Омега, которого он не мог ненавидеть

Оживленный гул студентов стих в одно мгновение, стоило Гао Ту зайти в аудиторию и закрыть за собой дверь. До начала лекции оставалось еще четыре минуты, но несмотря на это, никто не спешил возвращаться с перемены. В аудитории сидели лишь пара зубрил, что облюбовали первый ряд и сосредоточенно делали заметки в своих толстенных блокнотах, и Шэнь Вэньлан, в руках которого был учебник по мировой экономике. Гао Ту опустился рядом, кинув короткий взгляд на своего соседа, и вытащил с потертого портфеля тетрадь и ручку. – Вэньлан, ты в порядке? – осторожно спросил он. Шэнь Вэньлан, который до этого даже не подал виду, что заметил его присутствие, демонстративно перевернул страницу. – Что за глупый вопрос? Почему я должен быть не в порядке? – В голосе слышалось легкое раздражение, его взгляд по-прежнему упирался в книгу. – Ты ведь не читаешь, – мягко ответил Гао Ту. – Просто смотришь в одну точку. Учебник с громким хлопком приземлился на стол в нескольких сантиметрах от его руки. Гао Ту вздрогнул от неожиданности и резко отстранился. На лице альфы читалось недовольство и... что-то еще, явно похожее на презрение. В аудитории целую минуту – очень долгую и напряженную, по меркам Гао Ту, – стояла тишина. До слуха доносилось лишь шарканье ручек по бумаге с первых парт. – Этот... – Шэнь Вэньлан наконец подал голос, – Дэ-Шэн... Он сегодня не пойдет с нами доделывать проект. Взялся быть главным, а под конец решил слиться. – Почему? Шэнь Вэньлан недовольно фыркнул, взгляд метнулся к потолку. Он делал так всегда, когда пытался удержаться от желания закатить глаза. – Этот идиот собирается страдать весь день дома, потому что его замечательная омега, – сказал он, скривившись, – бросила его этим утром. А я ведь предупреждал его еще тогда, помнишь? Говорил ведь, что омеги, как блохи: перепрыгивают с одного альфы на другого, стоит на горизонте мелькнуть кому-то поперспективнее. Уголки губ Гао Ту дрогнули в мягкой улыбке, когда Шэнь Вэньлан одарил его коротким взглядом впервые за все это время, пока он сидел рядом с ним. В груди расползалось предательское тепло от такого, казалось бы, незначительного действия. – Эй, где ты витаешь? – Шэнь Вэньлан резко развернулся к нему, нахмурив брови. Теперь он смотрел пристально, не отрываясь. – Ты чего так обрадовался, а? Признавайся: тебе что, нравится Дэ-Шэн? Гао Ту сжал пальцами ткань застиранных до белизны джинсов. – Н-нет, – помахал он головой в отрицательном жесте. – Конечно нет. Глаза альфы сузились, взгляд лениво скользнул по нему сверху вниз. Он коротко, едва слышно хмыкнул: – Ну и правильно. Зачем тебе этот идиот, теряющий голову от омег. Каждый раз, когда из его уст звучало презрительное “омега”, внутри Гао Ту все начинало дрожать. Пульс учащался, волнение застревало в горле. Он не делил людей на белое и черное, но глядя на Шэнь Вэньлана, образ которого искрился золотом в его глазах еще с первой их встречи, Гао Ту наблюдал чистую и светлую энергию Ян. И только нелюбовь к омегам, по его мнению, была тем небольшим вкраплением Инь – почти незаметным, но оттого еще более ранящим. И больно было, наверное, только потому, что касалось лично его. Будь он бетой, не увидел бы этого черного пятнышка вовсе. – Может, тебе все же проведать его? Ему сейчас нелегко, он нуждается в поддержке, – неловко предложил Гао Ту. – Проведать? Чтобы смотреть на эту кислую мину, причина которой – омега? Гао Ту в который раз пропустил мимо ушей всю суть сказанного, потому что между строк читалось лишь: он не уйдет, сегодня вечером останется со мной. И плевать, что в людной библиотеке, и плевать, что обсуждать придется лишь разработку стратегии по спасению убыточного бизнеса. Он чувствовал, как к щекам приливает кровь от одной лишь мысли, что их пальцы могут столкнуться в попытке взять со стола одну и ту же ручку; что альфа будет смотреть ему в глаза дольше, чем обычно, пока он сам будет сбивчиво излагать свои выводы по проекту. Гао Ту