Ублюдок из клана Зенин[Remake]

В это время улицы Токио и Киото заполоняли самые разные, но исключительно уродливые проклятия — по одной тысяче на каждый город. В Киото все активные известные фигуры в лице директора Йосинобу Гакуганзи и Утахимэ Иори, а также студенты Киотского филиала — Аой Тодо, Кэнто Нанами, Касуми Мива, Норитоси Камо, Мехамару (Кокичи Мута) и Момо Нисимия — отправились создавать оцепления и зачищать улицы. Май Зенин заранее получила разрешение от директора на поддержку в Токио. Да и рекомендация от главы клана Зенин помогла быстро отпустить её туда, куда направляет сам глава, хоть репутация главы клана Зенин и неплохо упала из-за отсутствия личного вмешательства в этот крупный конфликт. Аой Тодо всегда любил работать в паре с Май Зенин, но раз её обстоятельства важнее, чем сражение в этом городе, он предпочел устремиться вперед в одиночку. Из всех студентов, кроме Май, лишь Мехамару завоевал его уважение. Может, он и не видел вживую его лицо и само измученное тело, которое, по слухам, могло разрушиться от легкого тычка, но Кокичи каким-то образом нашел способ выходить на поверхность, используя современный чешуйчатый серебряный костюм. Словно множественная мозаика из сантиметровых пентаграмм. Да и белая плотная нагрудная пластина, локти и колени хорошо защищены плотной структурой металла. Маску для лица он создал подозрительно похожей на шлем из фильма про человека, плейбоя, миллиардера и филантропа... Но с одним отличием — прямо у затылка выходила длинная, ровная и прямая кисточка черных волос. Все остальные были разделены на группы. Отличительной чертой было и то, что Мехамару предоставлял поддержку со стороны с помощью своих обновленных марионеток-копий, которые уже не имели на затылке хвоста из волос. Они могли не только ломать асфальт и стены или выпускать концентрированные оранжевые лучи из ладоней, но и, по закону жанра, летать и маневрировать за счет локтевых и ступневых реактивных мини-турбин. Мало кто осознавал, что эту пугающую эффективность Кокичи Мута раскрыл не для показухи (что отчасти было правдой), а для того, чтобы устроить «краш-тест» способностей: проверить в стрессовой обстановке как самого себя, так и марионеток. Они управлялись им дистанционно и передавали в мозг информационный поток данных в виде сетки прямоугольных экранов, из-за чего он предпочитал почти не реагировать на внешние действия союзников. Наверное, в его памяти это был первый раз, когда он выкладывался на полную и использовал весь потенциал, который ему позволили раскрыть. Но как любой уважающий себя маг, он сохранял достоинство и гордость чародеев, которые с высокой вероятностью могут справиться с угрозой самостоятельно. В его голове буквально строилась целая последовательность расчета характеристик, скоростей и способностей как магов, так и проклятий, а в конце создавался график процентной вероятности смерти мага и предположительное время сражения. Аой Тодо понадобилось лишь один раз взглянуть на результаты его трудов, опытов и совершенствования, чтобы понять его достаточно пугающий потенциал. — Анализ завершен, — прозвучал металлический голос Мехамару из-под маски костюма, что парил над асфальтом перекрестка Киото. Он завершил анализировать и помечать потенциал проклятий, установив специальные метки. Вот Мехамару достает из-за спины черный кейс, который на ходу раскрывается и высвобождает в воздух парящую белую кристаллизованную пятидесятисантиметровую круглую линзу. Основания ладоней соприкасаются, а пальцы согнуты в виде когтей — лучевая линза отражается на внутренних сторонах ладоней, создавая два полукруга, что во время жеста соединяются в полноценный круг. Послышалось слабое гудение и напряжение двигателей костюма, а спустя секунду из рук высвобождается концентрированный оранжевый луч. Он врезается в линзу и буквально разделяется её кристаллизованной зеркальной структурой на пять лучей поменьше. При прохождении потока энергии через «блюдце» раздался характерный хрустальный звон, переходящий в гул от перегрузки. Каждый из лучей с хирургической точностью не только попадает в проклятие, но и следует за ним, если тварь в момент атаки пытается сбежать или скрыться от ужасающего оружия, которое, будто нагретое до предела лезвие ножа, разрезает саму структуру тела. Пять секунд — пять проклятий рухнули прожженными и расчлененными тушами, а сама линза хрустнула, разломалась и лопнула от давления. — Хм-м-м… потребуется калибровка, — с какой-то легкой беспечностью пробормотал он про себя. Вот он опустился на землю, по всей видимости, для экономии сил — все его технологии работают на проклятой энергии. Однако почти сразу Кокичи перешел в низкую стойку и под выброс мини-турбин в районе локтей и ступней сделал взрывной старт вперед, к своим будущим целям. Кэнто Нанами уже некоторое время как вернулся в мир магов в 2015 году и уже более двух лет работает в этой сфере. Переломный момент наступил в маленькой пекарне. Нанами после работы в офисе заметил на плече уставшей продавщицы низшее проклятие, которое высасывало из неё силы. Он изгнал его, и девушка искренне поблагодарила его. В этот момент Нанами осознал: обе работы — дерьмо, но на работе мага его действия хотя бы приносят людям прямую, осязаемую пользу и спасают жизни. Правда, во время офисной работы и выходя на задания он возвращался домой почти всегда уставший. Морально выжатый и обреченный. Чисто из-за невозможности получить полноценный отдых и перестать думать о призраках прошлого. Ему уже начала мерещиться какая-то фигура с неряшливыми каштановыми волосами и чёлкой, спадающей на лицо, в белой перебинтованной кофте с капюшоном и синих джинсах. Этот силуэт он случайно замечал в толпе людей или на фонарном столбе: фигура просто на секунду замирала на месте, а после резко пропадала из виду. Взгляд в темноте города источал мистический янтарный свет, но почти всегда он выражал любопытство, интерес и спокойствие. Нанами не придавал этому особого значения. Всем известно, что профессия мага оставляет на душе невидимые шрамы, и он давно смирился и принял тот факт, что до конца своей жизни будет винить себя в смерти своего друга по имени Юу Хайбара. Младшие маги, совсем ещё дети, оказались подавлены на открытом перекрёстке. Перед ними из теней выползали отвратительные проклятия — гигантские многоножки, чьи неестественно длинные, извивающиеся шеи венчали огромные человекоподобные пасти, усаженные рядами острых, как бритва, зубов. Твари щёлкали челюстями, предвкушая лёгкую добычу, и юным магам казалось, что это их последний день. Безысходность ситуации нарастала с каждой секундой. Но панику прервал размеренный, тяжёлый шаг кожаных туфель. Из-за спины магов медленно, вполне спокойно и уверенно вышел Кэнто Нанами. Он мельком взглянул на часы, поправил свои круглые очки-гогглы и устало вздохнул. — Нанами-сан…? — Дальше я сам. Нанами неторопливо потянул за край своего тупого тесака, обмотанного тканью с узором. Его проклятая энергия мгновенно активировала технику «Соотношение 7:3», очертив на теле первой твари невидимый отрезок для критического удара. Секунда — и он рванул вперед. Многоножка с оглушительным ревом тоже устремилась ему навстречу, раскрывая зубастую пасть в попытке перехватить мага. Нанами сделал