Без повода

Эти широкие плечи смотрелись почти идеальным дополнением к его конюшням. Лионель обернулся ещё раз, уже выходя из здания, и кивнул Маркусу, приглашая следовать за собой. Старый «Сузуки» выглядел вызывающе на его парковке, но это скорее забавляло. Казалось, даже с зарплатой Штормового Предела Дунк не поспешит сменить автомобиль на что-то более… уместное. — Вы что-то хотели, Лионель? Маркус вышел следом и посмотрел на него своим привычным, тяжёлым взглядом. — Не относись к нему предвзято. Ты заметил у рыжего наливы, но заметил ли ты его линию верха? Маркус лишь едва заметно повёл плечом. На конюшне редко появлялись новые работники — менялись только ученики, время от времени приезжавшие прикоснуться к искусству верховой езды. — Дай ему возможность проявить себя, — Лионель улыбнулся и зашагал в сторону жилого крыла. На мгновение он обернулся и подмигнул: — Если что, это не просьба. Маркус поджал губы. Что ж. Лионель знал: всё будет именно так, как он сказал. Поднимаясь по каменной лестнице, он в который раз подумал о лифтах. Когда-то он всерьёз собирался их установить, но ожидание всегда давалось ему хуже, чем подъём. Сделав остановку на террасе, он вдохнул воздух, пахнущий морем, и перевёл взгляд на лошадей внизу. Гнедой и рыжий чувствовали себя на новом месте удивительно спокойно: гнедой уже перестал высматривать соседей и уткнулся в свежее сено. Лионель узнал его сразу — тот самый конь из неровных, почти случайных видео из Инстаграма. Рубашка тогда ещё не успела просохнуть, а он уже нашел профиль Дунка — через локацию соревнований. Он водился с этим яблочным мальчиком, чьё имя Лионель постоянно забывал. Тот как-то подрабатывал у него коноводом на турнирах.  Фотографий у великана было немного, видео — еще меньше, но спустя пару дней аккаунт начал оживать. Лионель поймал себя на том, что ждёт этих видео. Они приносили ему профессиональное удовольствие. Как легко двигались вместе Дунк и гнедой. Без железа, без шпор — будто лошадь сама выбирала оставаться рядом. Он несколько раз пересматривал момент, где Дунк просто стоит рядом, говорит что-то тихо и проводит рукой по тёмной гриве. В этом взгляде было слишком много преданности, спокойствия, чего-то, что не покупается и не воспитывается. Именно тогда он и написал Эстермонту: «Я хочу этого всадника в Штормовом Пределе». Чуть позже он уточнил: «Предложи ему работу», поскольку обычно Эстермонт получал от него сообщения похожего содержания, но с совсем иным смыслом. Наконец добравшись до кабинета, он налил себе воды. Лёд глухо звякнул о стекло. — Жажда… — с лёгкой улыбкой протянул Лионель, делая глоток. То, как Дунк покраснел и закашлялся, всё никак не выходило у него из головы. Наклонившись к письменному столу из палисандра, Лионель открыл досье Дунка. Данные о семье отсутствовали. Для человека, чью собственную фамилию тяготили вековые обязательства, такая пустота казалась почти завидной. В конце папки обнаружилась пометка о скандале двухлетней давности: Дунк подрался с всадником, ударившим лошадь хлыстом по голове. За это его на сезон отстранили от соревнований, лишив последних спонсоров. Лионель невольно улыбнулся, медленно проводя пальцем по строкам. Сколько живой, почти первобытной ярости скрывается в этих огромных кулаках, когда речь заходит о защите невинных. Дунк был неуправляем в своей честности. О мальчишке Таргариене, которого Дунк привёл с собой, в досье не было ни слова — в их излюбленном стиле. Если власть Баратеонов была прозрачной и понятной, то Таргариены предпочитали оставаться в тени, окутанные слухами и теориями. Лионель знал: когда-нибудь это их и погубит. Сам Мейкар прислал ему письмо с просьбой сохранить личность Эйгона в секрете. С учётом того, что каждый работник Штормового Предела подписывал бумаги о неразглашении, это не представляло проблемы. Лионель ещё раз взглянул на фотографию Дунка, прикреплённую к делу, и тихо хмыкнул. Ещё немного — и он снова встретится с этим упрямым взглядом лицом к лицу. Набрав номер Эстермонта, Лионель закрыл папку и подошёл к окну. — Годфри. Сегодня вечером меня не беспокоить. Никаких звонков, никаких отчётов. На том конце повисла короткая, красноречивая пауза. — Ни при каких обстоятельствах, — отрезал Лионель и сбросил вызов.

