Омега, которого он не мог ненавидеть

Уже спустя час Шэнь Вэньлан сменил свой образ преследователя на привычный ему приталенный офисный костюм главного директора и владельца HS Group. Он припарковал свой автомобиль у входа больницы Хэци и был рад как можно скорее его покинуть: дни, проведенные за рулем, давали о себе знать тянущей болью в спине и дискомфортом в пятой точке. Взяв с пассажирского сиденья пышный букет из сиреневых гиацинтов и большую корзину с фруктами, Шэнь Вэньлан направился к входу. Девушка – милая омега, что сидела на ресепшене, – улыбнулась ему и изящно кивнула в знак приветствия. Альфа, проигнорировав ее кокетство, поставил принесенное на край стойки и достал из внутреннего кармана пиджака банковскую карту. – Я хочу оплатить счета пациентки из двести девяносто первой палаты, уточните сумму. Молодая девушка смутилась, услышав властный, почти что командный тон. Вот они – альфы S-класса: делают лишь то, что им нужно, а остальное их не интересует. За такими часто выстраивается очередь, лишь бы заполучить заветный кусочек от той силы и состояния, которыми они обладают. Дотянуться до них – все равно что покупать лотерейный билет с надеждой выиграть миллион. Никогда не знаешь, что у этих высокоранговых альф на уме и чего они хотят на самом деле. – Прошу прощения, – произнесла она, перепроверяя информацию в компьютере еще раз. – Основной плательщик запретил принимать оплату от посторонних лиц. Шэнь Вэньлан наклонил голову в бок, хищным волком наблюдая за ее растеряностью: – Как это “запретил”? Омега напряженно вчитывалась в дело пациентки из двести девяносто первой палаты, боясь разозлить, по всей видимости, очень влиятельного человека. Проблем потом не оберется. – Было написано заявление, – девушка замялась. – Здесь указано, что действительными являются лишь те платежи, что сделаны от имени заявителя. – Какой бред… – Шэнь Вэньлан недовольно фыркнул. – И как мы будем это решать? Омега осторожно глянула ему в глаза, словно боялась увидеть там два пылающих огня вместо темных зрачков с кофейной радужкой: – Извините, в больнице действуют строгие правила. Последнее слово всегда остается за клиентом. В моменты, когда Шэнь Вэньлан не мог получить желаемое, в нем просыпался искусный переговорщик. В конце концов, ведение бизнеса было его призванием, а в бизнесе, как известно, без уловок и провокаций не обойтись. – Хорошо, – нетерпеливо произнес альфа. – Должен же быть способ помочь нуждающимся. Что-то вроде анонимного пожертвования? – Вы можете сделать пожертвование – анонимное или нет – в благотворительный фонд, основанный при нашей больнице. Уголок его губ дернулся в довольной ухмылке. – Но вам стоит знать: вы не сможете оплатить счет конкретного пациента, поскольку фонд распределяет средства поровну между всеми пациентами Хэци. Занятно. – То есть чтобы оплатить лечение одной пациентки, я должен оплатить лечение всех остальных, – произнес он, скорее, в воздух. Омега едва заметно кивнула. – Какая сумма нужна? Девушка едва ли не подпрыгнула на месте от удивления и тут же схватила рабочий телефон. – Вы могли бы подождать несколько минут? Мне нужно связаться с отделом бухгалтерии. Шэнь Вэньлан кивнул и выровнялся. Его взгляд на мгновение задержался на людях, что сидели неподалеку. Кто-то ждал родственника, кто-то – друга или коллегу. Но у всех них, несмотря на разное финансовое положение, abo-принадлежность и статус, было одно общее: перед лицом судьбы они были одинаково беспомощны. Отец-альфа не раз называл Шэнь Вэньлана, своего единственного сына, слабохарактерным и непригодным для серьезной “мужской” работы. А то завидное рвение, с которым он в свое время тратил отцовские деньги на помощь талантливым, но бедным студентам, лишь укрепляло это убеждение. В глазах отца он был чересчур мягким и склонным к излишней заботе. “Если уже решил помогать, то бери хотя бы услугами”, – не единожды поучал он. “Посмотри на отца, – альфа неизменно упоминал своего супруга всякий раз, когда видел в сыне слабость, которую, по его мнению, тот унаследовал от своего отца-омеги, – Услужливый, полон сострадания и какого-то мазохистического желания отдавать любовь. Выглядит жалко”. Шэнь Вэньлан лишь покорно кивал, не смея перечить. Однако потребовать с Гао Ту ответных услуг так и не смог. – На сегодняшний день сумма неоплаченных счетов всех пациентов составляет сорок семь миллионов двести девяносто девять тысяч шестьсот восемьдесят два юаня. Голос девушки вырвал его из воспоминаний. Он перевел на нее взгляд. – Будете оплачивать?