лишь один легкий шаг в сторону, обрубил конечности, а после нанес мощный удар кулаком… и в это мгновение пространство вокруг него буквально разорвалось. Проклятая энергия испустила черно-красную вспышку за ничтожную долю секунды до физического контакта. Воздух вокруг затрещал, и тупик озарил первый пространственный взрыв. Черная Молния. Удар пришелся точно в слабое место. Голова многоножки не просто разлетелась — ее длинную шею вместе с телом буквально аннигилировало, оставив лишь облако черного дыма. Но времени на передышку не было. Сверху, со стен зданий, на Нанами лавиной ринулись еще три твари, щелкая зубами и извивая свои мерзкие тела, у которых вместо голов насекомых были жуткие кукольные лица. К этому моменту Нанами уже вошел в то самое состояние абсолютной концентрации, которое атлеты называют «зоной». Мир вокруг него словно замедлился, а проклятая энергия начала подчиняться ему так же естественно, как дыхание. Нанами сделал резкий разворот на офисных туфлях. Тесак рассек воздух по идеальной дуге. Вторая Черная Молния. Пространство снова исказилось, окрашиваясь в зловещие черно-красные искры. Удар разрубил вторую тварь напополам, а остаточная волна энергии выбила кирпичную кладку позади нее. Не останавливая движения, Нанами использовал инерцию и совершил выпад вперед. Третья Черная Молния. Очередной сокрушительный взрыв энергии пришелся прямо в пасть третьей твари, которая пыталась зайти с фланга. Осталась последняя, самая крупная многоножка. Наступает с тыла. Тесак обрушился сверху вниз. Четвертая Черная Молния. Финальный аккорд. Четвертый подряд взрыв искаженного пространства поставил абсолютную точку в маленькой бойне. Последнее проклятие разрубилось на две ровные части и разлетелось на куски, а земля под ним треснула от колоссального давления. На перекрёстке воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием спасённых учеников. Нанами аккуратно вернул тесак на место, поправил галстук и снова посмотрел на часы. На его лице не отразилось ни капли триумфа или гордости за установленный рекорд. — Четыре раза подряд… Чистая удача, не более, — сухо произнёс он, повернувшись к замершим от восторга юным магам. — Вы целы? Ни у кого нет серьёзных ранений или травм? — Нанами-сан…!!! На пару секунд Нанами ослабил бдительность, отвлёкшись на осмотр учеников. И в это мгновение прямо из его собственной тени начала высвобождаться ещё не до конца сформированная чёрная фигура. Она стремительно принимала облик безликой медсестры со слишком широкой, уродливой зубастой улыбкой монстра. Тварь уже подбиралась к его шее. Скальпель в её руке источал тонкую струйку чёрного дыма, которая выдавала скрытую опасность: лезвие определённо было отравлено или покрыто какой-то заразой. Едва уловимое дуновение ветра… Ещё до того как проклятие успело нанести удар, с крыши здания спрыгнула фигура из его «воображения». Тяжёлый правый кулак незнакомца с ходу вколотил монстра в асфальт, превратив его тело в сплющенное месиво из плоти. На месте удара образовался двухметровый кратер. — Теряешь хватку, Нанами…? — Т-ты?! Нанами не мог поверить в это наваждение. Сам этот весёлый голос, знакомые волосы и взгляд, потерявший былую живую, радостную искру и источавший теперь лишь какую-то животную жажду охоты. Действительно ли это реальность и это действительно… он…? — Кто ты? — хмуро отозвался Нанами, напряжённо сжимая в левой руке тесак, пока правая побелела до судороги в костяшках. В голове уже начала зарождаться пугающая версия того, кем на самом деле может оказаться эта личность. Злая игра проклятия или что ещё хуже, выяснится, что его тело использовали для создания монстра? Нанами выставил оружие вперёд в качестве предупреждения. — Воу-воу-воу! Всего лишь пришёл помочь! Вот и всё! Я — «Друг Магов»! Друг! А вот и тот самый весёлый голос. Лисья улыбка, прищуренные глаза и раскрытые ладони в жесте «сдаюсь» до боли напоминали его шутливый образ из прошлого. — Ты не ответил на вопрос. И я никогда не видел тебя среди новичков или магов в колледже. — Я… работаю неофициально, — незнакомец устало вздохнул и почесал затылок. — Не принадлежу вашей системе, а потому могу игнорировать некоторые законы, правила и даже приказы своего покровителя. Просто потому, что нигде официально не числюсь. Да и время пришло действовать. Я здесь по собственной инициативе. Мой покровитель заранее это предсказал и дал своё одобрение. — Неофициальный маг? Покровитель? Такие обычно уходят к Сугуру Гето… — Ах, он… — в его взгляде Нанами на мгновение уловил укол досады, разочарования и глубокой усталости. — …Запутался. Точнее, слишком долго терпел, чтобы в итоге смириться со своей судьбой и с этой системой. Не видя спасения, не имея альтернатив и наблюдая, как очевидное будущее стремительно приближается к тебе… Не это ли самое ужасное ощущение удушающего отчаяния? — Ну, а ты, значит, знаешь способ изменить мир, да? — Нет. Не я. Кто-то другой. Я всего лишь исполнитель. Сражаюсь за очень простые, маленькие, но важные моменты в моей жизни. Как и ты, разве нет, Нанами? Левая ладонь незнакомца была выставлена в жесте подношения, а этот мягкий взгляд из-под капюшона и перебинтованной маски, скрывающей нижнюю половину лица, уже начинал вызывать тупую боль в сердце мага. Но личная беседа прервалась. На асфальте проступили черные маслянистые пятна, которые постепенно высвободили сначала десяток, а после и второй десяток безликих медсестёр. Скальпели, пилы, медицинские ножи и молоты — проклятия крепко сжимали своё примитивное оружие. — Я прикрываю твою спину, а ты — мою, — непринуждённо и спокойно произнёс тот, всё ещё транслируя это ужасное и удушающее дежавю. Словно в подтверждение этого нахлынувшего чувства, двойник из прошлого озвучил то, что сейчас эхом отзывалось в мыслях Нанами: — Как в старые добрые времена! Нанами демонстрировал хирургическую точность, разрушительную мощь и великолепную скорость, но новая Черная Молния так и не появилась за следующую минуту сражения. Мощный горизонтальный взмах, добивающий удар правой, следом — идентичный вертикальный удар в голову, чтобы окончательно сокрушить врага кулаком. Холодное оружие он использовал в основном для ослабления защиты цели, чисто из предпочтения заканчивать схватки тяжёлыми рукопашными атаками. Да и концентрировать плотный выброс энергии через кулак было куда проще, чем пропускать её сквозь тесак. — «Вся удача была потрачена на остаток этой ночи… Хотя…?» — мысленно подумал Нанами и на секунду позволил себе бросить взгляд через плечо. В низкой стойке этот… человек(?)