Красной кистью по твоему телу

      Влюбляться страшно. Этот страх, возможно, можно было бы сравнить со страхом перед прыжком с парашютом из шумного вертолёта, что качается из стороны в сторону, а невероятной силы ветер бьёт прямо в лицо, и даже защитные очки не помогают, выбивая слёзы ручьём из глаз. А может, это чувство сравнимо с прыжком на китайской тарзанке с высоты четырёх ста тридцати метров. Прыжок в неизвестность. Только вот, когда влюбляешься, всё гораздо сложнее. Ты дёргаешь за кольцо выдвижного механизма парашютного купола, а оно не срабатывает, трос на тарзанке не выдерживает и срывается, и вот в обоих случаях ты уже летишь на огромной скорости прямиком в пропасть, из которой иногда очень трудно выбраться. В бешеном потоке эмоций и чувств жмёшь тапку в пол, отпускаешь руль, откидываясь на сиденье, и слетаешь с трассы в овраг. И всегда падаешь. Любовь бывает взаимной, трепетной и нежной. Любовь бывает коварной, немногословной и отчаянной. Любовь бывает страшной. Ненавидеть кого-то за то, что отчаянно любишь — самое больное. Влюбиться с первого взгляда и жить с этими чувствами, зная, что человеку, которому принадлежит твоё сердце, всё равно на тебя — ещё больнее. Больно просыпаться по утрам и знать, что любимый человек сейчас разделяет прекрасное утро с кем-то другим. Больно видеть лучезарную улыбку, посвящённую не тебе. Больно однажды проснуться и осознать, что ты существуешь уже просто на автомате. Дезориентация в чёртовом потоке собственных мыслей. Мозг воспроизводит моменты, наполненные счастьем, образы и голоса. Веснушки. Глубокий голос. Плавные движения рук.       Если бы Хёнджин умел проявлять свою любовь, было бы проще. — Меня зовут Хван Хёнджин, — сказал бы он в клубе, улыбнулся и протянул руку в знак приветствия. Феликс пожал бы её, впервые одарив Хвана своей светлой улыбкой. — Я Ли Феликс, приятно познакомиться.       Хёнджин взял бы номер телефона младшего, присылал бы ему смешные картинки животных с приятными пожеланиями на день, иногда делился бы своими набросками из скетчбука или на холсте. Спрашивал, как Ли провёл свой день, восхищался тем, как тот усердно работает. Они бы ходили по парку, возможно, Хёнджин осмелился взять его за руку, чтобы увидеть лёгкий румянец на щеках Феликса. Однажды они бы отправились на кемпинг большой компанией, смеялись и пили, смотрели бы на звёзды, Хёнджин сказал бы, что веснушки Феликса похожи на небесные созвездия. Они бы зашли в свою палатку, что поставили вместе, он бы погасил свет и, прижав Ли к себе, легко и невесомо поцеловал.       Но он не был влюблён. Хван Хёнджин был одержим.

***

      Смотреть Чану в глаза после его выходки с Хёнджином было очень стыдно, но и рассказывать он ему ничего не стал, не хотел всё портить, да и навряд ли это когда-нибудь повторится. Ха-ха. Все изменщики так думают, дорогой Феликс. По началу кажется, будто это была мимолётная слабость, тяга к нежности в момент одиночества, только ради того, чтобы почувствовать себя лучше. Но Феликс, тебе ведь и так было хорошо, зачем ты так поступил? Он не знал. К Хёнджину тянуло. Это он понял и даже почти принял, когда проснулся в той студии и, вместо того, чтобы разбудить старшего, сгрёб его, насколько смог, в охапку и снова уснул, и плевать ему хотелось на дорогую аренду, просто хотелось побыть с ним в этой умиротворённости ещё чуть-чуть. Пятьдесят тысяч вон в час для того, чтобы поспать с художником в обнимку. Да, тебя сняли, Хёнджин. А потом Феликс узнал, что за аренду уже заплатили и, получается, сняли уже не Хёнджина, а Феликса. Возможно, он настолько утомился, что сквозь сонливость не понял, что делает. А Хван в свою очередь крепко прижимал в ответ и без какой-либо похоти гладил по спине, что очень расслабляло и усыпляло. Разошлись они тоже достаточно спокойно. Когда на улице уже стемнело, Хёнджин тихонько разбудил Феликса лёгкими поглаживаниями по щекам, младший потёр свои глаза и сразу же выбрался из чужих объятий. Они просто молча вышли из здания, а на прощание Феликс развернулся и хотел было что-то сказать, но запнулся, ощущая ужасную неловкость, совершенно не присущую ему во время встреч с Хваном, так что всё, на что его хватило, это нелепый прощальный жест рукой, будто они старые добрые знакомые, и никаких изъянов в их отношениях нет. Хван ответил тем же, спокойно улыбаясь, и оба разошлись в разные стороны. А когда Феликс прошёл пару метров, он достал свой телефон, а на экране увидел шесть пропущенных звонков от Чана. И он соврал ему. Сказал, что был на внеплановом собрании у Пака после съёмки, не упомянув ни единого слова о Хване. Мгновенно захотелось провалиться под землю и отмаливать там все свои совершённые за этот несчастный день грехи в огромном раскалённом котле. Хотелось стереть себе память. Забыть про эту нежность и слабость. Хёнджин ему не нравился. Не нравился его пристальный взгляд, как не нравились и сами чернющие опьяняющие глаза. Ему не нравились его волосы, что ощущались под ладонью самым дорогим ста процентным шёлком. Ему не нравилась сила Хвана, которую он ощущал всем телом, когда его сжимали в объятьях или грубо, по-собственнически прижимали к себе. Хотелось абстрагироваться. Отключить мозг, чтобы не думать ни о чём и ни о ком. Размышления и тяжёлые мысли утомляли, наливали виски свинцом до болезненной пульсации. Появилось желание напиться до беспамятства. Феликс добрёл до ближайшей остановки и сел на лавку, дожидаясь автобуса. Смотрел на проезжающие мимо машины, провожая каждую усталым взглядом, снова и снова анализируя всё происходящее с ним.

