Лучший друг

Убежище Жан-Люка. Неделю спустя.

Жизнь в пастушьей деревушке вошла в ритм. Утром Лоран помогал с козами, днем Жан-Люк учил его читать карту и ставить силки, вечером все собирались у общего костра. Дэрил отсыпался - впервые за долгие недели он спал больше четырех часов подряд, и Кэрол замечала, как постепенно уходит серость из его лица. Но она замечала и другое. Он просыпался от каждого резкого звука. Он проверял периметр дважды за ночь. Он смотрел на море с таким выражением, будто ждал, что из-за горизонта появится флот Жене. Он не говорил об этом, но Кэрол знала: он думает о доме. О том, что Америка - там. И что они все еще не вернулись. Однажды вечером, когда Лоран уснул, а Жан-Люк ушел проверять посты, она села рядом с Дэрилом у очага и сказала прямо: — Нам нужно решить, что дальше. — Я думал об этом, — ответил он. — Лорану нельзя оставаться здесь. Рано или поздно Жене узнает про убежище. Или найдет другой способ добраться до мальчика. — Ты хочешь увезти его в Америку? — Да. — Он посмотрел на нее. — Домой. — Как? — Я не знаю. — Он потер лицо. — Нужен корабль. Нужна команда. Нужно топливо. И нужно пройти мимо патрулей Жене у побережья. — Звучит невыполнимо. — Я знаю. — Но ты все равно будешь пробовать. — Я должен. Кэрол кивнула. Она не стала говорить «это безумие» или «у нас нет шансов». Она знала его достаточно, чтобы понимать: если он решил - он сделает.

***

Следующее утро.

Они собрались в доме Жан-Люка: Дэрил, Кэрол, Жан-Люк и Лоран. Мальчик сидел на лавке, сжимая в руках кружку с травяным чаем, и слушал их. — Мне нужно вывезти Лорана, — сказал Дэрил. — Во Франции ему нет жизни. Жене не остановится. Америка - единственное место, где он может быть в безопасности. Жан-Люк кивнул, раскуривая трубку. — Я тоже думал об этом. Корабль достать можно. У меня есть человек в Марселе, бывший рыбак. Он прячет лодку в старой бухте к востоку от города. Небольшое судно, но для перехода через Атлантику не годится. — Тогда что? — Нужно попасть в Гавр. Или в Шербур. Там есть порты, которые не контролируются Жене. Там можно найти контейнеровоз или сухогруз. — Это другой конец Франции. — Да. — Жан-Люк выпустил дым. — И это опасно. — Я пойду, — сказал Дэрил. — Мы пойдем, — поправила Кэрол. Дэрил посмотрел на нее, но спорить не стал. — Втроем? — спросил Лоран. — Мы пойдем втроем? — Да, — сказал Дэрил. — Ты, я и Кэрол. Мальчик помолчал, потом ответил: — Изабель говорила, что Америка - это далеко. Что туда плыть много дней. — Это так. — Я не боюсь. Дэрил положил руку ему на плечо. — Знаю.

***

Подготовка. Два дня спустя.

Жан-Люк связался со своим человеком в Марселе через старую рацию, спрятанную в подвале. Ответ пришел, что лодка готова, но маленькая. Двух взрослых не возьмет - только одного и ребенка. И то с риском. — Этого мало, — сказал Дэрил, когда Жан-Люк перевел. — Нам нужно до Гавра. — Лодка не дойдет до Гавра, — ответил Жан-Люк. — Только до побережья к западу от Марселя. Дальше - пешком или на машине. — Значит, будем идти. — Через всю Францию? С ребенком? — Жан-Люк покачал головой. — Жене ищет мальчика. Ее патрули на каждой дороге. Если ты хочешь спасти Лорана - тебе нужно вывезти его тихо. Не через всю страну. — Что ты предлагаешь? — Отправить мальчика отдельно. Без тебя. Дэрил напрягся. — Нет. — Выслушай. — Жан-Люк развернул карту. — Мой человек в Марселе может взять мальчика на борт и отвезти его в рыбацкую деревню к западу отсюда. Там живут люди, которые не любят Жене. Они помогут ему добраться до Гавры. А вы пойдете своим путем - быстрее, легче, без ребенка, которого ищет каждый солдат. Встретитесь в Гавре и уплывете вместе. — Я не отпущу его одного. — Я не буду один, — раздался голос от двери. Все обернулись. Лоран стоял на пороге. Он, должно быть, слушал уже несколько минут. — Ты не должен… — Я слышал, — перебил Лоран. — Я понимаю. Со мной вы будете идти медленно. Без меня - быстрее. Если так безопаснее, я поеду на лодке. Дэрил подошел к нему. — Ты уверен? — Ты сам говорил: нужно делать то, что лучше для всех. — Лоран посмотрел ему в глаза. — Я справлюсь. — Я знаю, что ты справишься. — Дэрил помолчал. — Но я обещал Изабель защищать тебя. — Ты и защищаешь. Ты отправляешь меня туда, где безопасно. А потом мы встретимся. Кэрол подошла, встала рядом с Дэрилом. — Мы встретимся в Гавре, — сказала она. — Ты, мы и на корабль до Америки. Дэрил кивнул. Это решение далось ему тяжело, но он понимал: Жан-Люк прав. С Лораном они не пройдут.