… двигался стремительно, неуловимо и с дикостью зверя буквально кромсал проклятия своими ладонями-лезвиями. Нанами не видел самого момента, но уже точно знал: парень укусил и поглотил плоть поверженного монстра, чтобы перенять его основную способность. Теперь его пальцы напоминали пять лезвий, источающих тонкую чёрную струйку дыма. Взмах правой — и одна из медсестёр лишилась головы. Уклонившись от выпада чужого шприца, незнакомец с разворота полоснул левой ладонью, разрубая череп следующей твари на четыре ровные части. Поднырнув под двойной горизонтальный удар, он резко вынырнул, нанося снизу вверх скрещенный удар в форме буквы «Х». И тут же, используя взрывной рывок вперёд, повторил это движение, но уже обрушивая ладони вниз. Животный блеск и азарт в его глазах за секунду сменились железной дисциплиной — он явно стремился завершить эту охоту как можно скорее. Здесь ему нельзя было играть и изучать врагов. Пальцы выпрямились, соединяясь в единое прямое лезвие. Незнакомец глубоко втянул воздух в лёгкие. Мышцы даже под плотными бинтами заметно налились силой, покрываясь вздувшимися венами. Из-под маски с тихим шипением вырвался горячий пар от бешеного давления разогретой крови. Закалка… Именно так называлась эта способность. Пусть и не идеально, но он научился укреплять тело, разгоняя проклятую кровь до состояния кипятка. Скорость, сила и прочность возрастали многократно, но колоссальное давление на внутренние органы создавало болезненный откат, который давал о себе знать даже в таком особом, изменённом теле. Создавалось впечатление, что чёрный шлейф хаотично мечется между проклятиями. На мгновение можно было различить лишь финальные фреймы уничтожения: пробивающий выпад в голову, резкое отсечение шеи или конечностей в форме косого, кровавого всплеска. Незнакомец медленно выдохнул горячий пар и попытался поправить повязку на нижней половине лица, но в этот момент шокированно обернулся, заметив движение позади себя, он ультимативно решил ему позволить… увидеть. Тесак Нанами точным мимолётным движением рассек белые бинты, а за ними открылось лицо Юу Хайбары. На лице Нанами отразился шок, стремительно переходящий в отчаяние, непонимание и глухую боль. Время не излечило старую травму, оно лишь научило жить с этой болью. Его тело крупно задрожало — не от страха, а от полной невозможности осознать этот феномен. — Давно не виделись, Нанами. — Как… Что ты… Почему…? — Я не думаю, что ты сейчас способен нормально воспринять этот разговор, — Юу грустно улыбнулся. — Когда будешь готов, позвони Наое и договорись о встрече в поместье. У него ты найдёшь все ответы на свои вопросы. Наоя Зенин. Да, Нанами вспомнил. В день гибели Хайбары глава клана по какой-то причине забрал его тело в качестве платы за лечение младшей сестры Юу. Не дожидаясь ответа или согласия, Юу Хайбара низко сгруппировался и совершил невероятный прыжок до пожарного балкона, а после в резком рывке устремился ввысь, на крышу десятиэтажного здания. Именно в этот момент Нанами окончательно осознал, что этот образ из его воображения никогда не был иллюзией. Наверху, на самом краю крыши, Юу с наглой улыбкой поставил ногу на карниз и вскинул руку в прощальном жесте: — Я могу лишь сказать тебе напоследок то, что ты, скорее всего, слышал и навсегда запомнил от главы клана Зенин ещё после моей смерти! Я никогда не буду винить тебя, Нанами! Слышишь? Никогда! Мгновение — и силуэт скрылся за крышей здания. — Нанами-сан… а это… был ваш друг? — нерешительно подал голос один из учеников. Никто особо не верил в то, что этот некто действительно умер и вернулся к нему. Скорее всего какой-то фигуративный спич. — Не могу сказать точно, — сухо ответил маг. — Возможно, ожившее наваждение из прошлого или жестокая шутка проклятия. Ответы на свои вопросы я получу позже — а именно тогда, когда здесь закончится всё это безумие. Наша смена ещё не окончена. Нам нужно положить конец этому «параду». Вместо попыток судорожно угадать истину или слепо строить предположения, Кэнто Нанами решил действовать куда более практично и разумно. Не стоило зацикливаться на этом феномене прямо сейчас — всё, что он мог узнать, он уже увидел своими глазами. Левая рука, удерживающая тесак, помогла потуже затянуть галстук на правом кулаке. Сражение продолжалось. *** В Токио дела обстоят чуть лучше из-за того, что в Синдзюку находился сам Сатору Годжо. Можно отдать дань уважения и другим фигурам, но он был самым популярным из-за своей силы и репутации. Ещё можно было заметить учеников Токийского колледжа Тоге Инумаки и Панду, и другие фигуры, такие как Кинджи Хакари и Кирара Хоши. Есть ещё и другие активные фигуры, но из-за своей не особо впечатляющей силы и способностей данные люди представляют собой либо поддержку, либо массовку и жалких жертв перед другими магами-отступниками, что приняли план Сугуру Гето чисто из-за обиды на человеческое невежество или просто из веры в лучшую жизнь, чем то, что каждый имеет… сейчас. Кинджи Хакари славился своим бунтарским характером и нежеланием учиться. Чисто потому, что это было невероятно и ужасно скучно. Ему нравилось играть в видеоигры, жрать, отдыхать и, конечно, больше всего ему нравилось сражаться. Врожденная техника напоминает и игрока, и владельца казино в одном лице, что беспечно разбрасывается своим имуществом. Несмотря на хаос вокруг, сам Хакари словно пришел на полноценный «пикник» или в «парк развлечений». Всё его тело покрывают хаотичные, вибрирующие электрические искры бирюзового цвета с резкими, колючими черными контурами. Каждую секунду эта аномалия как будто пульсировала в такт музыке или сердцу, а возможно, и тому, и другому. Каждый удар мощно выбрасывает колючий всплеск биты, которую покрывают гвоздями для ещё большей эффективности, эффекта и увечья. Каждый удар это танец и ритм. На каждый встречный удар проклятия в образе гигантского-осьминога пламя прямо из сердца лишь разжигается сильнее. Если не создавать особо сложное объяснение способности Кирары, то ей лишь нужно было пометить либо тела магов, проклятий, либо объекты, чтобы создавать между ними отталкивающее друг от друга или, наоборот, притягивающее друг к другу невидимое поле. Тактика сражения была… ужасна. Но лояльность Кирары была абсолютной. Потому что недостаточно лишь «верить» в удачу. Нужно самому её создавать и «бежать» на неё. Хакари устанавливает метку созвездия «Акрукс» на себя, а бегущий рядом Кирара устанавливал на проклятие вторую метку созвездия «Мимоза». В итоге каждый раз он буквально летел в сторону проклятия и сносил любые препятствия или барьеры на пути: автомобили, фонарные столбы, гидранты…? Список можно было продолжить, но суть можно было уловить. Азартный игрок вовсе не беспокоился о себе или о повреждениях вокруг, его лишь волновало «вознаграждение» в конце этой игры. Он видел со стороны страх, переходящий в панику обычных людей. Кто-то пытался убедить себя в том, что это лишь для съемок фильма жанра «экшен», но тогда по какой причине людей заранее не предупредили…? Вот именно поэтому беспечность быстро превратилась в обычную панику. На лице Хакари появились хмурость и задумчивость. Магический совет установил приоритет — защитить людей, но в попытке защитить людей он и сам будет в опасности и может «проиграть». Именно поэтому лучший способ защитить людей — это убить как можно больше проклятий, прежде чем они убьют людей! Его логика была для него безупречной и без изъянов… — Кирара! Если мы будем бегать и закрывать людей спинами — мы проиграем! Нужно поднять ставки так высоко, чтобы эти твари забыли обо всем, кроме нашей игры! Мало кто знал, что его воплощенные двери казино и автоматы — образы, что после удара развеиваются в ничто — это всего лишь часть его настоящей силы. Его опасная лихорадка или опасный азарт вот-вот создадут в его голове подходящий чертеж его идеала. Его Мир. Хакари соединяет руки, переплетая средние, безымянные пальцы и мизинцы обеих рук внутрь ладоней, в то время как указательные и