ощутил острую необходимость занять себя чем-то, чтобы унять волнение. Под рукой сразу же оказалась его тетрадь. Страницы зашелестели, когда он стал перелистывать их, делая вид, что ищет нужную запись. – Кстати, Вэньлан... – снова заговорил он, не отрываясь от своего дела. – Ты никогда не рассказывал, в чем причина твоей неприязни к омегам. Прозвучал недовольный вздох. Гао Ту осторожно посмотрел на Шэнь Вэньлана: по его напряженным линиям лица было ясно, что он утонул в размышлениях. Но через несколько секунд, заметив на себе внимательный взгляд, тот сухо произнес: – Цыц! Не твое дело. Они просто ужасны. Во всем. Шум с коридоров появился вместе со студентами, которые начали заполнять аудиторию менее чем за минуту до начала лекции. Шэнь Вэньлан задумчиво стучал пальцем по учебнику, подперев голову. И последнее, что он сказал перед тем, как за преподавателем закрылась дверь, было: – Как хорошо, что ты бета. Возможно, ему все же стоило признаться еще в тот раз. Либо в любой другой, когда он оказывался почти пойманным с поличным. Каждый раз, когда Шэнь Вэньлан спрашивал, почему от него несет омегой. Каждый раз, когда он говорил, что не может их терпеть. Гао Ту только сейчас осознал, что это было бы безопасно: рассказать альфе правду и лишиться его еще тогда, в университете. Он сам загнал себя в ловушку. Играл в бету, лишь бы иметь возможность провести рядом с ним еще один день. Но последняя партия была проиграна. И если раньше на кону была потеря альфы, которого он даже в мыслях не позволял себе называть своим, то сейчас там стояло нечто большее. Неконтролируемый аромат шалфея, что раскрывался все сильнее, был красноречивее любых слов. Но Шэнь Вэньлан не сдвинулся с места, не отвел взгляд, словно ждал, пока кто-то произнесет очевидное вслух. – Я и есть тот омега из отеля. Гао Ту ощутил, как вихрь эмоций разом стих. Страх потери, желание заплакать от безысходности – все это развеялось, как и последняя надежда, оставив после себя лишь равнодушие. Подобно смирению перед неизбежным. – Омега... – тихо повторил Шэнь Вэньлан и отвернулся, сел прямо. Он молчал, его веки слегка подрагивали. Гао Ту одной фразой бросил в него все недостающие пазлы. Но одновременно с тем, как он один за другим складывал все эти фрагменты в одну картину, внутри него распадалась его собственная. Есть убеждения, в которых мы уверены настолько, что никогда не поддаем их сомнению. У Шэнь Вэньлана таких было немного. Оттого и сила, с которой эти убеждения рушились, была подобна потере земли под ногами. В мире, полном противоречий, верить во что-то без опасений было непозволительной роскошью. Но то, что Гао Ту – бета, было константой. Именно той непозволительной роскошью, которую он однажды принял как данность. Позволил себе не обдумывать то, что лежало на поверхности. То, что стало бы явью раньше, стоило ему задать один лишь правильный вопрос. Собственное упрямство все это время искажало реальность, не позволяло разрушиться тому, во что он так сильно верил. Или хотел верить. Шэнь Вэньлан, тонущий в мыслях о собственной слепоте и чувстве предательства со стороны того, кому он безоговорочно доверял, внезапно задрожал. – Гао Ту... – Его глаза застыли, послышался рваный выдох. Та ночь в отеле Х, которую он едва помнил урывками из-за нетрезвого состояния, пронеслась перед глазами от начала до конца, словно кто-то прокрутил кинопленку. Омега, который так отчаянно прикрывал лицо, не раз пытался вырваться из его сильной хватки. Просил не делать этого, остановиться, пока властные феромоны альфы превращали его тело в вату, обездвиживали. – Я же тогда... – Его голос почти надломился, он прикрыл ладонью рот. – Почему ты не сказал, что это ты? Гао Ту не мог признаться, что причиной был страх. Не сам факт раскрытия своей сущности, а те последствия, которые оно за собой потянет. – Или... зачем омеге нужно было тащиться куда-то в преддверии течки... – тихо сказал он, раздумывая вслух. – Не понимаю... Ты подстроил все