***

Солнце уже скрылось за горизонтом, и бескрайние земли Баратеонов погрузились во тьму. Лишь где-то в морской дали мерцали огни грузовых кораблей. Лионель облокотился на каменную стену террасы, от которой ещё отдавало теплом, накопившимся за день. Ветер приятно раздувал волосы. Он посмотрел на золотой циферблат «Ролекс» — и в тот же момент в дверь постучали. Громко и чётко. Невольная улыбка мелькнула на его лице. — Заходи! — крикнул Лионель, приложив раскрытую ладонь ко рту, чтобы голос долетел сквозь просторную гостиную до входа. Дверь негромко хлопнула. Развернувшись, Лионель прислонился к ограждению спиной, расслабленно раскинув руки по сторонам. Дунк замер в проходе, пытаясь найти его глазами. Как только их взгляды встретились, Лионель поманил его рукой наружу. — Вы хотели обсудить детали, — сказал Дунк, делая шаг на террасу. Великан явно успел принять душ и переодеться. Тёмная рубашка так натягивалась на его плечах, что стоило ему вздохнуть полной грудью — и пуговицы отскочили бы одна за другой. Выглядело так, будто он купил её несколько лет назад и берег на особые случаи. Лионелю нравилось быть «особым случаем». — Хотел, — он кивнул, не в силах скрыть улыбку. — Правда, ты пришёл слишком рано. Дунк растерянно взглянул на свои часы, но Лионель добавил: — Я ещё не решил, какие именно. Видеть, как Дунк слишком резко выпрямляется и прячет глаза, оказалось почти физически ощутимо. Лионель едва заметно задержал дыхание — не такой реакции он ждал. Оттолкнувшись от ограждения, Лионель кивнул на два широких уличных кресла у низкого столика. — Садись, Дунк. Расслабься, в Штормовом Пределе и так достаточно камня и стали. Лионель подошёл к небольшому бару, встроенному прямо в стену террасы. Он чуть обернулся, глядя через плечо: — Красное сухое или виски? Не успел Дунк ответить, как Лионель уже бросил лёд в гранёные стаканы — вряд ли этот великан был ценителем дорнийского красного. — Виски, пожалуйста, — раздалось за спиной, и Лионель довольно хмыкнул. Он наполнил стаканы, и лёд тут же треснул в янтарной жидкости. Лионель невольно задумался: даст ли сегодня трещину что-нибудь ещё? Вернувшись к креслам, он подал стакан Дунку, намеренно касаясь его пальцев и чуть сжимая их, а затем опустился напротив. Откинувшись на мягкую спинку, Лионель закинул ногу на ногу и медленно прокрутил стакан в руке, вглядываясь в северный виски. Сам он в этот тёплый летний вечер предпочёл бы вино, но сегодня выбор был не за ним. — Спасибо, — Дунк сделал глоток. При первой встрече они сидели среди толпы, под оглушительную музыку, и это, как ни странно, создавало меньше расстояния, чем сейчас — в тишине террасы. — Твои видео впечатляющие, — Лионель наконец отпил немного. — Редко увидишь такую работу. Для меня удивительно, как такой… массивный человек может настолько гармонично смотреться на лошади. — Я просто стараюсь им не мешать, — Дунк заметно расслабил плечи и перестал так судорожно сжимать стакан. — Ваша езда тоже… впечатляющая. Пожалуй, лучшая, что я видел. Бросив на него короткий взгляд, Лионель улыбнулся. Он знал, что это не лесть. — Ты в лучшем месте, чтобы развиваться в том же направлении, — он поднял стакан, салютуя собеседнику, и снова отпил. Стекло глухо стукнуло о тиковый столик. Лионель наклонился вперёд, упираясь локтями в колени, и кивнул на папку, лежащую на краю стола. — О деталях… В этом контракте много пунктов. Ты его прочёл? Контракт подписывался ещё до въезда в Штормовой Предел, так что Лионель знал: Дунк, как минимум, его уже видел. — Да, — сдержанно кивнул Дунк и сделал ещё один глоток. — Я тоже. И я не нашёл там ни одного пункта, запрещающего нам… наслаждаться обществом друг друга. Лионель сделал паузу, любуясь