***

Прощание у бухты. Три дня спустя.

Они спустились к побережью на рассвете. Маленькая рыбацкая лодка покачивалась у старого пирса, скрытого скалами. Человек Жан-Люка, молчаливый мужчина по имени Антуан, уже ждал их. Он был одет в потрепанный рыбацкий плащ и пах солью. Его лицо было обветренным, но глаза - добрыми. — Я довезу мальчика, — сказал он Дэрилу. — У меня сестра в деревне. Она примет его и поможет добраться до Гавра. Дэрил осмотрел лодку - маленькую, но крепкую, с навесом от дождя и запасом топлива. — Сколько идти до деревни? — Четыре часа. Может, пять. Если не будет патрулей. — А если будут? — У меня есть тайник в трюме. — Антуан указал на люк. — Мальчика не найдут. Лоран стоял на пирсе, закинув рюкзак на плечо. Он смотрел на лодку, на море, на Дэрила. Потом шагнул к нему. — Я буду ждать в Гавре. — Лоран обнял его - крепко, как умеют обнимать только дети, которые боятся, но не показывают этого. — Я приду. Лоран повернулся к Кэрол. — Спасибо вам. Кэрол наклонилась, поправила воротник его куртки. — Ты смелый, Лоран. Изабель гордилась бы тобой. — Она и так гордится. — Лоран чуть улыбнулся. — Она теперь с Богом. И наблюдает за мной. — Конечно, наблюдает. Лоран забрался в лодку. Антуан запустил двигатель, и судёнышко медленно отошло от пирса. Дэрил стоял на берегу и смотрел, как лодка становится все меньше и меньше, пока не превратилась в точку на горизонте. Кэрол тронула его за плечо. — Он справится. — Знаю. — А ты? — Я тоже. — Он повернулся к ней. — Просто… я только что отправил его с чужим человеком на чужой лодке. — Ты отправил его в безопасное место. — Надеюсь. Они постояли еще минуту, глядя на море, а потом двинулись обратно, в горы. Им предстоял долгий путь.

***

Дорога на север. День.

Они шли вдвоем. Без Лорана, без Жан-Люка, без союзников. Только двое - как тогда, в те годы, когда весь мир был против них. Дорога петляла между холмами, солнце поднималось выше, и воздух становился теплее. — О чем думаешь? — спросила Кэрол. — О том, что мы идем через всю Францию без карты. — Карта у меня. — Она похлопала по карману. — Жан-Люк дал. — Тогда о чем ты думаешь? — спросил он. — О том, что ты снова пытаешься нести все один. — Я не один. — Нет, не один. — Она поравнялась с ним. — Но ты все равно пытаешься. — Привычка. — Плохая привычка. — У меня их много. — Я в курсе. — Она усмехнулась. — Но я здесь не для того, чтобы ты нес все сам. Он остановился. Она тоже. — Тогда не отставай. — Я не отстаю. Это ты вечно убегаешь вперед. — Я не убегаю. — Ты бежал в Атланте, когда не хотел говорить о чувствах. Ты бежал в Александрии, когда не хотел принимать помощь. Ты бежал в Содружестве. Он смотрел на нее. Она не злилась - просто говорила правду, которую он не хотел слышать. Он знал каждое ее слово, и каждое было правдой. — Ты закончила? — спросил он. — Почти. — Она шагнула ближе. — Ты бежишь даже сейчас. Когда я здесь. Когда я прошла за тобой через полмира. Что мне еще сделать, чтобы ты остановился? Он не ответил. Он стоял на пустой римской дороге и смотрел на нее - на седые волосы, выбившиеся из-за ворота, на усталые глаза, которые все еще смотрели на него так же, как в самый первый раз, в лагере под Атлантой. Она не изменилась. Не в том, что имело значение. Она все еще была здесь. Она все еще была его. Что-то внутри него сдвинулось. Не с грохотом, не с фанфарами. Тихо. Как дверь, которая была заперта так долго, что он забыл, куда она ведет. Он забыл, каково это - не бежать. Каково это - позволить себе. Каково это - протянуть руку и взять то, что всегда было твоим, но ты никогда не осмеливался. Он шагнул вперед. Сократил расстояние - не резко, не порывисто, а так, как входят в воду, когда знают, что она ледяная, но знают также, что на том берегу - все. Его ладонь легла на ее лицо. Грубо - он не умел иначе. Пальцы коснулись скулы, большого пальцы - щеки, и в этом прикосновении было все: страх, надежда, отчаяние, облегчение, долгие годы молчания, фотография в кармане, ночи без сна, океан между ними, который она пересекла, чтобы найти его. Кэрол не отвела взгляда. Она смотрела на него - без удивления, без испуга. Только ожидание. Долгое, спокойное, как море. Как будто она знала, что этот момент настанет. Как будто она ждала его с того самого дня, когда он уехал из Содружества. И он поцеловал ее. Мир не взорвался. Не остановилось время. Все было иначе. Все было - наконец-то. Их губы встретились, и в этом поцелуе не было ни страсти, ни голода, ни отчаянной нужды, которая была в его поцелуе с Изабель. Тот был попыткой удержать тепло в холодном мире. Этот был возвращением домой. Медленный. Почти невесомый. Как первый вдох после долгого бега. Как слово, которое ты искал всю жизнь и наконец нашел, но не на языке - на ощупь, на вкус, на тепло. Она пахла дымом и горькими травами. Ее губы были сухими, потрескавшимися от ветра, и она ответила ему - как отвечают на вопрос, который давно ждали. Просто подалась вперед, сокращая оставшееся расстояние, и ее рука легла на его грудь - не отталкивая, не притягивая, просто касаясь, просто подтверждая: я здесь. Он почувствовал, как что-то в груди разжимается. Что-то, что было зажато так долго, что он забыл, каково это - дышать полной грудью. Он не думал о том, что будет дальше. Не думал о том, правильно ли это. Он просто целовал ее - женщину, которая прошла за ним через ад, через океан, через собственную боль, - и впервые в жизни чувствовал, что стоит на месте. Что не нужно бежать. Что все, что он искал, все это время было прямо перед ним. Когда он отстранился - медленно, нехотя, как будто отрывал часть себя, - его ладонь все еще лежала на ее щеке. Он открыл глаза и увидел, что она все еще смотрит на него. И в ее глазах не было ни триумфа, ни слез. Только тихая, глубокая нежность. И легкая растерянность - такая же, как и у него. — Я… — начал он. — Помолчи, — сказала она. Он замолчал. Она не отстранилась. Просто стояла, прижимая ладонь к его груди, и молчала. А потом уголки ее губ дрогнули - не усмешка, нет. Что-то другое. Что-то очень личное, чего она никогда ему не показывала. — Это было… — начала она. — Странно? — подсказал он, все еще держа ладонь на щеке. — Неожиданно. — Она накрыла его руку своей, на секунду задержала, потом мягко отпустила. — Я не это имела в виду, когда говорила «перестань бежать». — А я не это имел в виду, когда… — Когда что? — Ничего. — Он осекся. — Просто… само вышло. — Само, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Ну да. Бывает. Они стояли на пустой дороге и смотрели куда угодно, только не друг на друга. Ветер шевелил траву. Где-то далеко кричала птица. Все было как прежде. И все было по-другому. — Мы пойдем дальше? — спросила Кэрол. — Да. Они развернулись и зашагали по дороге. Он постоял секунду, глядя ей в спину, потом двинулся следом. На этот раз она шла впереди, а он позади. Они не касались друг друга. Они не обсуждали случившееся. Но воздух между ними изменился. Стал тоньше. Звонче. Как натянутая струна, которая дрожала долгие годы и наконец издала звук.