это, потому что сам этого хотел? – Не хотел. – Почти правда. Он не хотел – не тогда, не при таких обстоятельствах. – Господин Шэнь, пожалуйста, выпустите меня. Этот запах. Тогда он показался ему очень знакомым, но затуманенный феромонами мозг давал лишь команды “подчинить” и “обладать”. А желание, спровоцированное густым ароматом шалфея, призвало тело к исполнению. Так не должно было быть. Не с альфой S-класса, чьи выдержка и контроль не приклоняли коленей даже перед вкусно пахнущим течным омегой. Это насколько запредельной должна быть совместимость, чтобы снести к чертям все самообладание. Шэнь Вэньлан прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу. Как же тягостно было от осознания, что он взял его силой. – Ты поэтому ушел с работы? Из-за того, что случилось между нами? – Он попытался дотронуться до руки Гао Ту, но тот отдернул ее раньше, чем пальцы успели коснуться кожи. Время словно замедлилось. Вторая волна осознания обрушилась на него с удвоенной силой, и картину завершил последний пазл. Гао Ту, что держал в руках заявление об увольнении. Робкий, тихий, словно испуганный чем-то, перед уходом он задал ему вопрос: “Господин Шэнь, как вы поступите, если омега забеременеет от вас?” И Шэнь Вэньлан, который даже не дал себе и двух секунд на размышление, стоило услышать ненавистное ему “омега”, отмахнулся первым, что пришло на ум. Вот как появилась история о беременном омеге. Ему все это время говорили правду, скрываясь за вымышленным образом. – Нет... Ты ушел, потому что я дал неправильный ответ, – Шэнь Вэньлан затих, прикидывая, сколько времени прошло с того момента. – Срок – полтора месяца, верно? Гао Ту отрицательно помотал головой. Этот разговор зашел слишком далеко. Шэнь Вэньлан должен был выгнать его из машины сразу же, как только услышал, что он омега. Он инстинктивно прикрыл рукой живот, желая спасти то единственно важное от внимательного взора альфы. – Этот ребенок не будет претендовать на наследство, – Гао Ту сразу же начал защищаться, пока альфа не произнес то, что он боялся услышать больше всего. – Я не стану вписывать ваше имя в графу об отцовстве. Никто не узнает, что он ваш. Он чувствовал, как сердце клокочет в районе горла. Его голос начал дрожать: – Я подпишу любые документы о неразглашении, я... Я уеду из города, как только появится возможность... – Тихо! – Шэнь Вэньлан откинулся на спинку кресла, массируя руками виски. Все это – слишком. Ощущение словно у рыбы, выброшенной на берег под влиянием неукротимой бури. Внутри с каждым новым вдохом что-то ломалось. Привычная ему стойкость превращалась в рыхлый пепел, что так легко рассеивался под силой вечернего ветра. Он теперь не был уверен даже в собственном имени. – Хватит на сегодня, едем домой, – устало произнес Шэнь Вэньлан, закрывая окна в машине. Когда послышался звук мотора, до Гао Ту наконец дошел смысл слов. Он встрепенулся, подпрыгнув на сиденье. – Что вы делаете? Выпустите меня! Шэнь Вэньлан следил за дорогой. Его лицо было расслабленным и спокойным, отчего Гао Ту только больше становилось не по себе. – Я не могу позволить ни тебе, ни ребенку оставаться в этих трущобах. Ты ведь сам говорил, что ночью здесь небезопасно. – Это не вам решать, остановите машину. В этот момент альфа почувствовал то, что до этого не чувствовал ни разу в жизни – желание успокоить омегу. Не посмотреть с презрением, не морщиться, демонстративно закрывая нос, не осыпать колкими фразами и даже не выставить за дверь, а дать чувство безопасности и комфорта. Избавить от страха, настороженности и этой вечной готовности к бегству. – Шэнь Вэньлан... – Гао Ту замер с открытым ртом, его рецепторов коснулись успокаивающие феромоны альфы. Теплые и мягкие, словно пуховое одеяло, они начали укутывать его с ног до головы, создавая уютный кокон. Гао Ту сполз по сиденью ниже, прикрывая глаза. Напряжение, что так долго копилось в районе лба и отзывалось головной болью, рассеивалось, как утренний туман. Тихими волнами тепло разливалось