума, будто никто не собирался её возвращать или даже следить за ней. Будто она никого ничем не удивила. Противно заныла нога: зря она, конечно, пнула столик. Он даже не скрипнул, не шелохнулся, а у неё будет болеть теперь. Лив оглянулась на дом: монументальный и чужой. Она побрела прочь. Одинокая беседка ждала её. Лив уселась на самый край и смотрела на свои туфли. Носы успели испачкаться и покрыться разводами. Уродливо. Пол у беседки был старый и дряхлый, и по доскам сновали муравьи. Они разрушали его медленно, медленно, но неотвратимо. По крупинкам крошили дерево и превращали его в труху. Через сколько лет они убьют его совсем? Лив тогда уже, наверное, не будет. А небо будет — она подняла глаза вверх. Такое же вечно тусклое и низкое, с редкими проблесками солнца — вот как сегодня. Глупое небо и глупое солнце. Можно попробовать уехать: наверняка найдутся неравнодушные, кто сможет помочь. Может, старые друзья Эрика или отца. Можно попробовать добиться развода или спрятаться где-то под выдуманным именем. И провести остаток дней в глуши и забытье. Нет. Никуда тебе не убежать уже, Лив. Для побега нужны силы и смелость — ни того, ни другого нет у тебя. Для побега нужна жажда — и её тебе не хватает. Блеснуло кольцо на безымянном — тонкое и уже поцарапанное где-то. Лив взглянула вперёд — там громоздился его дом, и ни одного окна не было в нём открыто. Вдалеке начинал умирать закат. — Господи, как же хочется домой. Она так и сидела, пока не замёрзли ноги. И тогда Лив тихо поднялась и побрела обратно. В комнате был полумрак. Письма лежали на столе, перевязанные её ленточкой. Он не тронул их, но зато утащил часы. «Украл время», — пришло Лив в голову, и из горла вырвался смешок. Дырка в полу красовалась на самом видном месте. В стороне остались туфли и платье, зацепленное терновником. Совсем новое, всего пару дней как привезли от портнихи. Жалко. В проёме мелькнула Бриджет со своим «Миледи», но в ответ получила лишь грубое: «Уходи». Осталось белье и причёска. И серьги. Лив смотрела в свои глаза долго, и в конце концов сняла всё. Но потом влезла в домашнее платье и старые тапочки и вышла в немой коридор. И вот спустя пару десятков шагов она стучала в дверь его кабинета. — Что ещё? — Это я. Она вошла тихо и так же тихо притворила дверь. На диване валялся пиджак, а хозяин его сидел за столом с лупой в глазу. Перед ним в странном порядке собрались инструменты, которыми он копошился в часах. В её украденных часах. — Когда мы заключали сделку, ты сказал, что не будешь лезть мне в душу, — она подошла и заслонила и без того скудный свет. — Когда мы заключали сделку, я понятия не имел, что каждый свой шаг ты будешь сверять с мёртвым мужем, — Локи на мгновение поднял на неё взгляд. — Не смотри на меня через эту штуку, — ещё тише сказала Лив, и Локи, усмехнувшись, вернулся к часам. — Я думала, ты забрал для часовщика. — Мне нравится самому. Тень Лив перестала мешать ему — она опустилась напротив. — Тебе-то что с этого? — Память так интересно устроена, — Локи взял пинцет и поддел какую-то крохотную палочку. — Люди так долго помнят какую-то чепуху и так быстро забывают, что было на самом деле. — Думаешь, если вытащить эту правду, с ней жить будет легче? — Честнее. Его длинные пальцы двигались медленно и аккуратно, и Лив не сводила с них глаз. — Если ты так ценишь честность, скажи, зачем тебе мои письма. Ей показалось, что он вздохнул. — Я хочу узнать, что происходило на Востоке на самом деле, — тонкой иголкой Локи полез внутрь механизма. — Почему ты думаешь, что там происходило что-то не то? — Потому что я не могу понять, как великая армия великой империи смогла так бездарно потерять тысячи людей в Кабуле, а виновник этого теперь сидит в Палате Лордов и отдаёт приказы. Он опять вытащил какую-то мелочь и скривил лицо. И полез дальше. — Почему тебе это так важно? — Ну как же, золотко, — Локи оторвался от работы и посмотрел через лупу в её лицо. — Я же люблю правду. Стал слышен скрип металла о металл. — Ты ведь мог прямо сказать мне об этом, — в этой тишине даже шёпот казался громким. Лив видела, как на секунду замер в его руках инструмент. — И ты бы с радостью побежала разворачивать конверты, — процедил Локи сквозь зубы. — Но я ведь и так не побежала. Он глухо усмехнулся. — А ты не прочитал. Он вытащил из глаза лупу и сложил руки под подбородком. Оглядел её, недвижимую и тихую. — Это твоя война. Локи видел, как напряглось её горло. И снова увлёкся часами, а она так и сидела напротив без движения и без слова, и ладонь её свисала с кресла. Он что-то ещё доставал, чистил и возвращал обратно. И в конце концов захлопнул крышку, и стук стал ровным. Локи молча протянул ей часы. Она усмехнулась и поднялась, наконец. И ушла, пока он собирал свои инструменты.