тем, как дёрнулся кадык Дунка. Жар его щёк, хоть и невидимый в темноте, ощущался почти физически. — И, справедливости ради, Дунк, — Лионель заговорил тише, почти шёпотом, — там нет ни одного пункта, который тебя к этому обязывает. Он замолчал, давая Дунку почувствовать эту свободу, которая была опаснее любого принуждения. Воздух между ними искрился, и в глазах Дунка медленно, но верно таяло его прежнее самообладание — точно лёд в стакане. Отставив виски с глухим стуком, Дунк шумно вздохнул и сложил руки перед собой, сцепив пальцы в замок. — Ещё там не написано, — Дунк прочистил горло и наконец поднял взгляд, — что мне делать с тем… как вы на меня смотрите. То, что Дунк всё ещё называл его на «вы», доставляло Лионелю отдельное удовольствие, и он не спешил лишать себя этого, предлагая перейти на «ты». Между ними было более десяти лет разницы, бесконечная социальная дистанция и острое, неотвратимое желание. Может, позже, когда Лионель окажется перед ним на коленях и позволит этим сильным рукам зарыться в свои волосы и направлять себя, он разрешит ему эту фамильярность. — Как же я смотрю на тебя? — Лионель наклонился ближе, всего на пару сантиметров, и заговорил ещё тише, вынуждая Дунка ловить каждое слово. Дунк сжал пальцы так, что даже в слабом освещении террасы были заметны побелевшие костяшки. — Как будто вы уже знаете, что я не смогу сказать «нет», — наконец тихо произнёс он, не отводя взгляда. Лионель видел многих, кого пугал его статус или деньги, но Дунка больше всего пугала эта его внезапная, неправильная, животная тяга. Лионель слишком хорошо помнил вклинившееся между его ног колено и крепкую хватку на своей шее в их первую встречу. Дунк не играл в силу — он был ею, чистой и сокрушительной. И Лионелю почти до боли хотелось её обуздать. Уперевшись рукой в край стола, Лионель плавно подался вперёд. Он больше не мог смотреть на то, как застёгнутая до самого верха рубашка впивается в шею Дунка, будто не давая сделать полного вдоха. — Тебе тесно, — утвердительно бросил Лионель, касаясь верхней пуговицы. Он медленно расстегнул её и на мгновение замер, глядя Дунку прямо в глаза. Стук сердца великана казался сейчас единственным звуком на всей террасе. Лионель перешёл ко второй пуговице, наслаждаясь коротким, рваным выдохом в его лицо. Пальцы коснулись горячей кожи, почти лениво поглаживая ключицу, чуть растирая её, пробуя на ощупь этот живой жар. Хотелось расстегнуть всё до последней, но Лионель сдержался. Он завёл руку Дунку за шею, мягко перебирая пальцами длинные волосы на затылке. — Хочешь, — Лионель говорил еле слышно, почти касаясь своими губами чужих, — специально для тебя я добавлю в контракт пункт… что в Штормовом Пределе тебе можно всё. Лионель скользнул ладонью с затылка на подбородок, касаясь почти невесомо. Зрачки Дунка, и без того расширенные в темноте, стали ещё больше — как у хищника, выслеживающего добычу. Сдерживать себя становилось всё сложнее. От каждого движения Дунк то шумно втягивал воздух, то вовсе забывал, как дышать, переполненный обезоруживающим смятением. Лионель нехотя убрал руку от его лица и чуть отстранился, не отводя взгляда. И в тот же миг сильная рука ухватила его за воротник кашемирового поло, притягивая через стол. Стаканы звякнули, когда Лионель без сопротивления подался навстречу этой силе, упираясь коленом в столешницу. — Боже… — успел выдохнуть он, прежде чем Дунк вжался в его губы. Он целовал жадно, будто со злостью — на самого себя и на Лионеля за то, что тот довёл его до этой пропасти и заставил прыгнуть. Сильные пальцы запутались в волосах, и Лионель шумно выдохнул, чувствуя хватку, из которой было бы невозможно вырваться, даже если бы он захотел. Но он не