по телу, смывая собой тревогу. Запах дымящего ладана вперемешку с ирисом оседал где-то глубоко внутри, избавляя от тошноты и спазмов с каждым новым вдохом. Он старался дышать размеренно, словно боялся выдать, как сильно его уставшее тело нуждалось в этом, хотя все инстинкты вопили прижаться лицом к источнику запаха и надышаться сполна. Так вот что имел в виду врач, когда говорил о необходимости в успокаивающих феромонах альфы. Их эффект гораздо сильнее любой таблетки. Гао Ту давно не ощущал такой легкости в груди. Его измученное долгим стрессом тело обмякло в кресле. Он уснул. Белое свечение начало рассеиваться в воздухе только тогда, когда они подъехали к дому. Ворота гаража закрылись с глухим звуком, двигатель стих. Гао Ту не открыл глаза, когда его несли на руках по ступенькам на второй этаж большого и просторного дома. Не открыл глаза, когда его укладывали на постель и стягивали верхнюю одежду, очки, обувь. Не открыл глаза, даже когда его заботливо укутывали в одеяло и натягивали его повыше. – Уехать он куда-то собрался... Документы какие-то подписывать... Еще чего... – бормотал альфа, сидя на краю кровати. Лицо Гао Ту было расслабленным, даже веки оставались неподвижными. Шэнь Вэньлан уже было протянул руку, чтобы пригладить его непослушные пряди, что выбились из-за сна в неудобном кресле автомобиля, но одернул себя – не осмелился. Как и не осмелился принести его в свою комнату. Непозволительная роскошь, которую он не заслужил. Не заслужил даже сидеть рядом, смотреть с нежностью, дышать одним воздухом. Слишком много ошибок было сделано. Слишком многое придется исправлять. Альфа поднялся и снова задержал на нем взгляд, прежде чем уйти в свою спальню.

***

Время немного перевалило за полдень. Шэнь Вэньлан стоял с полными пакетами продуктов у двери своего дома, который за последние несколько недель стал для него настоящей клеткой. Услышь кто-нибудь, что человеку тесно в четырехэтажном доме с бассейном на цокольном этаже, покрутил бы у виска. Но только немногие смогли бы понять, как сильно может давить пустота бесчисленных комнат, когда сам оказываешься запертым в маленьком пространстве собственного сознания. Гонять одни и те же мысли по кругу со стаканом виски в руке, выискивая в этом запутанном клубке новые детали, было уже привычным занятием после работы. И как бы ни хотелось признавать, а от разгадки он был далек. Его предположения всегда находились на востоке, пока вся правда была на западе. И сейчас, когда стоило продолжить расставлять все по полочкам, он корил себя: пришлось отлучиться на важное совещание, о котором Хуа Юн любезно напомнил внезапным звонком в семь утра. Приблизительно через полчаса после того, как ему удалось уснуть. Разговор в машине был сродни снегопаду в жаркий летний день. Шэнь Вэньлана, которого не просто выбило из колеи, а размазало по ней без единого шанса на выживание, успокаивала лишь мысль, что Гао Ту спал в соседней комнате. Будучи затянутым в водоворот размышлений, сомкнуть глаза получилось лишь под утро, когда тело, уставшее от недосыпа за последнюю неделю, решило взять свое. Хуа Юн, что все утро наблюдал за его растерянным видом, с холодным спокойствием заполнял паузы и дополнял его речь перед инвесторами. Однако не стал сдерживать себя и кидал в его сторону привычные им обоим “будешь должен” взгляды. А по окончании совещания, когда остальные уже покинули переговорную, он остановил его и сказал: – Вэньлан, я не хочу знать, что у тебя там произошло, но советую тебе прислушаться ко мне на этот раз: больше делай и меньше открывай рот. Это единственное, что может тебя спасти. Шэнь Вэньлан, как обычно, скривился, открыто демонстрируя отношение к его советам, но спорить не стал: хотел как можно скорее вернуться домой. Перед уходом он написал повару прийти пораньше и попросил передать Гао Ту, чтобы тот дождался его возвращения. В любом случае открыть ворота без ключа-карты было невозможно даже изнутри, но беспокойство отказывалось