Алое сердце Севера

Глава 7 Намджун возвращался в замок. Вылазка вышла удачной: Сумеречные, стоило им завидеть высокую фигуру во главе отряда, изменили направление и скрылись за деревьями. Никакой крови, никакой драки — одного его присутствия хватило, чтобы серые тени отступили. Он был огромен — выше и мощнее любого альфы в замке. Плечи разворачивали дверные проёмы, а поступь заставляла половицы жалобно скрипеть. Но двигался он легко, по-звериному, и сейчас, был в хорошем настроении, почти улыбался. Он как раз проходил в ворота замка, когда в грудь ему впечаталось нечто. Невысокий, хрупкий — он и заметить-то его не успел, лишь рефлекторно подхватил за талию, чтобы это чудо не пропахало носом брусчатку. А потом это хрупкое видение подняло голову. Мир Намджуна перевернулся. В его руках был омега нереальной красоты. Тёплые карие глаза смотрели из-под капюшона — испуганно, но с вызовом. Светло-каштановые пряди выбились наружу, пухлые губы сложились в удивлённую букву «О». Он был прекрасен. Как весенний рассвет. Как... — Откуда такая красота взялась? — пророкотал Намджун низким, грудным голосом, и на его лице сами собой проступили ямочки. Хрупкое видение приоткрыло свои невозможные, пухлые губы... — Ты куда прёшь, совсем по сторонам не смотришь?! Дылда слепошарая! Видение вырвалось из его рук, дёрнуло капюшон и скрылось в толпе. Только накидка взметнулась за спиной. Намджун остался стоять столбом. Ошарашенный. Оглушённый. И, кажется, уже по уши влюблённый. _____ А Джин быстрым шагом удалялся от замка, кипя от злости. — Идиот! — ругался он себе под нос. — Привыкли тут, в столице, что все перед ними разбегаются. Альфач тупорылый. Шкаф недоделанный. Ямочки он свои ещё показывает... Он осёкся. Ямочки? Какие ямочки? Он что, разглядывал его ямочки?! Джин застонал и прибавил шагу. _____ Джин буквально влетел в таверну. Он пронёсся мимо омег, не ответив на удивлённые взгляды, взбежал по лестнице на третий этаж и ворвался в свою комнату. Дверь захлопнулась. Он плюхнулся на кровать, прижал ладони к щекам. Лицо горело так, будто он простоял час у раскалённой печи. Сердце гулко билось где-то в горле, а в груди разливалось странное, мягкое тепло — не жар, не лихорадка, а что-то иное. «Наверное, простыл», — подумал он. Но тут же отбросил эту мысль. Он был лекарем и знал: простуда так не ощущается. И вдруг — движение. Где-то глубоко внутри, под сердцем, что-то шевельнулось. Не больно. Не страшно. Как будто маленький зверёк, спавший всю жизнь, потянулся во сне и впервые открыл глаза. Джин вытаращился в стену. Он знал это чувство. Знал по книгам, по рассказам старших лекарей, по историям, которые передавали из поколения в поколение. Его омега проснулась. «Да быть не может!» — пронеслось в голове. — «Почему сейчас?» Он лихорадочно перебирал в памяти события последних недель: Отбор, капище, побег, дорога, город... Ничего не должно было спровоцировать пробуждение. И всё же — вот оно. Внутри больше не было пустоты. Внутри было тепло. Живое. Его собственное. В комнату без стука зашёл Тэхён. — Джин. Всё хорошо? Ты подал заявку? Джин перевёл на него взгляд — ошарашенный, растерянный — и ничего не ответил. Тэхён сразу насторожился. Присел рядом, заглянул в глаза. — Что-то случилось? Джин облизал пересохшие губы. — Тэ... Кажется, моя омега проснулась. Глаза Тэхёна вспыхнули. Он схватил Джина за плечи, вглядываясь в его лицо, будто искал подтверждение. А потом крепко, от всей души обнял. — Так это же здорово! Поздравляю тебя, Джини! Джин усмехнулся — нервно, но уже теплее. — Вот уж не знаю, радоваться или огорчаться. Тэхён вдруг принюхался. — Твой феромон, — сказал он тихо. — Ты вкусно пахнешь. Джин покраснел. — Это липовый цвет, — сказал он и покраснел ещё больше. — Спасибо, Тэ. И да... я подал заявку. Осталось только дождаться начала испытаний. Прости, — Джин вдруг встрепенулся. — Я даже не спросил: как продвигается уборка? — Всё хорошо, — отозвался Тэхён. — Почти закончили. Осталось купить продукты, докупить посуду и заказать новую вывеску. — «Роза ветров», — мечтательно протянул Джин, и на губах его появилась слабая улыбка. — Надеюсь, у нас всё получится, — прошептал он. — Конечно, получится. Даже не сомневайся, — Тэхён улыбнулся в ответ. Джин вдруг вытаращил глаза. — Тэ... а что мы готовить будем? — Не волнуйся, — Тэхён поудобнее устроился на кровати, поджав ноги. — Мы были на стольких постоялых дворах за последнее время. Помнишь, что там подавали? Вот и мы будем то же самое. — Точно, — выдохнул Джин. — Ладно, пока есть время до испытания, надо вплотную заняться таверной. А то у нас деньги скоро закончатся. Тэхён покосился на него. — Что? Я не жадный. Я экономный. - Надулся Джин.