***

Постучав в дверь палаты двести девяносто один, Шэнь Вэньлан стоял, взволнованный предстоящей встречей. Он мог бы обдумать всё трезво – взвесить, правильно ли поступает, втягивая подростка в свои поиски, – но решение приехать в Хэци было импульсивным. И, как ни странно, казалось единственно правильным. Гао Цин, младшая сестра Гао Ту, всегда была близка со своим братом. Кто, как не она, знает подробности, которые могут помочь ему предпринять дальнейшие шаги. – Да? – за дверью прозвучал тихий голос. Шэнь Вэньлан расценил это, как разрешение войти. В палате витал ненавязчивый аромат горького миндаля с едва уловимыми нотками спелого граната – феромоны молодой альфы. Но стерильный воздух, пропитанный лекарствами и чистящими средствами, будто не давал ему полностью раскрыться. Гао Цин сидела на кровати в полосатой пижаме, поджав ноги, и делала карандашом пометки в книге. – Здравствуй, Гао Цин. Она подняла глаза, ожидая увидеть врача, но никак не того, кто превратил жизнь ее брата в одно большое испытание. Чувства негодования и легкого раздражения расползались в груди, но тон ее был мягок и вежлив: – Здравствуйте. Шэнь Вэньлан, любезно улыбнувшись, поставил цветы с фруктами на край кровати, затем придвинул стул от двери и сел напротив Гао Цин. Молодая альфа невольно посмотрела в корзину, ее черты лица смягчились. – О! Я люблю персики, – не отрывая глаз от фруктов, радостно сказала она и отложила книгу в сторону. Ее рука уже было потянулась за самым аппетитным персиком, что так привлекательно лежал в окружении других фруктов, но она вовремя себя остановила. Шэнь Вэньлан заметил ее замешательство, однако комментировать это не стал. – Я навещал своего коллегу двумя этажами выше и решил заглянуть к тебе, – произнес он как бы между делом. – Как твое здоровье? – Иду на поправку. – Ее взгляд скользнул по закрытой двери, чтобы окончательно убедиться в отсутствии за ней Гао Ту. – Меня могут выписать уже через несколько месяцев, если анализы будут в норме. Такой важный и постоянно занятой человек как Шэнь Вэньлан никогда не приходил к ней без компании ее гэгэ. Гао Цин всегда относилась к нему лишь как к начальнику своего брата – сдержанно, но с благодарностью. Ведь понимала, с чей помощью оплачивается ее лечение. Однако после недавних событий ее собственные чувства не были так однозначны. Гао Ту не раскрывал всех подробностей той ночи, а Гао Цин не стала давить. Если брат решил хранить свою беременность в тайне – значит, так нужно. – Рад слышать, – его губы тронула короткая улыбка. – Наверное, тебе не терпится вернуться домой. – Я провела здесь столько времени, что могу называть эту палату своим домом. – Она усмехнулась, словно старалась обернуть усталость от заточения в четырех стенах в шутку. – Уже не помню, каково это – спать не в окружении врачей. Они для меня, как личная охрана, только с капельницами вместо оружия. Шэнь Вэньлан чуть приподнял уголок губ, но в его взгляде не было веселья – скорее, внимательная оценка. – Не волнуйся, в нашем городе хватает развлечений и без этих скучных людей в белых халатах. – Ага, я тоже думала об этом. – Ее глаза заискрились от одной только мысли о возможности иметь досуг, как у обычного школьника. – Мне не терпится погулять с кроликом еще где-то, кроме территории больницы. – С кем? – переспросил Шэнь Вэньлан. – А… Извините. – Гао Цин мысленно отвесила себе подзатыльник. За подобную фамильярность полагалось бы извиниться дважды. – Это детское прозвище моего брата. – Кролик, значит, – задумчиво протянул он, почти ласково. Гао Цин недоверчиво посмотрела на него и поджала колени к груди. Молодая альфа была довольно проницательной для своего возраста: Шэнь Вэньлан вел с ней неторопливую беседу и не ушёл после дежурного “как здоровье”. Это могло лишь значить, что его визит не был случайным. – Как он там, кстати? В нашу последнюю встречу ему нездоровилось, – он старался говорить спокойно, словно вопрос был продиктован чистой вежливостью. Гао Цин едва заметно ухмыльнулась. Конечно, дело было в ее брате. Пусть молодой альфе не доставало опыта в делах любовных