большие пальцы соприкасаются своими подушечками, формируя кольца или направленные стрелы. Создает настоящее «казино» вокруг себя, предоставляя всем проклятиям вокруг объяснение своей техники, его целью становится выбить «Джекпот» для повышения вероятности. Ну и, как несложно было догадаться, он с первой попытки получил свой «Джекпот», или бесконечный поток проклятой энергии, которая автоматически конвертируется в обратную проклятую технику, предоставляя ему на 4 минуты и 11 секунд «почти» полное бессмертие (в случае уничтожения мозга или обезглавливания бесконечная проклятая энергия не будет конвертироваться в исцеление). — Лучше, чем я мог себе представить! Джекпот! — в полуприседе разрывает со своей стороны черную майку, обнажая голый мускулистый торс, и буквально загорается сияющей «свечкой» из проклятой энергии. Все мелкие раны, царапины и ссадины в мгновение ока исцеляются. Музыка «Private Pure Love Train»* создает нетипичную гармоничную форму пространства вокруг. Словно эта музыка передавала сам факт, что риск — это и есть его «любовь». — Хакари?! — удивленно приподнял брови Кирара. Он не был в радиусе РТ и не видел того «кошмара», который не смогло осознать или понять ни одно проклятие, но после разрушения барьера этот поток создает такую приятную лично для него… музыку? — Выиграл! Я — выиграл, Кирара! Ты знаешь, что делать, верно?! — Кирара вместо сомнений лишь усмехается и почти так же улыбается ему в ответ, его улыбка почти переходит в восхищенный оскал. Бросает монетку и по воздуху следует за ней, чтобы поставить очередную метку. На пару секунд останавливается, чтобы активировать её и лицезреть очередной «выигрыш» своего лучшего (любимого) напарника. Хакари срывается с места как пушечное ядро. Правая рука медленно рассекает воздух, словно замахиваясь на хук, но на деле он, будто застывший в одном фрейме, по пути к цели пробивает бетонные стены, автомобили и мелких проклятых духов, которые просто взрываются от контакта с его бесконечной энергией. — Ну! Давайте! Сюда! Я здесь! — помахивает ладонями, указывая на свою грудь, и скалится в лицо проклятиям. Создает провокационные, энергичные, ритмичные движения корпусом и руками и все так же безумно скалится во все лицо, показывая всем, что это для него всего лишь игра и развлечение. Самое забавное было в том, что это сработало. Проклятия тянутся к сильным всплескам эмоций. Хакари, который дико смеялся, разносил стены, здания, автомобили и буквально светился горящей свечкой бесконечного потока, выглядел для них как самый лакомый кусок. Он полностью затмевал собой убегающих гражданских. К сожалению для Хакари и Кирары, данный стиль сражения, разрушения и эффективность успеха создают очевидный конфликт. Высшее руководство магов из-за данных с камер наблюдения и отчетов свидетелей будет в ярости. Спасение людей произошло «случайно» — просто потому, что Хакари забрал «огонь» на себя, разрушив при этом целую улицу города. Кто-то из чиновников, который никогда не рисковал своей жизнью и не сражался, будет отчитывать его за этот «провал». Это создаст уже идеологический конфликт интересов как самого ученика, так и текущего консервативного общества магов. Чисто из-за того, что совет магов не разделял взгляды клана Зенин, который как раз и ценил индивидуальность, прагматизм и риск во имя победы и силы. Удар в челюсть, который Хакари выдаст чиновнику в конце дня, будет олицетворять его отказ следовать указкам и правилам совета. Он не будет принимать систему или подчиняться ей, ведь она не понимает и никогда не будет способна понять настоящий риск, его пламя и "любовь". Он найдет место среди людей, которые разделяют его азарт. Вот и всё. *** На крыше Токийской школы Май спокойно, молча и непринужденно заканчивала собирать крупнокалиберную снайперскую винтовку Barrett M82A1. Она уже предупредила Маки о том, кто именно придет сюда, но не озвучивала причину его прихода. Не хотела, чтобы та слишком зацикливалась на новичке и его потенциале. Присев на колени, Май перешла на четвереньки, чтобы зафиксировать массивный магазин винтовки. Взяла бинокль и спокойно осмотрела с крыши территорию школы на предмет самых очевидных направлений нападения. Маленький наушник в левом ухе помогал прослушивать патрульные переговоры местной охраны. Обычные люди в офисной одежде, которые представляли собой не более чем мясной щит, способные погибнуть за какую-то секунду. Барьер накрыл территорию школы, и вместе с ним отключились любые коммуникации с внешним миром. Лишь шипящий, тягучий звук раздражал ухо, отчего Май с досадой выкинула наушник. Исключением были лишь современные телефоны, способные работать в зоне барьера. Именно поэтому она сделала короткий звонок сестре, чтобы та подготовилась и направилась в сторону противника. Через бинокль Май уже видела, как Сугуру Гето убирал лишнюю «массовку» для будущей сцены. Со стороны могло показаться, что что-то невидимое стремительно проносилось мимо людей, а уже через секунду на их телах или головах появлялись смертельные резаные раны. Правой ладонью Май расстегнула пуговицу с гербом клана Зенин, чуть приоткрыла форменную куртку и достала из внутреннего кармана телефон. Два нажатия — и на том конце почти мгновенно сняли трубку. — Маки. Южные ворота, — не дожидаясь ответа, Май сбросила вызов и убрала телефон обратно во внутренний карман. В это время Маки хмуро смотрела на погасший экран смартфона. Юта стоял рядом. Он не совсем понимал ни причины создания барьера, ни серьезного настроя Маки. Она озвучила ему лишь одну простую команду: — Жди здесь. — Д-да, хорошо, Маки. Она не говорила ему об опасности из-за желания доказать не столько ему, сколько самой себе, что она уже достаточно сильна. Взяла из своей комнаты ременной комплект, пересекавший плечи и пояс, и перекинула за спину новое личное оружие, предоставленное ей для освоения и тренировок. Закатав рукава формы до локтей, Маки забинтовала руки, чтобы кровь не ослабила хватку и не помешала ей сделать очередной ход. Настежь распахнув окно, выходящее на террасу, она легко спрыгнула с третьего этажа, приземлившись в низкую стойку на землю спортивного полигона, и резко устремилась к южным воротам школы. — Очередная обезьяна решила преградить мне путь…? — задумчиво проговорил Сугуру, подпирая ладонью подбородок. — Я до сих пор не понимаю, что именно нашел в тебе Наоя. — Сейчас узнаешь… Маки резко завела правую руку за плечо. Пальцы жестко впились в стальное кольцо на груди, и с тяжелым звуком ременная застежка расстегнулась. Тяжелый Х-образный кокон, крест-накрест обмотанный потемневшими ритуальными бинтами, соскользнул с ее спины прямо в подставленную ладонь. С сухим, рвущимся треском желтоватая ткань спиралью устремилась вслед за взмахом, стремительно разматываясь в воздухе и обнажая матовую, обсидиановую сталь. Маки сделала мощный круговой замах, увлекая высвобожденное оружие за собой, и в этот момент центробежная сила сорвала внутренние замки инструмента. Раздался оглушительный, лязгающий щелчок, напоминающий соединение металлических конструкций и костей. Сложенные вместе лезвия с глухим ударом разошлись в противоположные стороны на 180 градусов, зафиксировавшись на костяных дисках-шарнирах. Прямо в полете по темному металлу ядовито-багровым