***

На следующий день, когда внутренняя уборка была наконец закончена, омеги вышли во двор. Солнце стояло высоко, заливая светом старый булыжник, и теперь, без спешки, можно было как следует разглядеть всё, что прилагалось к таверне. — Вот это да! — протянул Чимин, оглядываясь. — Я и не думал, что к таверне прилагается так много всего. — Да, — удовлетворённо согласился Джин. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на их хозяйство с тихой гордостью. — Давайте смотреть, что тут у нас. Они двинулись по двору. Первой слева от таверны стояла конюшня — небольшая, но добротная, на четыре стойла. Пахло сеном и старым деревом. Феликс провёл рукой по перекладине — крепкая. — Сгодится, — коротко сказал он. Рядом с конюшней обнаружился сенник — там ещё лежало прошлогоднее сено, сухое и душистое. А чуть дальше — дровяник, отдельный сарай, доверху забитый наколотыми поленьями и колодец рядом. — На первое время хватит, — оценил Джин. — А там и сами заготовим. Справа от таверны их ждали ещё две постройки. Первая оказалась курятником — пустым, но просторным, с насестами и гнёздами. — Надо будет кур купить, — заметил Чимин. — Яйца каждый день — это большое подспорье. Вторая дверь вела в ледник. Тяжёлая крышка, ступеньки вниз — и вот они уже стояли в холодной темноте, среди каменных полок, что тянулись вдоль стен. — Мясо, молоко, яйца — всё можно хранить, — проговорил Чимин, оглядываясь. — Смотрите, — Тэхён указал в угол. Там, у дальней стены, стояли два дубовых бочонка. Приземистые, крепкие, с выжженными клеймами. Тэхён приоткрыл один, вдохнул запах и удивлённо обернулся к остальным. — Эль. Крепкий. Настоящий, северный. Кто-то оставил, когда уезжал. — Значит, у нас будет что подать гостям, — усмехнулся Джин. Они выбрались обратно на солнце и обошли таверну сзади. Там, позади главного здания, обнаружилась баня — отдельная постройка из серого камня, с маленьким предбанником и печкой. — Баня, — выдохнул Чимин. — Тут БАНЯ! Он не прыгал, не кричал — просто стоял и улыбался, как ребёнок. Остальные его понимали. После всех этих недель в холоде и страхе собственная баня казалась почти чудом. Задний двор был небольшим, но уютным. Несколько кустов брусники жалась к стене таверны, а рядом с ними темнел ещё один колодец — старый, но, судя по влажному срубу, исправный. — Ещё один! — удивился Чимин. — Теперь и для огорода вода под рукой. — Значит, здесь можно будет и поливать, и баню топить без лишней беготни, — кивнул Джин. Чуть дальше, вдоль задней стены, тянулся запущенный огород. Тэхён присел на корточки, разглядывая землю. — Здесь можно зелень сажать. Лук, чеснок, укроп. То, что не замёрзнет. Они обошли всё, заглянули в каждый уголок. И когда вернулись к таверне, Джин оглядел двор и сказал: — Ну что ж. Работы ещё много. Но это приятные хлопоты. Остальные кивнули. Впереди их ждали закупки, куры, новая вывеска и ещё сотня мелочей. Но сейчас, стоя посреди своего хозяйства, они впервые за долгое время чувствовали не страх, а предвкушение. Они как раз стояли посреди двора, обсуждая, что нужно сделать в первую очередь, когда у ворот кто-то негромко кашлянул. — Доброго дня, — произнёс приятный мужской голос. Омеги обернулись. У ворот стоял альфа средних лет — коренастый, с мукой на переднике и тёплой улыбкой. В руках он держал плетёную корзину, накрытую чистым полотенцем. — Прошу прощения, что без приглашения, — он чуть поклонился. — Я — Тарин, держу пекарню через два дома отсюда. Смотрю, старая таверна ожила. Решил зайти познакомиться. Джин шагнул вперёд. — Доброго дня. Я — Джин, а это мои... — он запнулся на мгновение, — мои друзья. Тэхён, Феликс и Чимин. Пекарь кивнул каждому и протянул корзину. — Вот, на новоселье. Хлеб, лепёшки, сладкая выпечка. Не побрезгуйте. Чимин принял корзину, заглянул под полотенце и тут же расплылся в улыбке. — Спасибо! Пахнет потрясающе. — Это хорошо, — усмехнулся Тарин. — Если вам нужен будет хлеб для таверны — я рядом. Цены у меня честные, а по утрам — всегда свежая выпечка. — Спасибо, — повторил Джин, и в его голосе была искренняя благодарность. — Вы даже не представляете, как это... кстати. Пекарь понимающе кивнул. — Когда-то я сам переехал сюда с юга. Знаю, каково это — начинать на новом месте. Если что понадобится — заходите. Он попрощался и ушёл, оставив после себя запах тёплого хлеба и ощущение, что город их принимает.