хотел. — Дунк, — довольно протянул Лионель, на секунду разрывая поцелуй. Коленом он аккуратно сдвинул стаканы в сторону и, перебираясь через стол, навис над Дунком, положив руки ему на плечи. Его великан смотрел с таким желанием, что у Лионеля перехватило дыхание. Вглядываясь в эти затуманенные глаза, он снова потянулся к его губам. Дунк с силой обхватил его за талию, подтягивая к себе, и Лионель ловко перекинул ногу, оказываясь сверху. Плетёное кресло было достаточно широким для двоих, но всё равно предупреждающе скрипнуло под их общим весом. Лионелю столько всего хотелось сказать, но он боялся спугнуть эту бушующую стихию, поэтому просто шёл ей навстречу. Он отвечал на поцелуи так же страстно, запуская пальцы в длинные волосы Дунка, цепляясь за них тяжёлыми перстнями. Дунк целовался с неопытной жадностью: он то и дело прикусывал губы Лионеля, будто наказывая его за это искушение. Его руки сжались на талии с такой силой, что Лионель невольно втянул воздух. — Я никуда не ухожу… смягчи хватку. Совсем немного, — сквозь поцелуй, не сдержавшись, прошептал Лионель. Он затаил дыхание, когда хватка на талии чуть ослабла, на мгновение ожидая, что Дунк отстранится. Но тот не отступил. Напротив, он уткнулся лбом в плечо Лионеля, переводя дыхание. Жар его тела был почти невыносим. — Всё хорошо, — прошептал Лионель, запуская пальцы глубоко в его волосы и мягко почёсывая, будто успокаивая разгорячённого коня. Он поднял голову, и в его глазах не было раскаяния — лишь голодная решимость. Дунк будто переступил черту, за которой правила приличия больше не имели власти. Он снова притянул Лионеля к себе, сминая губы в глубоком, собственническом поцелуе. Одна рука соскользнула с талии Лионеля ниже, сжимая ткань брюк, притягивая так тесно, что между ними не осталось ни воздуха, ни сомнений. Лионель довольно выгнулся, подаваясь навстречу. Он чувствовал каждое движение мощных мышц Дунка, ощущал шершавость его огромных ладоней. Ему хотелось сорвать, наконец, эту мешающую рубашку, почувствовать кожей чужую кожу, утонуть руками в перекатах этих мышц. Он потянулся к оставшимся пуговицам Дунка, расстёгивая их, не прерывая поцелуя. Дунк ответил на это глухим выдохом прямо в его губы. Он двинул бёдрами, пытаясь удобнее устроиться под Лионелем, и в этот момент плетёное кресло издало не просто скрип, а сухой, предупреждающий треск лопающегося прута. Они замерли. Дунк всё ещё крепко держал Лионеля, но в его глазах на мгновение мелькнула растерянность. — Кажется, это кресло не рассчитано на такой шторм, — выдохнул Лионель, улыбаясь в губы Дунка. Он не спешил предлагать спальню раньше, опасаясь, что стоит ему отстраниться — и между ними вклинится что-то, что Дунк назвал бы голосом совести. Хотя собственная совесть Лионеля требовала лишь одного — продолжать. Но если кресло рухнет под их весом, вместе с ним может рухнуть и тот огонь, в который он весь вечер так осторожно подбрасывал хворост. — Идём, — Лионель коснулся губами его виска, затем прикусил мочку уха, заставляя Дунка вздрогнуть. - Пока мы не разнесли тут всё окончательно. Он поднялся с осторожностью, увлекая Дунка за собой, крепко сжимая его чуть вспотевшую ладонь. Дунк встал — огромный, с расстёгнутой наполовину рубашкой и растрёпанными волосами, будто только что прошёл сквозь бурю. Он не спорил. Просто шёл следом, сжимая руку Лионеля так, будто тот был его единственной опорой в этом внезапно изменившемся мире. Планировка Штормового Предела казалась верхом предусмотрительности: одна дверь с террасы вела в гостиную, пригодную для разговоров, а вторая — в спальню, на случай, если беседы находили нужное русло. Когда они переступили порог, комната автоматически залилась тёплым, приглушённым