свечением вспыхнули пульсирующие вены проклятой энергии, а микрозубья на кромках лезвий бешено завибрировали. Воздух вокруг раскрывшихся двойных топоров мгновенно пошел тепловой рябью, наполнившись плотным, зловещим скрежетом, словно от пропеллера самолета или циркулярной пилы. Маки уверенно перехватила вращающиеся костяные кольца, гася инерцию, и на ее лице проступила хищная ухмылка. Печать была снята. Оружие жаждало крови. Прогремел выстрел. Крупнокалиберный снаряд врезался в серебряную многоножку — проклятие в форме серебряной сороконожкой спиралью вырвалось из груди Гето через шею и прикрыло его от удара. Полностью поглощая кинетическую силу выстрела. — Как невежливо, Май, — с усмешкой произнес Гето, глядя на крышу школы. Он мгновенно заблокировал вращающееся лезвие оружия Маки, выставив вперед правую руку вместе со своей сороконожкой. В точке удара прогремел взрыв, а затем во все стороны полетели искры от бешеного трения и кручения проклятого клинка. Левой рукой Сугуру высвободил какой-то черный сгусток проклятой энергии, который своей мощной отдачей заставил Маки отступить назад. В воздухе формировалось что-то тяжелое, жуткое и опасное. — Дай обезьяне оружие, и она все равно останется обезьяной…! Прогремел еще один выстрел, но на этот раз пуля ударила рядом с ним. Снаряд буквально взорвал асфальт, подняв тучу случайных осколков. Один из которых «чирикнул» и задел его щеку. — ♪ Do-do-do, do-do, do-do, do* ♪… — спокойно напевала Май. Она лежала на животе и беспечно, легкомысленно покачивала ногами вверх-вниз, расплываясь в хитрой улыбке. Не получается прикончить врага напрямую? Значит, можно использовать осколки от рикошета. Правда, такой трюк требовал колоссальной концентрации и точного расчета. — ♪ The way you walk, the way you understand me♪… — продолжала про себя петь увлеченная этой игрой девушка. Она озвучивала продолжение песни лишь в своей голове, словно погрузившись в транс. Май тоже хотела доказать свою ценность, важность, и гордилась собой почти в равной степени со своей сестрой. — Обе… раздражаете…! Не волнуйся, Май, про тебя я тоже не забыл...!!! — Гето бросил рядом с собой черную круглую кляксу, которая при падении на асфальт тоже начала стремительно разрастаться. Май выпустила одну, вторую, третью пулю прямо в нее, но толку не было. Из кляксы поднялось существо: наполовину паук, наполовину человек. Чудовище под два метра ростом имело паучью морду с множеством черных глаз и парой клыков-жвал, но на голове красовалась нелепая черная прическа под горшок. На спине шуршали скарабейные крылья. Торс у проклятия был человеческий — мускулистый, но худой и жилистый, а единственной одеждой служила грязная тряпка на поясе. Каждая из его тонких, хрупких рук, похожих на костяные наросты, удерживала по гигантскому костяному луку. В это время перед Маки сформировался самый настоящий кентавр. Мощная, мускулистая четырехметровая фигура с серой кожей сочетала в себе верхнюю половину человеческого тела и нижнюю — лошадиного. Каждая из его рук вплоть до локтя была покрыта жестким, шероховатым черным мехом, а вместо ладоней чернели когтеобразные лапы. Всю голову твари закрывал плотный зеркальный шлем из серебра с острым рогом на лбу, из-за чего создавалось впечатление, будто это голова носорога. В правой лапе кентавр крепко сжимал двухметровое копье, древко которого ближе к наконечнику переходило в двойную симметричную остроконечную спираль. — Веселитесь! — мило улыбнулся Гето и помахал им на прощание. Маки разозлилась и уже приготовилась метнуть в него свое оружие, но мгновенный мощный выпад кентавра заставил ее отступить. Невидимый поток кинетической силы вибрирующей волной прошел сквозь нее, заставив тело слегка задрожать от давления. По лицу Маки полоснули случайные мелкие порезы. Казалось, оружию монстра даже не нужно было попадать по ней напрямую, чтобы причинить вред. Она бросила вращающийся топор — не от отчаяния, а потому что это и было главной особенностью оружия. «Уроборос» всегда возвращался к своему владельцу после броска. Кентавр отразил удар, но Маки уже оказалась рядом, нанося косой взмах своей кружащейся «юлой». — Хмпф! — проклятие по-животному фыркнуло, словно конь. Монстр нанес горизонтальный удар, который тут же породил мощную режущую волну ветра. Заметив слабое колебание воздуха перед собой, Маки прыгнула вперед. Однако этот прыжок был ловушкой — кентавр намеренно заманивал ее к себе. Девушка понимала это благодаря огромному боевому опыту и знанию вражеских финтов. Потянув руку вверх, она поймала вернувшийся топор, тут же метнула его обратно, а следом запустила и второй. Первый клинок врезался твари в грудь, второй — в плечо, но проклятию было абсолютно плевать. Оно стояло как настоящая неудержимая скала. Кентавр совершил выпад, который должен был проткнуть Маки насквозь и насадить ее грудную клетку на острие, но она уперлась ногами в древко копья и нанесла мощный удар кулаком противнику в грудь… …удар вышел глухим и пустым. Создалось впечатление, будто она ударила маленькую гору — именно такой образ на мгновение возник в ее голове. Правый перебинтованный кулак медленно покрывался кровью от силы ее собственного удара. В это самое мгновение Маки ощутила непонимание, обиду и мимолетное сомнение. Неужели… это и есть её предел? Использовав грудь кентавра как опору для толчка, она отпрыгнула назад. Но монстр ринулся следом: стремясь насадить ее на копье, он стремительным тараном понесся на четырех ногах, пытаясь поймать девушку свободной лапой. — Ну и что?! Что с того, что ты прочный, а?! Я просто должна бить сильнее! Маки поманила оружие к себе ладонями — топоры, повинуясь ее приказу, вырвались из врага и в своей вечно кружащейся манере вернулись к ней. Она поднырнула под выпад копья, чтобы двумя круговыми «пилами» отбить очередной рывок взмахом снизу вверх, а затем резко опустила лезвия вниз, оставив глубокую рану в форме буквы «Х» прямо на груди кентавра. Монстр развернулся всем своим массивным телом, нанося сокрушительный удар передними копытами сверху вниз, способный в щепки раздробить асфальтовое покрытие. Маки жестко встретила этот выпад левым топором, перехватив его за центральный костяной шарнир как кастет-щит. Когда копыта кентавра врезались в вибрирующее обсидиановое лезвие, микрозубья сработали как высокооборотная циркулярная пила. За доли секунды оружие перемололо бронированную шкуру и кости монстра, брызнув густой темной кровью. Пользуясь тем, что кентавр взвыл от боли и потерял равновесие, Маки скользнула под его брюхо. Не делая замаха, она просто прижала вращающийся топор к его боку. Вектор разрыва мгновенно вгрызся в плоть, вспарывая тело проклятия вдоль ребер, пока багровые вены на металле жадно впитывали остатки его проклятой энергии. Напоследок она швырнула один топор кентавру прямо в лицо, но тот с легкостью отбил клинок, отчего оружие взмыло высоко в небо. Израненный кентавр в ярости перехватил копье одной рукой, наотмашь нанося горизонтальный удар, чтобы снести Маки голову. Она ушла в низкий присед, и в этот же миг у нее за спиной возник плотный поток воздуха — запущенный первый топор возвращался по обратной траектории. Смертоносный диск летел на огромной скорости точно туда, где только что находилась голова Маки, и