***

— Стоп, стоп, стоп! — Хосок поднял руку. — Ты хочешь, чтобы я нашёл омегу нереальной красоты? Приметы: глаза как звёзды, нереальные губы, светло-каштановые волосы. Из всего этого набора я вижу только одну реальную примету — цвет волос. И как ты предлагаешь мне его искать? Он сложил руки на груди и внимательно посмотрел на альфу. Могучие плечи Намджуна поникли. Он опустил голову. — Я не знаю, Хоби. Но он не выходит у меня из головы. Я уже третий день пытаюсь его найти. Он поднял на Хосока такой несчастный взгляд, что тот сдался. — Хорошо. Давай по порядку. Где, когда и при каких обстоятельствах ты его встретил? Глаза Намджуна засветились. Он вскинул голову. — Я... Хосок поднял ладонь в останавливающем жесте. — И давай без романтических описаний. Чётко и по факту. Намджун снова поник, но рассказал всё. Как это неземное создание налетело на него в воротах замка. Как он подхватил его, спасая от падения. Как их взгляды встретились. — Он заходил в замок или выходил? — уточнил Хосок. — Выходил, — грустно ответил Намджун. — Значит, он зачем-то приходил в замок. Ты выяснял, кто и зачем приходил в замок в тот день? Намджун замер. В голове будто зазвенели колокола. «Идиот. Почему я раньше об этом не подумал?» Он звучно хлопнул себя по лбу. — Так. Понятно, — Хосок усмехнулся. — Ладно. Предоставь это дело мне. Я постараюсь выяснить. — Спасибо, Хоби, — горячо поблагодарил Намджун. — Пока не за что, — Хосок покачал головой. — Как же тебя зацепил этот омега... А как же все те омеги, которых я постоянно вижу выходящими из твоей спальни? — Это всë в прошлом, — быстро ответил Намджун. — Ого! Это уже серьёзно, — Хосок удивлённо приподнял брови. — Ладно. Договорились. Как будут новости — сообщу. Он развернулся и вышел из кабинета. Намджун остался один. Он подошёл к окну, но смотрел не на город. Перед глазами всё ещё стояли эти тёплые карие глаза, пухлые губы в форме буквы «О» и нежный голосок, который... обругал его последними словами. Намджун улыбнулся. Какой же он всё-таки прекрасный, этот омега.