***

Привал у ручья. Вечер.

Они остановились на ночлег в небольшой роще у ручья. Кэрол развела костер - умело, быстро, как делала это сотни раз. Дэрил проверил периметр и вернулся с охапкой хвороста. Сел напротив нее, через костер. Их взгляды пересеклись - и тут же разошлись. — Ты как? — спросила она. — Нормально. — Ребра? — Терпимо. — Дай посмотрю. — Не надо. Сказал же - терпимо. — Дэрил. — Кэрол. — Сними рубашку. Он вздохнул, стянул рубашку через голову, поморщился. Она подошла, присела рядом, провела пальцами по краю повязки. Ее прикосновение было деловым, профессиональным, но оба заметили, что она не коснулась лишний раз. — Заживает, — сказала она, возвращаясь на место. — Жить будешь. — Я знаю. Тишина. Огонь потрескивал. Кэрол сидела, обхватив колени руками, и смотрела в пламя. — Ты там, на дороге… — начал он. — Не надо, — перебила она, не поднимая глаз. — Я просто хотел сказать… — Дэрил. — Она наконец посмотрела на него. — Ты поцеловал меня. Это случилось. Мы оба живы, и мир не рухнул. Давай не будем это препарировать, как лягушку. Просто… пусть будет. — Пусть будет, — повторил он. — Именно. — Она слабо улыбнулась. — Ты лучше скажи, у тебя есть план, как нам добраться до Гавра без машины и без знания французского? — У меня есть ты. — Это не план. — Это лучший план, который у меня есть. Вместе мы можем преодолеть много трудностей, как делали это множество раз. Она фыркнула - почти смех. — Ты меня сейчас пытаешься задобрить? — Нет. Говорю как есть. — Ладно. — Она подбросила веток в костер. — Завтра найдем деревню. — Угу. Они замолчали. Неловкость никуда не ушла, но стала тише. Притаилась где-то на краю сознания, оставив место для привычного ритма - карты, маршруты, ночлег. — Дежурь первая, — сказал Дэрил, укладываясь на землю. — Разбуди через три часа. — Разбужу. — Кэрол. — Что? — Там, на дороге… я не знаю, что это было. Но я не жалею. Он закрыл глаза. Она осталась у костра, глядя на пламя, и на ее губах дрожала тень улыбки. Что-то новое. Что-то, чему она еще не знала названия.