Запах который нельзя забыть

Три дня они не встречались. Это было общее молчаливое решение, но оно далось обоим невыносимо тяжело. Каждый час тянулся пыткой, каждый вдох напоминал о пустоте, которая поселилась внутри. Тэхён пытался вернуться в привычную жизнь дворца: бесконечные уроки, советы, обязанности, улыбки, которые теперь давались с огромным трудом. Но всё казалось фальшивым, слишком громким, пустым. Между строк его дней зияла огромная, болезненная дыра, которую ничем нельзя было заполнить. Он больше не ходил к лесу — заставлял себя обходить северные ворота стороной, выбирая длинные пути. Но каждый раз, проходя мимо, замедлял шаг, останавливался и стоял, глядя в сторону тропы, пока ноги не начинали дрожать от напряжения. А потом уходил, ругая себя за слабость и одновременно тоскуя ещё сильнее, чем раньше. Чонгук тоже держался подальше. Убеждал себя, что так правильно, безопаснее, легче для них обоих. Но легче не становилось. На сцене он впервые начал забывать реплики, и это заметили все вокруг. Распорядитель подошёл после одного из выступлений, хмурясь: — Ты сегодня совсем не в форме. Что с тобой происходит в последнее время? Чонгук только привычно усмехнулся, хотя улыбка вышла кривой и неубедительной: — Просто устал. Но усталость была другой. Это было глубокое, гложущее отсутствие, которое не давало покоя ни днём, ни ночью. Ночью становилось совсем невыносимо. Тишина давила на грудь, а запах глициний возвращался снова и снова — тёплый, живой, мучительно настоящий. Чонгук лежал с открытыми глазами в темноте, чувствуя, как внутри альфа мечется, требует, требует того, чего нельзя, и от этого становилось только хуже. Тэхён в это время часто сидел у окна своей комнаты. Дождь моросил лениво, тонкими стеклянными нитями по стеклу. Он смотрел на мокрый сад и вспоминал, как раньше там было спокойно и правильно. Потому что там был Гук. Сжал ладони до боли, до белых костяшек, пытаясь унять дрожь. — Это просто привычка… — прошептал он в пустоту. Но сам не поверил ни единому слову. Это было гораздо глубже, гораздо опаснее. На четвёртый день они оба пришли. Не договариваясь. Словно невидимая, очень сильная нить тянула их сильнее всякой воли и разума. Они встретились у старой тропы. Остановились резко, словно наткнулись на невидимую стену. Взгляды снова встретились и застряли — слишком долго, слишком глубоко, слишком честно. — Ты всё-таки пришёл, — тихо сказал Чонгук. Голос был ниже обычного, надломленный от усталости. — Ты тоже. Молчание растянулось, густое и живое. Ветер принёс запахи, обволакивая, проникая под кожу. Тэхён вздрогнул всем телом. — Почему это не проходит? — спросил он почти безнадёжно, с болью в голосе. Чонгук закрыл глаза, резко вдохнул, словно пытаясь удержать остатки контроля. — Я пытался. Каждый день. Каждую ночь. — И? — Не получилось. Совсем. Пауза стала совсем честной, оголённой, почти болезненной. Тэхён сделал шаг назад, но остановился на полпути. Тело отказывалось уходить, тянулось ближе вопреки разуму. — Это неправильно, — прошептал он, хотя сердце кричало обратное. Чонгук усмехнулся горько, устало. — Я знаю. В его голосе больше не было сопротивления — только усталое, глубокое признание поражения. Они стояли слишком близко. Слишком долго. И в этом молчании оба понимали: они больше не выбирают. Их уже выбрали. Внезапно со стороны леса раздался треск веток. Чужие шаги. Несколько человек приближались. Чонгук среагировал мгновенно. Без всякого приказа системы, без команды. Просто шагнул вперёд и встал перед Тэхёном, закрывая его своим телом целиком. Плечи напряжены, рука готова к удару, запах дыма стал резким, защитным, обволакивающим. — Не двигайся, — тихо, почти рычаще бросил он через плечо. В голосе была ярость и страх — не за себя, а за него. Тэхён почувствовал тепло его спины даже сквозь одежду. Сердце сжалось от нежности и страха одновременно. Неизвестные прошли мимо, не заметив их в густых зарослях. Когда опасность отступила, Чонгук ещё несколько долгих секунд стоял так — настоящий щит, живой и тёплый, а не просто исполнитель приказа. Только потом медленно повернулся. Их взгляды снова столкнулись. Глубоко. Честно. Опасно. В них было слишком много всего, что уже нельзя было спрятать. Чонгук первым отвёл глаза, но было уже поздно. Что-то внутри него необратимо сдвинулось. Система тихо зафиксировала изменение, но ни один из них этого не услышал. — Нам нужно уходить, — хрипло сказал он. Голос выдал всё, что он пытался скрыть. Тэхён молча кивнул. Они разошлись, но разлука снова не получилась. Сердца продолжали тянуться друг к другу даже на расстоянии, сильнее, чем раньше.