в силу возраста и обстоятельств, но наблюдательности хватало с избытком. Во взгляде Гао Ту на своего начальника она видела что-то большее, чем просто уважение. А вот взгляд Шэнь Вэньлана был всегда сдержанным и изучающим, словно он не мог решить что-то внутри себя. Между ними стояло нечто невидимое: не равнодушие, не холод, а какая-то... давящая тишина. Гао Цин не раз задумывалась о том, что у них не все так однозначно. Однако, когда ее брат поделился с ней новостью, которая повергла ее одновременно и в смятение, и в радость, она поняла, что, вероятно, надумала лишнего. – Ему уже лучше. Спасибо, что спросили. – Лучше? – В голосе Шэнь Вэньлана читалось неприкрытое сомнение. – Хм, что ж. Значит, его омега хорошо о нем заботится. Омега? – чуть в ответ не переспросила Гао Цин. Ее взгляд метнулся в сторону. Похоже, смысл его слов наконец начал доходить до нее. – Да, он… очень заботливый. Шэнь Вэньлан слегка прищурил глаза, всматриваясь в лицо девушки. Но затем дежурно улыбнулся и заинтересованно спросил: – Так вам доводилось видеться? – Угу, – подтвердила Гао Цин, неуверенно кивнув головой, а затем добавила: – они с братом иногда навещают меня. И сегодня тоже заходили. – Она махнула рукой в сторону подоконника, на котором стоял пакет со сладостями. Альфа проследил за ее жестом. Они оба держат меня за идиота, пронеслось у него в голове. Он бы, несомненно, поверил ее словам, если бы не знал, что сегодня, как и несколько дней до этого, Гао Ту проведывал ее один. – Как мило, – произнес Шэнь Вэньлан, едва сдерживая привычную иронию в голосе. – Жаль только, что мне так и не посчастливилось с ним познакомиться. Ты ведь знаешь, Гао Ту всегда держит с людьми вежливую дистанцию. Поэтому тот, кто смог быть достаточно настойчивым, чтобы преодолеть это расстояние, должно быть… особенный. – Он и правда особенный, – произнесла она слишком быстро, будто заранее приготовилась защищать несуществующего омегу. – Он внимательный, добрый… красивый. – М-м, – понятливо протянул Шэнь Вэньлан. Его плечи расправились, выражение лица стало собранным – почти профессиональным. Он снова напоминал того, кто привык вести деловые переговоры, а не доверительные беседы. – Только вот зачем такому замечательному омеге ввязываться в отношения с бетой? Как думаешь, Гао Цин? Гао Цин напряглась. В его голосе прозвучала такая уверенность, словно он заранее знал, кому позволено любить, а кому – нет. Эта надменность не могла не раздражать. Она посчитала своим долгом вступиться за брата. – Любовь, – коротко ответила молодая альфа. – А вы? Не стали встречаться бы с бетой, даже если бы были влюблены по уши? Просто потому что это не омега? – У меня с омегами, так сказать, – он задумчиво потер подбородок, – есть некоторые разногласия. Поэтому если я бы и стал связывать свою жизнь с кем-то, так это с бетой. – Вот как, – протянула Гао Цин. – Тогда, наверное, вы можете понять, почему он не стал вас знакомить. Шэнь Вэньлан не ответил, лишь задумчиво смотрел на нее. Молодой альфе стало не по себе от этого взгляда, и она почувствовала острую необходимость заполнить тишину. – К тому же мой брат не очень любит распространяться о личном. Да и его омега считает, что выносить отношения за стены дома слишком, – она сделала паузу, пытаясь подобрать нужное слово, – вульгарно, что ли. “Его омега”. Эти слова для Шэнь Вэньлана звучали, как издевка. – Они такие осторожные, – альфа выдавил вежливую улыбку. – За стены дома, говоришь… Живут вместе? Гао Цин на секунду замерла. Вид у ее собеседника был спокойный, почти безразличный, но в глазах – то самое выражение, от которого даже у взрослого не повернулся бы язык соврать. – Эм… – она сглотнула. – Да… Кажется? Или еще нет… Не могу сказать точно, вам лучше спросить у моего брата. Альфа хмыкнул. – Что ж, в любом случае я рад за них, – ответил он, поднимаясь со стула. Плечи Гао Цин опустились. Казалось, ответ его удовлетворил. Шэнь Вэньлан вытащил персик из корзины, взвесил его на ладони, что-то внимательно разглядывая, и после недолгой паузы поставил прямо в руки молодой альфе. – Выздоравливай, Гао Цин.