теперь целился прямо в грудь нападающему кентавру. Маки даже не обернулась. Рассчитав тайминг до миллисекунды, она вслепую вытянула правую руку строго назад и вверх. Костяной шарнир топора с идеальной точностью влетел в ее раскрытую ладонь за мгновение до того, как лезвие пробило бы грудную клетку самого монстра. Маки жестко зафиксировала пальцы, гася колоссальную инерцию возвращения, и единым слитным движением развернула пойманный топор, используя остаточную скорость его вращения, чтобы начисто отсечь кентавру голову, но тот вовремя отпрянул назад. — Хм! — разозлился кентавр. Судя по тому, как он перехватил копье двумя руками, монстр решил действовать всерьез. Он признал ее достойной соперницей. Проклятие с бешеной скоростью закрутило копье. Каждый взмах высвобождал из наконечника невидимые лезвия ветра, от которых Маки едва успевала уклоняться. Форма в районе груди, бедер и плеч уже превратилась в лохмотья от режущих потоков, а на щеке появилась глубокая кровоточащая царапина. В финале атаки кентавр пошел на непредсказуемую дикость — он взмыл на десяток метров ввысь, чтобы раздавить девушку весом своего тела или уничтожить протыкающим ударом копья. В точке его приземления асфальт в радиусе сотен метров разлетелся в щепки, а вокруг школы поднялся грохот, как при мощном землетрясении. Маки успела рассчитать траекторию падения и еще во время его прыжка решилась на последнюю, отчаянную атаку. С двух рук она швырнула топоры по земле вперед — не для того чтобы просто избавиться от оружия, а чтобы придать клинкам максимальное ускорение. Одно она знала точно: затягивать это сражение — верная дорога к смерти… Кентавр едва успел приземлиться, а Маки уже в этот самый миг нанесла сокрушительный удар кулаком ему в грудь. Тварь хрустнула, кости сломались, но монстр почти мгновенно исцелился под аналогичный хрустящий звук встающих на место суставов. Его тело раздувалось, мускулы покрывались вздувшимися венами, а кровь внутри буквально пылала. Маки не прекращала атаковать, методично осыпая ударами грудь, плечи и руки врага, и одновременно уклонялась из стороны в сторону. Она использовала знаменитую технику, которой ее обучил Наоя, — «ныряй и уклоняйся». Каждый ее выпад оставлял на теле проклятия кровавые пятна от разрушения его плоти, и этот подавляющий шквал постепенно сминал защиту кентавра. От колоссального давления из уголков глаз Маки потекла кровь. Багровые капли выступили и на губах: она стискивала зубы в яростном, животном оскале. Кентавр впервые ощутил чуждое для себя чувство — его подавлял обычный человек. Всего на секунду монстр потерял концентрацию, оказавшись оглушенным, и именно в это мгновение топоры вернулись. Каждый из них уже прорубил мини-дорожку, словно по рельсам: начиная от задних копыт, оружие пронеслось по спине и плечам твари, оставляя глубокие резаные раны. В последний момент Маки едва успела перехватить оружие за рукояти. Не поймай она клинки вовремя или без достаточной силы, «Уроборос» с особой легкостью отрубил бы ей ладони или руки вплоть до самых плеч. Она вскинула топоры, чтобы нанести чистый, глубокий вертикальный удар по плечам монстра — лишить его рук и оружия, а затем добить. Победа была совсем близко, и Маки почти успешно воплотила свой план в жизнь. Левое плечо кентавра лезвие топора отсекло начисто, но правое оружие лишь глубоко застряло в плоти. В этот же миг тело Маки содрогнулось, буквально выпустив кровавый всплеск, а ее кости сломались под воздействием бешеного давления и резкого прироста силы мышц противника. Казалось, ее собственный организм по какой-то необъяснимой причине оказался просто не готов к подобной нагрузке. Она попыталась перешагнуть через лимиты своих возможностей, но «что-то» внутри жестко оборвало эту попытку. Словно чужая кровь, текущая в ее жилах, отчаянно стремилась помочь, но неведомый барьер не позволил ей этого сделать. — Неужели… это и есть… мой предел…? Тело не слушалось и падало на колени, но разум, сердце и душа не сдавались. Взгляд решительно уставился на противника сквозь грязь и кровь, заливавшие лицо. Мышцы ужасно ныли от боли, венозные наросты на руках пульсировали, а бешено стучавшее сердце высчитывало правильный момент для… для чего? Бегства, удара, попытки использовать оружие? Все варианты вели к гибели, но она боялась не смерти. Она боялась разочарования. Себя и его. Она все еще может сражаться!.. Может!.. Копье в уцелевшей руке кентавра медленно поднималось. Но тело Маки отказывалось двигаться из-за боли, оцепенения и паралича от достигнутого лимита. Того самого предела, которого она никогда по-настоящему не видела, не ощущала и не понимала. Кто или что вообще решило, будто это и есть ее предел?! Нечестно, несправедливо и омерзительно! К черту судьбу! К черту избранных и пророчества! Она — главный герой в этой истории! Все в этом мире должно вращаться вокруг нее! Маки слышала, как где-то неподалеку сражаются Панда и Инумаки. Она уже знала и видела в деле, как работает проклятая речь, но сейчас прозвучало совсем другое. — «Мёртвое спокойствие», — до боли знакомый голос заставил ее легкие сжаться от отчаяния и боли. В пространстве вокруг них на мгновение возник образ бесконечного океана и густого тумана. Тончайшее горизонтальное лезвие за секунду рассекло кентавра на две ровные части. Секунда, и этот иллюзорный образ исчезает. Маки была одновременно счастлива и подавлена тем, что это оказался именно Он. Да, парадоксально, но это была правда. Наоя пришел спасти ее, а она проиграла. Вся ее хваленая гордость, важность и высокомерие, выкованные за десять лет изнурительных тренировок, были уничтожены в один миг. Особый класс проклятий — или существо, близкое к этому рангу, — оказался сильнее нее. В то время как Юта Оккоцу меньше чем за год уже на равных проводил с ней спарринги и физическую подготовку. — Я решил испытать «Новый Теневой Стиль». Одну технику, которую создал не так давно… Помогает убить тихо, спокойно и очень просто, если цель не замечает изменений в пространстве. Простая Территория создает образ умиротворения и спокойствия, а безэмоциональный мечник проводит незаметную черту, чтобы уничтожить врага. Почти идеальная техника для убийства, — со своей знакомой наглой и хитрой усмешкой Наоя прочитал ей маленькую лекцию. Левую руку он протянул ей в жесте помощи, а правую вальяжно и крайне расслабленно положил на тупую сторону черной катаны. Белая рубашка, черные брюки и туфли создавали несерьезный образ типичного офисного клерка. Вокруг словно сгустилось черное пространство, лишенное света. Наоя все еще стоял невероятно высоко, глядя на нее сверху вниз. Словно она все ещё ребенок. Маки знала, что дистанция между ними огромна, но не ожидала увидеть и ощутить внутри себя эту удушающую бездну отчаяния. — Тч!.. Хмпф!.. П-прости… я… не могу… Она подавила в себе слезы и опустила голову. Челка помогла скрыть жалкое выражение лица, а израненное тело отказывалось принимать помощь. — «Не здесь. Не сейчас. Не протягивай мне, такой жалкой, руку… это… больно.» — Я понимаю. Как хочешь. Мне нужно закончить здесь пару важных дел, а после можем пойти домой. Май в порядке. Я обо всем позаботился. Пять минут назад… Паук-проклятие выпускал паутину и ловко маневрировал в воздухе, используя стены как опору