***

— Нам нужна небольшая повозка и лошадь, чтобы возить продукты с рынка, — сказал Тэхён. — А ещё нужна новая вывеска, — задумчиво добавил Чимин. — И купить штук пятнадцать куриц, — поддержал Феликс. Все трое как по команде уставились на Джина. Тот отшатнулся. — Что? — Деньги давай, — Феликс протянул руку ладонью вверх. Джин прижал руки к груди — туда, где под одеждой хранился заветный мешочек с монетами. — Джин, не жадничай, — устало сказал Тэхён. — Ты ведь понимаешь: прежде чем получить прибыль, нужно вложиться. Джин грустно опустил руки. — Понимаю, — вздохнул он и аккуратно достал мешочек. — Сколько вам нужно на всё? Тэхён задумался. — Думаю, десяти серебряных хватит. — Десяти?! — возмутился Джин. — Да это расточительство! Да мы столько за всю дорогу не потратили! Тэхён, Феликс и Чимин, не сговариваясь, сделали шаг вперёд. Дружный, молчаливый шаг. Джин сглотнул. — Джин, — спокойно ответил Тэхён, — за дорогу мы не покупали лошадей. И куриц. И повозку. Это вложение. Потратим сейчас — заработаем потом. Джин замолчал, но мешочек прижал к груди ещё крепче. — Ладно, ладно... Десять так десять, — уступил он. — Ох, с такими расходами мы скоро по миру пойдём... Кряхтя и ворча, он отсчитал десять серебряных монет и протянул Тэхёну. — Так, — Тэхён спрятал деньги. — Я видел через три дома мастерскую краснодеревщика. Вы с Чимином идите заказывайте вывеску, а мы с Феликсом — на рынок. Там и присмотрим повозку, лошадь и продукты. — Ещё и за вывеску платить?! — ужаснулся Джин. — Хотите, я вам сам её нарисую? Тэхён красноречиво посмотрел на него и, кивнув Феликсу, пошёл за ворота. Джин спрятал мешочек на груди и мрачно кивнул Чимину. — Пойдём, закажем вывеску. Заодно узнаем, почём нынче кусок дерева с буквами. Может, и правда дешевле было бы углём на стене написать... Чимин радостно засеменил следом, пряча улыбку .

***

На рынке Тэхён и Феликс быстро нашли то, что искали. Повозка и лошадь обошлись в пять серебряных монет. Дальше пришёл черёд продуктов. Пятнадцать кур — семьдесят медных. Два мешка муки, овощи, крупы, соль, масло — ещё три серебряных. К концу закупок у них осталась одна серебряная монета и пятьдесят медных. Оказалось, Тэхён умеет отлично торговаться. — Ты где так научился? — спросил Феликс, когда они отошли от очередного торговца. — Бабушка научила, — коротко ответил Тэхён. _____ Тэхён отошёл к соседнему ряду — расплатиться за мешок зерна для кур. Феликс остался возле повозки, укладывая и поправляя покупки. Рынок шумел. Где-то зазывали торговцы, кто-то спорил из-за цены, скрипели колёса, ржали лошади. Феликс как раз решил подвинуть тяжёлый мешок с мукой поудобнее, но тот начал съезжать — прямо на него, грозя придавить. Вдруг кто-то подхватил мешок и легко, одним движением, передвинул в середину повозки. Феликс от неожиданности шагнул назад и оступился. Ноги запутались, и он спиной обязательно упал бы на жёсткую брусчатку, но чья-то широкая грудь затормозила падение. Крепкие руки обняли его спереди, прижав к себе. — Осторожнее, — прошептал прямо на ухо мягкий, обволакивающий голос. У Феликса пробежали мурашки — от корней волос и прямо до копчика. Уши предательски вспыхнули. — М... может, вы отпустите меня? — прошептал он, не поворачиваясь. — А ты этого хочешь? — снова шёпотом спросил голос. Феликс зажмурился. У него подгибались колени — от этого голоса, от тепла, которым незнакомец обдал его шею. Тот разжал руки. Феликс резко повернулся. Перед ним стоял высокий, стройный альфа с нереально солнечной улыбкой. Тёплой, открытой, но с хитринкой. — Спасибо, — наконец отмер Феликс. — Что не дали мне упасть. Щёки его заалели. — Будь осторожнее, лисичка, — улыбнулся тот ещё шире. У Феликса сердце стучало где-то в горле, не давая вымолвить ни слова. — Я закончил, — подошёл Тэхён. — Поехали. Он скользнул взглядом по альфе, по Феликсу. — Залезай в повозку. Феликс послушно забрался и устроился между мешками и клетками с птицами. Тэхён взобрался на облучок, взял поводья, и они тронулись. — Скажи хоть, как тебя зовут! — крикнул вслед альфа. Феликс отвернулся и чуть не зарылся в мешки с головой. Хосок ещё какое-то время смотрел вслед удаляющейся повозке. Та тряслась на брусчатке, подпрыгивая на стыках, и фигура светловолосого омеги становилась всё меньше. Омега так и не обернулся — только уши, кажется, всё ещё горели. — Пугливая лисичка, — усмехнулся Хосок себе под нос. Он развернулся и зашагал прочь. Пора было возвращаться к делам — один из его осведомителей добыл скудную информацию о том, что случилось на капище во время ритуала.