***

Вечерний ветер, предвещающий приближение холодов, слегка бил по щекам – отрезвлял, помогал опустошить голову. Шэнь Вэньлан стоял у входа в больницу, не решаясь сесть в машину. Знал: как только почувствует педали под ногами, сразу вырулит в одно известное ему направление. Он прислонился к бетонной стене и достал телефон из кармана брюк. В уведомлениях висело несколько рабочих сообщений – не сейчас, пропущенный от Хуа Юна – потом. Альфа напечатал короткое сообщение Гао Ту и, затаив дыхание, нажал отправить – не доставлено. Набрал номер – снова автоответчик. Нужна веская причина, чтобы появиться на пороге его дома и в ту же минуту не увидеть, как дверь захлопывается прямо перед носом. Он ведь еще и ерунды наговорил тогда в порыве злости, ох… Шэнь Вэньлан прекрасно знал, что его язык начинает тараторить раньше, чем мозг успевает трезво оценить ситуацию. Это был мгновенный рефлекс, самый настоящий инстинкт: контратаковать, подавлять, заставлять испытывать сомнение или даже неловкость. Все эти качества, что так помогали ему успешно вести бизнес, как оказалось, в общении вне деловых рамок были бесполезны. А говоря точнее – недопустимы. Прошло уже почти три недели, как Гао Ту оставил должность секретаря в HS Group. Ссылаться на какие-то незавершенные дела было уже поздно. Снова спрашивать о здоровье – навязчиво. Позвать на ужин, повспоминать беззаботные университетские времена… "Разве мы настолько близки, господин Шэнь?", – глухим эхом прозвучали слова в голове. Ощущения от всплывшего в памяти замечания по силе было таким же, как и тогда – в их последнюю встречу. Лицо словно окатили холодной водой с осколками льда, а порезы присыпали солью. Это была его вина. Привычка воспринимать присутствие Гао Ту как нечто неотъемлемое и постоянное, если не сказать рутинное, обернулась зияющей пустотой после его неожиданного ухода. Словно лишился рабочей руки. И чего-то еще, что Шэнь Вэньлан никак не мог описать. Он резко выпрямился и направился к своему автомобилю. Нужно было действовать, чтобы не кормить мыслями то существо внутри, что каждый раз устраивало борьбу со здравым смыслом. Город медленно погружался в темноту. По обе стороны дороги один за другим вспыхивали фонари, едва освещая улицу. Встречных машин почти не было, но Шэнь Вэньлан все же включил фары. До дома Гао Ту оставалось два квартала, когда впереди вырисовался знакомый силуэт. Свет фар мягко скользнул по его спине, и он отметил, что узнал его сразу, стоило лишь перевести взгляд. Шэнь Вэньлан подъехал ближе. – Гао Ту? – окликнул он, опуская стекло с противоположной от себя стороны. Тот вздрогнул от неожиданности, услышав знакомый голос. Его взгляд был устремлен вперед, он ускорил шаг. – Извините, я очень спешу. Шэнь Вэньлан ехал медленно, чтобы держаться рядом. – Я подвезу тебя, садись. – Не стоит, все в порядке, спасибо, – его тон был вежливым, но ощущался, как простая формальность. Гао Ту кутался в куртку, вжимая подбородок в воротник. Альфа заметил, что на нем была та же одежда, что и в парке несколько часов назад. В этом вся беда осени: воздух в эту пору, как люди, что скрываются за масками, – стоит лишь солнцу зайти за горизонт, как он из приятного и теплого превращается во что-то поистине зловещее. Ему ведь холодно. Упрямый. – Я как раз ехал к тебе, чтобы поговорить о Гао Цин. – Как ни крути, а Гао Ту все равно разозлится, когда узнает, что тот наведывался к его сестре. Поэтому Шэнь Вэньлан действовал на опережение и решил сам начать этот разговор. Гао Ту резко остановился и наконец посмотрел в его сторону: – Цин-Цин?.. С ней что-то случилось? Альфа потянулся к ручке двери у пассажирского сиденья, та легко поддалась, и дверь приоткрылась. Он махнул головой, приглашая сесть внутрь. На лице его бывшего секретаря читалось