для крепления своих нитей, чтобы буквально летать в пространстве. Май потратила последние патроны крупнокалиберной снайперской винтовки, пытаясь подловить врага на ошибке или просчитать вектор движения этого «человека-паука», но каждый выстрел уходил в пустоту или пролетал мимо. — I want you just♪, just the way you are♪… — закончила она петь и встала в полный рост, так как полупаук подобрался к ней уже слишком близко. Наконечники его костяных стрел были покрыты какой-то кислотной субстанцией. Май спокойно сделала один шаг в сторону, затем другой, уклоняясь от снарядов. Она понимала: нужно срочно менять позицию, здесь она слишком открыта. Не забыв установить на краю крыши мину M18A1 «Клеймор», девушка буквально упала спиной вперед с высоты. Из этого положения она наблюдала, как полупаук ринулся точно на то место, где она только что стояла, собираясь вонзить в нее свои жвалы-клыки. Левой рукой Май нажала на красную кнопку продолговатого детонатора, но из облака серого дыма мгновенно вылетели три стрелы. Правой рукой она выхватила из кобуры свой верный Colt 1911 и сделала три точных выстрела, сбивших стрелы на лету. Закрутившись в воздухе, Май достала из-за пояса гранату, мощно швырнула ее вверх и на втором круге вращения выстрелила прямо по ней. Очередной взрыв громыхнул на всю округу, выбивая окна школы и частично разрушая фасад здания. В самый последний момент перед приземлением Май перегруппировалась, приняв горизонтальное положение, чтобы приземлиться в полуприсед, и одновременно укрепила тело проклятой энергией, защищая кости от переломов. В точке ее падения на асфальте образовалась метровая круглая сетка трещин. Она спокойно посмотрела вверх, чтобы осознать очевидное: взрывы не особо помогали из-за того, что свои крылья скарабея монстр использовал не только для полета и маневрирования, но и для защиты. Тварь вовремя поворачивалась к ней спиной, принимая удар на панцирь, а затем вновь разворачивалась лицом, чтобы выпустить очередную стрелу. — Тч… Это будет сложно, но не невозможно, — Май подбросила Кольт, перехватив его левой рукой, а правой выхватила из кобуры Smith & Wesson Model 3 Schofield. Один пистолет — для перехвата стрел, второй — для нанесения урона. Она была готова признать, что один лишь огнестрел здесь едва ли поможет, но выбора не было. Просто кому-то вроде нее всегда требовался напарник на передовой, способный создать «окно» для решающего выстрела и уничтожения проклятия. — «Я смогу», — твердо решила она про себя. Дым от шестого выстрела еще не успел рассеяться, когда пространство между традиционными деревянными постройками содрогнулось от яростного визга монстра. Даже закрываясь своими панцирными крыльями скарабея, он не мог полностью защититься от этой плотной серии попаданий. В ту же секунду проклятие — уродливый, многоглазый гибрид человека и паука — со свистом натянуло костяную тетиву своего массивного лука. Воздух между старыми зданиями задрожал от избытка проклятой энергии. Острая как бритва костяная стрела, покрытая тошнотворной зеленой жижей, сорвалась с места. Она целилась точно в грудь Май, обещая разнести и растворить девушку вместе с вековыми деревянными стенами позади нее. Май даже не моргнула — на ее лице проступил довольный оскал. Слишком предсказуемо. Используя набранную монстром скорость, она резко оттолкнулась от каменной дорожки, взмывая в воздух прямо навстречу смертоносному снаряду. В самом начале этого бешеного прыжка ее большой палец привычным, доведенным до абсолютного автоматизма движением рванул защелку на рамке револьвера. Май с силой «переломила» ствол оружия вниз. Сработал внутренний экстрактор: барабан резко подался вперед, и шесть дымящихся латунных гильз с синхронным звоном вылетели наружу, закружившись в воздухе на фоне токийского неба. Мир вокруг словно замедлился, когда Май ушла в безупречное обратное сальто. Она крутилась в воздухе головой вниз, когда пущенная чудовищем костяная стрела с оглушительным ревом пронеслась в паре сантиметров под ней, взрывая каменные плиты дорожки, разнося в щепки ближайший забор и оставляя растворяющую паутину на старом камне. Потоком наэлектризованного воздуха ее короткие волосы швырнуло в лицо, но взгляд мертвой хваткой оставался прикован к оружию. Левая рука Май, уже державшая готовый спидлоадер, скользнула к распахнутому барабану прямо во время вращения. Один точный, слепой удар на пике бэкфлипа — и шесть новых патронов со свистом вошли в каморы, а пластиковый ускоритель заряжания отлетел в сторону, затерявшись в траве. Сальто завершилось. Май мягко приземлилась на обе ноги на разбитый камень, подняв вокруг себя облако пыли и сухих листьев. В едином плавном движении она резко вскинула правую руку вверх — ствол «Шофилда» с хищным, тяжелым металлическим стуком захлопнулся и встал на замок. Оружие снова было заряжено. Не давая проклятию опомниться от ее трюка, Май вскинула револьвер и посмотрела на замершую тварь сквозь мушку. На секунду это существо наклонило голову набок и как будто… улыбнулось? Да. Именно так. Хищно, дико и предвкушающе. В отличие от Маки, у Май всегда преобладали стратегическое мышление, расчет и четкое планирование. Она как никто другой осознавала пределы своей силы, скорости и реакции. Девушка не могла идти на необоснованный риск или беспечно ринуться на противника, полагаясь на физический талант своей крови. У нее тоже был предел. Подарок, которым она обладала, помогал ей, но Май почти сразу поняла одну простую вещь: этот «стихийный» элемент в теле сестры и ее самой — слишком пассивный и неподвластный контролю. Кровь лишь пытается предоставить им то, что необходимо для выживания, а не то, чего каждая из них желает. Красная муха была единичным исключением лишь из-за ее жалкой и очень простой природы. Правда заключалась в том, что Май проиграла даже раньше своей сестры. Чисто из-за ошибок в расчете и невозможности предугадать непредсказуемые элементы, секреты или тайны врагов, которые никогда не раскрывают свои козыри сразу. Чтобы побеждать таких существ, требуется нечто большее, чем оружие, планирование, «средняя» сила и скорость на уровне мага первого ранга. Нужен чистый талант. Нужна сила, способная сокрушать тех, кто от природы одареннее, сильнее и быстрее. Это правда и суровая истина мира магов. Любой, кто станет это отрицать, — глупец, обреченный на беспечную и жалкую смерть. Одежда Май во многих местах уже растворилась от кислоты, а этот скоростной марафон начинал ее утомлять. Хотя времени прошло совсем немного, подобные сражения всегда ощущались так, словно длились часами. Проклятие выпустило стрелы мимо нее — по две с правой и левой стороны. Четыре снаряда, и за каждым тянулась едва уловимая нить. Стоило им вонзиться в землю, как за спиной Май соткалась полупрозрачная паутина. Ловушка. Прямоугольное барьерное поле намертво сковало и парализовало ее на месте. Конец игры. Но прежде чем очередная стрела коснулась ее грудной клетки, из рукава форменной куртки Май стремительно выползла тонкая длинная механическая многоножка. Закрепившись под ее ладонью, устройство принудительно вскинуло руку девушки вверх и выпустило мощную струю пламени. Огонь не только испепелил летящую стрелу, но и мгновенно сжег сковывавшую ее паутину. Механический протез