светом. Не давая Дунку одуматься, Лионель развернулся и запустил руки под его рубашку, касаясь разгорячённого тела. — Покажи, как ты меня хочешь, — выдохнул Лионель, и в этом шёпоте было больше приказа, чем просьбы. Крупная ладонь сжалась в его волосах, силой заставляя поднять голову. Лионель невольно приоткрыл рот, сталкиваясь со взглядом, в котором удивительным образом смешивались неконтролируемая страсть, любопытство и немой вопрос: «Можно?» Лионель никогда прежде не отдавал власть. Весь мир стоял перед ним на коленях, готовый перевернуться с ног на голову от одного небрежного взмаха его руки. Знал ли это Дунк, сжимая его волосы? Среди окружения из льстецов и подделок Лионель наконец встретил что-то живое и настоящее. И он хотел забрать это себе. Полностью. Не отводя взгляда, он нащупал пуговицы и продолжил расстёгивать злосчастную рубашку. Высвободив последнюю, он улыбнулся и запустил руки под ткань, скользя по плечам, наконец избавляя их от тесноты. Рубашка упала на пол. Лионель с предвкушением окинул взглядом обнажённый торс. В мягком свете ламп светлая кожа Дунка казалась золотой. Широкие плечи, мощная грудь, перекаты мышц, закалённые годами тяжёлого труда в конюшнях. Если бы Лионель умел, он бы высек из мрамора второго Давида — именно по этому образу и подобию. Проводя ладонями по груди, Лионель скользнул выше, к плечам, впиваясь в них пальцами. Мышцы под его руками мгновенно каменели, а пальцы в его волосах сжимались сильнее. Лионель больше не хотел ждать: он жаждал подчинить эту мощь, раствориться в ней и заставить Дунка забыть всё, кроме своего имени. Всё ещё не выпуская его волосы, второй рукой Дунк коснулся лица Лионеля, медленно очерчивая под щетиной линию подбородка. Когда его большой палец скользнул по нижней губе, Лионель подался навстречу, инстинктивно касаясь его кожи языком. Шумно выдохнув, Дунк замер — на короткое, напряжённое мгновение. По скулам было видно, как он сжимает челюсти, будто пытаясь остановиться, наивно полагая, что это всё ещё ему под силу. Но уже через миг их губы снова столкнулись в поцелуе. Он перехватил Лионеля за талию и одним рывком переместил, буквально вдавливая в стену у входа. Лионель ощутил, как тончайший кашемир мгновенно пошёл зацепками о шершавый камень его замка. Сколько ещё вещей угробит этот великан, прежде чем наконец возьмёт своё? Дунк жадно прижался к нему всем телом, и больше всего Лионелю хотелось ощутить его кожу своей. — Сними… — шепнул Лионель, когда Дунк отодвинул его воротник, перемещаясь поцелуем к шее. Он прикусил кожу, затем вжался в неё губами, упрямо оставляя метки своего присутствия. Отстранившись на миг, Дунк завёл руки под смятую ткань, и Лионель невольно выдохнул, подаваясь бёдрами ему навстречу. Дунк послушно стянул кашемир и вновь прильнул к шее, спускаясь ниже, к ключицам. Пальцы Лионеля уже потянулись к ремню — одежды между ними всё ещё было недопустимо много. И тут Дунк задержал дыхание. Это не ускользнуло от Лионеля. Не отпуская пряжку ремня, он завёл вторую руку за его спину, поглаживая напряжённые мышцы. Под его ладонью они ощущались твёрдыми, чуть ли не каменными, но кожа — неожиданно мягкой. — Что такое… — прошептал Лионель в горячую шею, едва касаясь её губами. Он чуть отстранился, чтобы поймать взгляд Дунка. — Испугался? В его голосе не было насмешки — лишь томная провокация. Медленно, почти лениво, Лионель скользнул пальцами к челюсти Дунка, заставляя того поднять взгляд. — Или осознал, чего именно ты хочешь? Лионель догадывался, как непривычно могло быть Дунку вместо хрупкого женского тела столкнуться с твёрдостью и силой мужского. Но он точно знал: аркан на шее этого дикого зверя уже затянулся достаточно туго, и тот никуда не