***

— Докладывай, Хоби, — Чонгук сидел у камина, глядя на огонь. Пламя плясало, отбрасывая тени на стены. Хосок подошёл и опустился в соседнее кресло. — Мой осведомитель кое-что выяснил. То, на что Сумеречные, похоже, не обратили внимания. — Что именно? — Чонгук повернул голову. — Из всех тел, найденных на капище, только у Заклинателя свёрнута шея. — Что с остальными? — А вот у остальных видимых повреждений нет, — Хосок помолчал. — Пришлось заплатить смотрителю погоста, чтобы откопали тела и осмотрели как следует. — И что с ними не так? — Чонгук подался вперёд. Хосок откинулся в кресле. — Ни ран, ни переломов. Лица спокойные — будто они просто легли и умерли. Никаких следов борьбы. Зрачки расширены, даже сейчас. И ещё... — он чуть прищурился. — Смотритель сказал, что от тел до сих пор пахнет. Сладковато. Как цветами. Только это не цветы. Чонгук нахмурился. — Яд? — Похоже на то. Но такого яда никто из наших не знает. Просто сладкий аромат — и всё. Человек перестаёт дышать. Повисла пауза. Чонгук снова повернулся к огню. — Значит, — медленно произнёс он, — кто-то использовал неизвестный яд. И этот кто-то до сих пор на свободе. — И, судя по тому, что Сумеречные всё ещё рыщут у границы, они его не нашли, — добавил Хосок. — Или не поняли, кого ищут. — А ты что думаешь? — спросил Чонгук. Хосок помолчал, глядя в огонь. Потом усмехнулся — невесело, скорее задумчиво. — Я думаю, что столько трупов — это не просто срыв ритуала. Это уничтожение. Кто-то пришёл туда не спасать омег. Кто-то пришёл убивать. И убил всех, кроме тех четверых. Почему? Он повернулся к Чонгуку. — Либо омеги — сообщники. Либо их оставили живыми специально. Либо... — он сделал паузу, — они сами это сделали. Чонгук поднял бровь. — Четверо омег против обученных альф и Сумеречных? — Звучит как бред, — согласился Хосок. — Но мои люди докладывают: Сумеречные, опрашивая деревни, ищут отряд альф. С ними, по их словам, могут быть четверо омег. Он откинулся в кресле. — Я не говорю, что это правда. Я говорю, что это пока единственная версия, которая не противоречит фактам. А это уже интересно. _____ А в это время, где-то у восточных ворот, в таверне с красивым названием «Роза ветров», на третьем этаже в маленькой уютной комнате, Феликс сидел на кровати и прислушивался к себе. Что-то внутри менялось. Не резко, не пугающе — мягко, как просыпается зверь после долгой зимы. Его внутренняя омега потягивалась, разминая лапы, пробовала мир на вкус. И вместе с ней в комнате разливался тонкий, едва уловимый аромат. Чёрная роза. Редкий, тёмный, с терпкой, горьковатой сладостью. Не для всех. Только для тех, кто умеет видеть красоту в тенях. Феликс открыл глаза и тихо выдохнул. Он не знал, что это значит. Но впервые за долгое время внутри было не пусто. Внутри было... правильно.