задрался выше, уничтожая пламенем саму ловушку и возвращая Май свободу движений. — «Мехамару», — промелькнула в ее голове секундная мысль. С небес послышался необычный режущий свист. Проклятие было слишком зациклено на Май, чтобы заметить этот феномен — его куда больше беспокоила новая механическая игрушка девушки. В этот миг красное перебинтованное копье по косой траектории мощно вонзилось в монстра, пробив его тело насквозь, воткнувшись в асфальт. Наоя в спокойной и легкой манере приземлился с неба прямо на тупой конец древка. С легкой усмешкой он наклонил голову набок, разглядывая проклятье с явным любопытством. — Жив. Как интересно, — устало вздохнул парень и почесал затылок. — Ладно, не могу позволить себе беспечно изучать тебя… Наоя мощно наступил на конец копья. Под весом его ноги оружие пришло в яростное, разрушительное вращение, которое окончательно перемололо и уничтожило проклятие. — Ты в порядке, Май? — Да. — Хорошо. Я к Маки. Ей тоже нужна помощь. — Х-хорошо… Внутри Май ощущала абсолютно то же самое, что и ее сестра, — звенящую пустоту и грусть. Она медленно опустила голову и устало вздохнула. Сначала Мехамару, а теперь Наоя. Десять лет упорного создания собственного боевого стиля, который так отличался от стиля ее сестры, — и все это оказалось пшиком перед суровой реальностью мира магов. *** Я пришел как раз вовремя. Помог Май, помог Маки и застал кульминационный финал «фильма», который должен был закончиться почти столь же трагично. Сугуру Гето и Юта Оккоцу как раз столкнули свои ультимативные техники: Луч чистой Любви против максимума «Узумаки», подпитанного более чем четырьмя тысячами проклятий. Найти умирающую душу после этого было несложно… Его правая рука была полностью оторвана вместе с плечевым суставом. На ее месте осталась рваная, обугленная рана, из которой на обгоревшие остатки монашеского одеяния густо стекала темная кровь. Вся правая сторона его тела, торс и шея были покрыты тяжелейшими, иссекающими плоть ожогами: кожа местами обуглилась до лаково-черного цвета, пошла пузырями и сошла, обнажая запекшиеся мышцы. С левой стороны груди зияла глубокая сквозная вмятина. Правая половина лица Сугуру была обезображена жаром, длинные черные волосы с этой стороны обгорели до корней, а из обожженной гортани при каждом хриплом вдохе вырывался свист вперемешку с кашлем и густой кровью. Физически уничтоженный, истощенный до предела и лишенный возможности исцелить себя, он оставлял за собой широкий кровавый след. Гето сумел доползти до грязного, полуразрушенного кирпичного переулка на территории Токийского магического колледжа. Обессиленно прислонившись спиной к стене, он наконец заметил мое медленное, спокойное приближение. — Наоя… — Хай! Ну и подлянку ты мне устроил, между прочим! — в своей обычной веселой лисьей манере проговорил я, упирая руки в бока. — Четверо убитых, куча раненых, а про разрушения в поместье я вообще молчу… — Чего… тебе нужно? — Сделка, контракт, договор? Я готов озвучить тебе условия. Поверь мне, — я прижал ладони к груди, невинно произнося это с самой милой улыбкой ангела. — Деньги. Мне нужны твои ресурсы. Мне нужны твои расчетные счета, банковские карты и любое другое добро, которое может окупить мои убытки. Я специально присел на корточки перед ним для того чтобы нам было комфортнее проводить данные переговоры. — Кхе-хе!.. Хе-хе… Ты… не меняешься… — Думаешь, я сюда пришел лишь для того, чтобы читать тебе нотации на тему, что хорошо, а что плохо? Или, того хуже, ради мести? Я не такой мелочный. Перспективы. Для меня… кхем-кхем… для нас важна перспектива будущего. Любые потери можно возместить, если хорошенько постараться. Сугуру достал из внутреннего кармана кошелек и небрежно бросил его рядом с собой. — Внутри… записка с паролями. — Не в ладах с современной техникой и памятью? — хмыкнул я. — Ах да, проклятия ведь шевелятся в разуме словно насекомые, тут уж явно не до цифр. — Встречная… просьба… Прошу, Наоя, позаботься о Мимико и Нанако. Без меня они пропадут. — ~Хм, и вот только теперь, перед лицом смерти, ты начал думать как рациональный и логичный человек, да? — я усмехнулся. — Хорошо. Я найду их и спрячу за стенами поместья клана Зенин. Но учти: если они станут отказываться от работы, от тренировок и попытаются жить за мой счет как паразиты, я без колебаний превращу их в обычных слуг. — У каждой… есть пламя. Достоинство мага. Они будут жаждать мести. Всем. Прошу… направь их. — Знаешь, это чистейшее признание того, что отец из тебя вышел довольно хреновый, понимаешь? Из его груди вырвался хриплый и крайне усталый стон. — Можешь перестать злорадствовать на моем предсмертном одре…? — А ты заслуживаешь такую почесть? — Возможно, нет. Усмехнулся — грустно, чувственно и откровенно. Его голова опустилась, длинная челка скрыла лицо. Он физически чувствовал, как холодные объятия смерти подступают все ближе и ближе. Умолять меня о спасении было бесполезно, и он прекрасно это понимал. — Но есть и вторая причина, почему я здесь, и она самая важная, — мой тон стал серьезным. — Мы заключим Связующий Обет, который продолжит работать даже после твоей смерти. Проблема лишь в том, что и тело, и душа, не будет «помнить» о чем этот Связующий Обет до момента его активирования. Здесь и сейчас я готов тебе рассказать тебе свой полноценный план, а после в зависимости от ответа ты примешь наш Связующий Обет и если ты откажешься, то мне придется уничтожить твое тело… Ты понимаешь это? — Ты… с самого начала знал, что я проиграю. — Ну конечно! Обстоятельства вынуждают использовать самые хитрые и мерзкие сюжетные ходы в этом театре. Выслушай меня очень внимательно, я хочу… Да, рассказать нужно было много, но я предоставил ему лишь общие данные о будущих событиях и предположения о том, что обязательно произойдет и что мы сможем предпринять в случае его согласия. Каждое мое последующее слово и предложения возвращали в его глаза тот самый решительный предсмертный огонь, а на бледном лице расцветала улыбка, постепенно переходящая в оскал. Сугуру Гето уже толком не мог двигаться. Я сам надкусил собственную ладонь, аккуратно откинул и зафиксировал его затылок на кирпичной стене, после чего позволил моей густой красной жидкости погрузиться в его тело и раствориться в организме. — Твоя память оборвется на моих словах: «А ты заслуживаешь такую почесть?». На этом моменте наш диалог сотрется, и я просто уйду, потому что забрал от тебя то, что хотел. Все строго в рамках моего скверного характера. Заключение договора прошло успешно. Обет требовал не просто рукопожатия — мне нужно было заставить его принять мою кровь и сразу перевести её в спящий режим. Теперь его тело будет хранить особый «код». Одного этого козыря, конечно, не хватит, чтобы провернуть полноценный гамбит против манипулятора душ, но для хорошего старта и моей маленькой страховки этого более чем достаточно. *Да, я знаю, что для большинства "не-читающих-мангу-фанатов" канон — это TUCA DONKA + HAKARI DANCE из-за клипов, но Private Pure Love Train — это канон автора создавший произведение и эта музыка имеет достаточно хороший символизм с персонажем.  *Отсылка на музыкальное произведение Milky - Just The Way You Are. Отсылка на то, существует именно любовь к человеку без попыток его изменить.