денется. Наклонившись к самым губам, Лионель выдохнул шёпотом: — Скажи, и я остановлюсь. В то же мгновение его пальцы высвободили край ремня из застёжки. Не отводя взгляда, Лионель плавно потянул его на себя. — Или… не останавливай меня. Одним резким движением Дунк подхватил Лионеля под бёдра, заставляя обхватить свою талию ногами, и в несколько широких шагов преодолел расстояние до кровати. Они обрушились на неё, словно стихия, сминая простыни из миррского льна. Воздух выбило из лёгких от мощи и тяжести горячего тела Дунка, навалившегося сверху. Он целовал так, будто они были любовниками после долгой разлуки. В этом великане было столько необузданного желания и одновременно трепета, что Лионель не мог вспомнить, когда его в последний раз целовали именно так. Когда с ним не боялись быть собой. На миг приподнявшись, Дунк резким движением выдернул уже расстёгнутый ремень из петель и откинул его в сторону. Когда его руки легли на ширинку, Лионель невольно приподнялся на локтях, с затаённым дыханием наблюдая за каждым движением. Под этим пристальным взглядом Дунк на секунду замедлился, но всё же стянул джинсы. Скачка ещё не началась, но Лионель уже знал: он поставил на ту лошадь. Он расстегнул свои брюки за мгновение до того, как Дунк вцепился в них крепкой хваткой, стягивая с такой решительностью, будто они были его личным врагом. Не давая сомнению ни единого шанса вклиниться между ними, Лионель подался вперёд и, закинув руки Дунку на шею, потянул его на себя. Огромное, горячее тело снова накрыло его, и теперь ничто не мешало чувствовать эту желанную кожу. Когда поцелуй Дунка на миг сбился, Лионель отстранился, заглядывая ему прямо в глаза. — Ты очень красивый, - сказал Лионель тихо, почти лениво, не отводя взгляд. Он медленно провёл рукой по его груди, чувствуя учащённое сердцебиение — Лионель ясно ощущал, что, даже нависая сверху, этот великан сейчас полностью в его власти. Дунк накрыл его шею очередным жадным поцелуем, и Лионель выгнулся, ощущая на внутренней стороне бедра всю тяжесть его возбуждения. Рука Дунка с нажимом легла на колено Лионеля, затем пальцы скользнули под него, подтягивая ногу выше и удобнее устраиваясь между смуглых бёдер. Притираясь к Лионелю всем телом, Дунк выдохнул сквозь сжатые зубы. Он запустил руку в его кучерявые волосы и уткнулся лицом в шею, медленно прикусывая кожу, будто призывая к действию. Лионель уловил этот жест. Едва слышно хмыкнув, он неторопливо провёл языком по ладони и опустил её ниже, протискиваясь между их разгорячённых тел. Когда его пальцы сжались, Лионель коротко улыбнулся, не скрывая предвкушения. Дунк сразу же шумно выдохнул в шею, подаваясь бёдрами навстречу его руке. Лионель ощущал в своей руке живую силу и готов был направить её, но слишком бережно он прокладывал путь для этой стихии весь вечер, чтобы не позволить ей сейчас самой ворваться в него. — Иди ко мне, — шепнул Лионель, убирая руку и запутывая пальцы в волосах Дунка. Уперевшись ладонями в миррские простыни, Дунк заворожённо вгляделся в их тела и качнул бёдрами из стороны в сторону. Лионель улыбнулся и подался ему навстречу. Свободной рукой Дунк провёл от шеи вниз по торсу, продавливая пальцами плотные мышцы живота Лионеля. — Давай… — не выдержал Лионель, подаваясь вперёд уже настойчивее, впиваясь ногтями в широкую спину и сильнее сжимая его волосы. Дунк всмотрелся в горящие глаза и ответом стало резкое, глубокое движение, заставившее Лионеля обрывисто вдохнуть и выгнуться в пояснице. Тёплый, солоноватый запах кожи и сена, крепкие руки и внимательный взгляд на миг лишили его всякой ясности. Дунк на секунду замер, будто пытаясь осознать происходящее, но Лионель, не нуждавшийся в объяснениях, сам подался