сомнение. Шэнь Вэньлан видел, как всего на мгновение его руки сжались в кулаки. Легкий мороз прошелся по коже от одного лишь понимания, что Гао Ту был готов терпеть холод, лишь бы не находиться рядом с ним. Будто свет, прежде тихо приглашающий к себе, теперь горел для кого угодно, только не для него. После короткого выдоха Гао Ту все же сдался и сел в машину. От него ощутимо исходило напряжение. Всегда чуть красноватые, полные губы, по форме напоминающие сердце, были слегка бледными. Он смотрел выжидающе, будто готов был сорваться с места сразу, как только услышит ответ. – Пристегнись, – скомандовал Шэнь Вэньлан. Все двери были заблокированы одним щелчком, и он выехал на дорогу. Какое-то время они ехали в тишине, альфа не спешил начинать разговор. – Что с Гао Цин? – Гао Ту бессознательно потирал ладони, словно пытался вернуть себе ощущение тепла и внутреннего равновесия. Шэнь Вэньлан медлил с ответом, его глаза следили за дорогой. – У меня были сегодня кое-какие дела в Хэци, и я зашел проведать ее, – сказал он буднично, словно наведываться к родственникам своих бывших сотрудников было для него привычным делом. Но Гао Ту почувствовал в этом угрозу. – Она сказала, что ее со временем выпишут, если показатели будут стабильными. Омега облегченно вздохнул, не услышав плохих новостей. Он лишь сейчас понял, что все это время сидел, затаив дыхание. – Знакомый упоминал, что при частной школе “Цзяньмин” открыли новую программу с парой спонсорских мест. Такое бывает редко, ведь туда поступить непросто. Раз показатели Гао Цин улучшились, после больницы ей нужно будет вливаться в привычную среду. На самом деле никаких спонсорских программ не было. По крайней мере, официально. Но Шэнь Вэньлану не составило бы труда сделать так, чтобы они появились. Один звонок, пара слов в нужном кабинете – и уже завтра Гао Цин бы встречали в одной из самых дорогих и статусных школ Цзянху с распростертыми объятиями. – После обучения там она сможет претендовать на место в одном лучших университетов. Я могу уточнить подробности. – Не нужно, господин Шэнь, вы уже сделали для нас слишком много, – снова этот тон – учтивый, покладистый, но без намека на искренность. Шэнь Вэньлан только сильнее вцепился в руль. – Гао Ту, – имя так естественно слетело с языка. Произносить его оказалось еще приятнее, чем о нем думать. – Не воспринимай это как помощь. – А как что? Альфа прикусил губу, впервые решив взвесить слова, прежде чем сказать что-то неуместное. – Считай это компенсацией. За все неудобства и... За те слова, что я выкинул в нашу последнюю встречу. Гао Ту посмотрел в его сторону: оранжевый свет уличных фонарей обрамлял сдержанный точеный профиль, в его глазах отражалось спокойствие, в позе – уверенность. Ни намека на раскаяние. Если бы вместо Гао Ту здесь сидел человек, который не знал Шэнь Вэньлана так же хорошо, то едва бы смог подумать, что за теми словами скрывалось извинение. Своеобразное – но все же оно. Он отвернулся, опустив глаза: – Я понял, но, правда, не стоит. Тогда просто... Так получилось. Ничего серьезного не произошло. Шэнь Вэньлан кивнул, уголок его губ едва заметно дрогнул. Ничего серьезного не произошло. Странно, как одна простая фраза может вызвать столько раздражения. Он припарковался на обочине, в машине загорелся тусклый свет, мягко рассеиваясь по их лицам. Подъехать к самому подъезду было невозможно: узкая неровная тропа петляла между деревьями и освещалась лишь фонарями вдалеке. – Если не хочешь принять это как компенсацию, то подумай об этом как о возможности для Гао Цин. – Угу, – быстрее, чем следовало, ответил Гао Ту, отстегивая ремень безопасности. – Господин Шэнь, мне правда нужно идти. Шэнь Вэньлану все это время требовалось немало усилий, чтобы сохранять спокойствие и ровный тон. Но когда