его отпускать, стоило ему оказаться за пределами дома. Он должен был убедиться, что все в порядке. Шэнь Вэньлан вошел в гостиную, минуя узкую прихожую. Гао Ту, что сидел в кресле, резко встал по привычке, как только бывший начальник появился в поле зрения. Он растерянно поправил очки, держа в руках куртку. Едва их взглядам удалось встретиться, как пространство между ними сжалось, наполнившись тяжелым, неуютным молчанием. Шэнь Вэньлан понимал, что одно неверное слово или движение может привести к печальному исходу. – Повар написал, что ты не притронулся к завтраку. – Альфа наконец сдвинулся с места и подошел к дивану, чтобы поставить туда пакеты с продуктами. – Я не знал, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу. Пока Шэнь Вэньлан стоял перед полками в магазине, чувство вины тихим голоском напевало ему, что он не знает о Гао Ту почти ничего – даже то, какое печенье он предпочитает к чаю. Осознание собственной беспомощности давило сильнее, чем любые взгляды со стороны. Если бы консультант, заметивший его смятение, не предложил свою помощь, то пришлось бы скупить куда больше, чем могло вместиться в машину. К счастью, тот спокойно и без лишних вопросов собрал корзину с продуктами для беременных, словно сталкивался с подобным каждый день. – Ты хорошо спал ночью? – спросил Шэнь Вэньлан. Гао Ту замешкался. Его сон был настолько мирным, совсем без сновидений, что разлепить глаза удалось только ближе к полудню. Эта приятная расслабленность в теле, казалось, могла бы остаться с ним надолго, если бы в голове не промелькнули воспоминания о вчерашнем вечере. – Господин Шэнь, я хотел бы поговорить, прежде чем вернуться домой. Шэнь Вэньлан, что уже было принялся вытягивать продукты с пакетов, замер. Он догадывался, что Гао Ту, как только проснется, первым делом озвучит свое желание уйти. И то, что он отказался от завтрака, приготовленного поваром, только укрепило его предположение. – Мы ведь не на работе, не нужно этих формальностей, обращайся ко мне по имени, – сказал он мягко и продолжил выкладывать продукты на небольшой журнальный столик. – Чего бы тебе хотелось? Сладкого или соленого? А, и повар подаст обед к двум. Что будешь на десерт? Я передам, чтобы он приготовил. – Господин Шэнь, не нужно, – спокойно сказал Гао Ту. – Вы не обязаны терпеть мое присутствие из чувства сожаления за то, что произошло. – Сожаление?.. – Шэнь Вэньлан поднял глаза, оставив в покое пакеты. – Гао Ту... Он шагнул вперед, но омега сразу же сделал шаг назад, сильнее прижимая к себе куртку, словно та могла послужить щитом. Альфа снова сделал шаг к нему. – Не подходите. – Гао Ту выставил вперед руку. – Я не смог принять подавители сегодня утром, вы почувствуете запах. – Я и так его чувствую. Гао Ту не уловил отвращения в его голосе, но все равно сжался. Будучи полностью одетым, он ощущал себя голым. Ингибиторы с детства служили ему защитным куполом, и теперь, когда защита пала, он не знал, куда себя деть. Предстать пред кем-то в истинном облике омеги было подобно публичной порке. Он словно находился в окружении толпы людей; они перешептывались между собой, тыкали пальцем, пока на спину опускался хлыст, тяжелыми ударами напоминая о том, что за каждую неуместную черту его сущности полагается наказание. – Извините, я сейчас же уйду. Шэнь Вэньлан схватил его за руку и аккуратно подвел к креслу. Усадив Гао Ту, он присел перед ним на корточки, продолжая удерживать его ладонь в своей. – С твоим запахом все в порядке, не смей больше вредить себе этой дрянью, – он успокаивающе поглаживал большим пальцем его запястье. – И не нужно никуда уходить. Позволь мне заботиться о тебе и нашем ребенке. Гао Ту осторожно высвободил свою руку из руки альфы. Он хотел встать с кресла, восстановить между ними дистанцию, но его заперли в нем точно так же, как заперли вчера в машине. Шэнь Вэньлан вел себя иначе: не кричал, не раздражался. Это сбивало с толку и заставляло еще больше насторожиться. – Вы ведь не любите