ему навстречу. Руки великана дрогнули, и он нырнул за этим импульсом, срываясь в низкий, сдержанный звук. Ещё одно движение, пронизывающее насквозь, сбивающее дыхание, и они вновь встретились взглядами. Лионель не смог сдержать улыбки, видя на лице Дунка смесь ошеломления и необузданного желания. В приглушённом тёплом свете его тело казалось почти золотым. И это золото беспрекословно плавилось. Закинув руки ему за шею, Лионель потянулся к поцелую. Как только их губы столкнулись, он снова подался вперёд, вовлекая в размеренный ритм. Дунк подхватил его, наращивая темп своим нетерпением, но движения его оставались такими удивительно точными и правильными, что Лионель не стал его поправлять. Поцелуи Дунка переместились на шею, а рука на колено, уверенно надавливая, сжимая и оставляя на коже красные следы. Лионель откинул голову, подставляя шею, а его ладони скользили по широкой спине, сжимая мышцы до побелевших костяшек. — Боже… — сорвалось с губ Дунка, когда Лионель прикусил мочку его уха, не сбиваясь с ритма. — Лионель, — поправил он. Вернувшись к губам, Дунк одарил его уже совсем смазанным поцелуем и уткнулся лбом в щеку. Теперь он с жадностью вбивался в смуглые бёдра, сжимая пальцами то кожу Лионеля, то простыни. Их сбитое дыхание заполняло комнату, действуя подстёгивающе. Дунк попытался ускориться, но Лионель перехватил его за волосы, заставляя удержать прежний темп — глубокий и ритмичный. — Сильнее, а не быстрее, — тихо подсказал он, ловя затуманенный взгляд. Уперевшись локтем в матрас, другой рукой Дунк крепко обхватил бедро Лионеля и послушно задвигался мощнее, каждым толчком сотрясая, казалось, не только кровать, но и весь замок. — Вот так… — стоном сорвалось с губ Лионеля, и он в очередной раз выгнулся, наслаждаясь каждым сантиметром этой близости. Ритм стал невыносимо плотным, а горячее дыхание Дунка в шею заставило Лионеля закрыть глаза, отдаваясь ощущениям. С каждым движением их тела соприкасались так, будто кто-то пытался высечь огонь, и искры уже летели во все стороны. Лионель хватался за влажную от пота кожу Дунка, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом хаосе, но грубые, первобытные толчки окончательно выбивали его из реальности. Ощущая, как жар захватывает всё его тело, он открыл глаза и прошептал: — Смотри на меня… В этом столкновении взглядов, казалось, было даже больше страсти, чем в бездумных движениях тел. Влажные волосы прилипли к лицу. Стихия. Принадлежащая только ему. Загнанная в Штормовой Предел, созданная быть свободной — и потому ещё более ценная. Точно как тот ветер, что, оставаясь собой, крутил его ветряки, принося миллиарды. — Смотри… — на выдохе повторил Лионель, вновь ловя его затуманенный взгляд, прежде чем изогнуться в последний раз, охваченный сокрушительной волной удовольствия. Ещё искра — и они загорелись. Больше не существовало ничего: ни миррского льна, ни стен этого замка, ни статусов, ни имён. Осталась только ослепительная вспышка, сжигающая всё дотла. Дунк обрушился на него всем весом, выдыхая в изгиб плеча и содрогаясь всем телом. Эта тяжесть не обременяла Лионеля — напротив, ощущалась самым приятным грузом, который ему когда-либо приходилось нести. Сердце Дунка билось так сильно, что Лионель чувствовал его ритм собственной грудью. В этот миг он был уверен: зверь больше не уйдёт. Он будет приходить по первому зову, ждать взгляда, принадлежать ему так же безусловно, как и всё остальное, достойное его внимания. Лионель запустил пальцы в спутавшиеся волосы Дунка, поглаживая его затылок. Он закрыл глаза, вслушиваясь в их общее сбитое дыхание, и едва заметно улыбнулся. Сегодня он не просто получил удовольствие. Сегодня он расширил границы своих владений.