он заговорил снова, в его голосе прозвучал упрек: – Куда это ты так спешишь? Альфа развернулся к нему и уперся локтем о спинку сиденья, подпирая рукой голову. Он наклонился чуть ближе, пытаясь поймать взгляд напротив. Гао Ту нервно сглотнул и отвел глаза в сторону. – М? – прозвучало коротко и нетерпеливо. – Дома... – тихо начал Гао Ту, прочистив горло. – Мне очень нужно домой, там... – Если захотел оправдаться омегой, то подумай еще раз. Смысл сказанного дошел не сразу. Сказать, что Шэнь Вэньлан переходит границу, было бы слишком мягко. Альфа чувствовал готовность Гао Ту отбивать нападение. Однако желание озвучить то, что едва не сорвалось с языка еще в больнице, было гораздо сильнее, чем слушать новые отговорки: – Ведь никакого беременного омеги нет, не так ли? Холод стремительно расползался по телу тем липким оцепенением, которое не позволяло сдвинуться с места ни на миллиметр. Горло перехватило невидимой рукой без возможности сделать даже рваный вдох. Гао Ту медленно поднял глаза, но взгляд никак не фокусировался. Почему именно сейчас, когда было принято столь болезненное решение отпустить альфу, чувства к которому калечили изнутри на протяжении долгих лет, тот так настойчиво лез в его жизнь. Почему именно сейчас, а не в то время, когда мысли о нем каждый день отвлекали от работы. Когда желание проводить с ним вечера еще где-то, помимо деловых мероприятий, было настолько сильным и отчаянным, что порой ставало стыдно. Почему именно сейчас, когда ему приходилось прилагать так много усилий, чтобы скрыть еще больше тайн. Рука потянулась к животу, но вовремя остановилась. – Вы не знаете, о чем говорите, – Гао Ту едва сдерживал дрожь в голосе. Он был уже готов открыть дверь, но Шэнь Вэньлан схватил его запястье. – Хватит! – прозвучало слишком резко. – Сколько ты еще собираешься бегать, прежде чем расскажешь, что происходит?! То необузданное раздражение вперемешку с негодованием и абсолютным бессилием с каждой секундой уплотняло воздух. На руке альфы перламуровым свечением вырисовывался цветок ириса, источая неконтролируемые волны подавляющих феромонов. Он знал, что на бет они не действуют: не вызывают ни страха, ни покорности, лишь гнетущую тяжесть в воздухе. Но эта бестактность не имела под собой цели воздействия. Это было сродни выдоху – инстинктивной попытке сбросить напряжение. Запах ладана и ириса сгущался в маленьком пространстве салона автомобиля. Гао Ту задержал дыхание, но это не помогло унять давление в груди от потока агрессивных феромонов альфы S-класса. – Пожалуйста, остановитесь... – голос звучал еле слышно, пока рука хваталась за куртку в районе солнечного сплетения. Шэнь Вэньлан ощутил, как разом стих гул в висках, а пламенный безудержный гнев сменился тревогой. Его астма. Белое свечение вмиг рассеялось. Одним нажатием кнопки он открыл все окна в машине и обеспокоенно посмотрел на Гао Ту: – У тебя ингалятор с собой? Шэнь Вэньлан немного наклонился, чтобы нащупать баллончик от астмы в одном из карманов куртки, – и замер. В плотный прожженный запах ириса пробивался легкий аромат чего-то еще, мягко и ненавязчиво сплетаясь с его собственным феромоном. Он наклонился немного ближе, вдыхая глубже. – Этот запах... – сказал он тихо. – Как у омеги из того отеля. Феромонное расстройство дало о себе знать под натиском агрессивных феромонов альфы. Даже подавитель не смог контролировать шалфей, который упорно рвался наружу в попытке избавиться от многолетних оков. Гао Ту, что все это время сидел неподвижно, едва дыша, нащупал ручку двери автомобиля и резко дернул за нее. Второй раз. Третий. Дверь была заблокирована. Он оказался в этой ловушке еще с самого начала, как только сел в машину. Шэнь Вэньлан посмотрел ему в глаза и выровнялся, восстанавливая дистанцию: – Объясняй, Гао Ту.