детей и омег, – сказал он недоверчиво. – Если вы предлагаете это, потому что чувствуете вину, то не стоит. Оставить ребенка было моим выбором, и я бы никому не позволил его изменить. Даже вам. Шэнь Вэньлан выругался про себя, прикрыв глаза. Казалось, он и правда не любил. Ни детей, ни омег. Забота, привязанность, зависимость – то, что он так сильно презирал, не позволял себе испытывать. Игры феромонов – что может быть хуже? Слабость. Терять голову, вдыхая чужой запах. Это не должно было случиться, не с ним. Только... Все это время он не знал, что Гао Ту – омега. Не знал и все равно не оставил его в покое, когда тот ушел из компании. Не знал и все равно продолжал преследовать. Не знал и все равно боялся потерять. Его сердце дернулось чуть сильнее обычного от одного взгляда на то, как Гао Ту сидит напротив. И это чувство, странное и неясное, тихим шепотом твердило, что здесь он и должен оставаться. – Я делаю это не из чувства вины, но я и правда виноват. В том отеле... Я не должен был... – Перестань, – перебил его Гао Ту, ощутив, как все тело напряглось от одного лишь упоминания о той ночи. Он поджал губы, пряча взгляд из-за внезапного смущения. – Если ты так хочешь помочь... – Хочу, – ответил Шэнь Вэньлан без колебаний, но все мысли были заняты тем, что Гао Ту обратился к нему без привычного “вы”. Забылся на мгновение или все же подпустил его ближе – неважно. Это было так приятно, что он бы сейчас согласился на все. Подписал бы любой контракт, не читая. – Эм... – Гао Ту начал нервно тереть ладонь большим пальцем. Шэнь Вэньлан медленно положил свои руки поверх его, заставляя поднять глаза. В этом касании не было ни уверенности, ни силы – лишь искренняя попытка унять его волнение. – Чтобы беременность протекала нормально, омеге нужны успокаивающие феромоны альфы и... – Голос Гао Ту дрогнул, он тихо вдохнул, пытаясь звучать спокойно. – Без них, в общем-то, выносить ребенка будет очень сложно. – Я понял. Хоть каждый день. Гао Ту снова высвободил свои руки из рук альфы и прижал к себе куртку, пряча ладони под ней, словно это могло защитить его от чужого влияния и от всей тяжести происходящего. – Каждый день не нужно, будет достаточно встречаться раз в неделю. – Раз в неделю? – переспросил Шэнь Вэньлан, усмехнувшись. – Сомневаюсь, что у тебя получится так редко со мной сталкиваться в моем же доме. – Вы знаете, о чем я, – в голосе Гао Ту слышалось упрямство, но за этой короткой фразой на самом деле таилось беспокойство. Это формальное обращение вновь заставило Шэнь Вэньлана напрячься. Пальцы впились в подлокотники по обе стороны от омеги. – Гао Ту, – он тихо вздохнул и поднялся, – вопрос уже решен, и варианта “уйти” там не было. Можешь обижаться, можешь злиться на меня, но делай это здесь – под моей крышей. Гао Ту поднял глаза на альфу. Тот стоял перед ним, словно стена, в которую сколько ни бейся, все равно не сдвинется. Человек, от резких слов которого когда-то хотелось провалиться сквозь землю, просил его остаться. Каждая фраза звучала для Гао Ту неправдоподобно, будто их обоих втянули в чужой сценарий. В голове не укладывалось, как ненависть к омегам могла обернуться заботой. Но куда большим потрясением было его безрассудное желание в это поверить. – Мне все равно нужно домой. Забрать вещи, – он сдался. – Поедем вместе, – сразу же предупредил Шэнь Вэньлан, но когда увидел замешательство в глазах напротив, настойчиво добавил: – Гао Ту, я делаю это не потому, что не доверяю тебе, а потому, что не хочу, чтобы ты со всем справлялся один. Омега неуверенно кивнул. Последние слова отзывались эхом снова и снова. Словно ему предлагали расправить плечи после долгих лет, проведенных под тяжестью ответственности и страха. Привычка полагаться лишь на себя не позволяла поверить, что кто-то и вправду хотел быть рядом. Но теперь он не знал, что хуже: снова остаться одному или надеяться, что может быть иначе. – Только сначала пообедаем, – сказал Шэнь Вэньлан. – Потом разберемся с остальным.