***

      В издательстве царила суматоха, все занимались своими делами. Офисные почтальоны носились с документами наперевес туда-сюда, доставляя их то в один, то в другой конец здания, не замечая сонного Феликса и толкая его в плечо, кидая короткое «Простите». А он не реагировал, всё, чего парню хотелось, это отключить мозг или хотя бы выспаться. Никаких мероприятий, на которых мог бы понадобиться Ли, в ближайшее время не планировалось, и парень каждый день сидел в офисе, редактируя одну занудную статью за другой. Феликсу хотелось поскорее отправиться на выставку или какое-нибудь мероприятие, где можно было бы пообщаться со звёздами медийной сферы и выпустить что-то новое и свежее, но увы. В этих рутинных буднях он совершенно позабыл о том, что через неделю компания запустит продажи его собственной книги, что не могло его не радовать. Директор Пак предложил закатить небольшую вечеринку-презентацию по поводу выхода книги от лица издательства и Феликса, как автора и «юного дарования JYP». Ли несомненно согласился, но одна только мысль о том, что ему придётся подняться на сцену и произнести речь в присутствии сотен гостей, его до чёртиков пугала. Забавно получалось, ведь танцевать перед таким же огромным количеством людей в каком-нибудь клубе он не стеснялся, а благодарственную речь на пять минут произнести ему было страшно. Ну нет, танцы в клубе — это другое. Там он выпивал и плыл по течению, поддаваясь ритму музыки. Может, он и в этот раз опрокинет бокал шампанского для храбрости и отправится на сцену.       Добравшись до своего кабинета, он плюхнулся в кресло и на пару секунд просто залип сначала на стопку очередных занудных бумаг, которые нужно было изучить в кратчайшие сроки, а после на цветок, стоящий в углу комнаты. Бедное растение уже успело подсохнуть и заметно потемнеть. Феликс грустно выдохнул и, налив в стакан воду из графина, направился к растению. — Прости, дружище, — он вылил воду в горшок и придвинул его чуть ближе к окну, чтобы на него попадало больше солнца. Всё-таки садовод из него был ничтожный. Растения у него долго не жили, не считая его кактуса, который стоял в комнате общежития. Его в начале первого курса Феликсу подарил Чанбин, и за это время растение успело распустить свои цветочные бутоны. Феликс был ужасно рад увидеть на своём малюсеньком кактусе прекрасный бутончик розового цвета. Но на этом его цветочные достижения были окончены. Из непонятного транса его вытащило уведомление телефона. Chan: Не хочешь приехать вечером? Мы могли бы глянуть пару фильмов:)       Губы сразу растянулись в улыбке. С Чаном он не виделся почти неделю из-за их работ, хотя Феликс больше сам избегал его из-за случившегося, ведь он брал себе дополнительную работу по вечерам, в которой на самом деле не было нужды, и всё, что она ему приносила, это плюсик в карму и внеплановый выходной на неделе, о котором Криса он, конечно же, не оповещал, боясь встретиться со старшим и выдать свои проступки с потрохами. Но всё же тоска по Крису взяла верх, поэтому Ли, отбросив все свои страхи и оставив своё, как он считал «криминальное» прошлое позади, радостно согласился на предложение Чана, уже предвкушая встречу.

***

      На экране телевизора шёл четвёртый по счёту фильм с Николасом Кейджем за этот вечер. Кейдж в роли Гэри вот уже второй раз отправляется на поиски Усаму бен Ладена, но всё тщетно. Пожалуй, это был единственный фильм за сегодня, который они бы могли назвать «годным», если бы Феликс действительно смотрел его. На середине фильма парень почувствовал широкую ладонь на оголённом бедре. Чан вырисовывал на нём непонятные узоры, а после мягко сжимал его с внутренней стороны, вызывая тяжёлый вздох у младшего. Феликс старался смотреть на экран и улавливать сюжет, но эта рука не давала покоя. Сжимая и разжимая его кожу, а после проводя по ней одними подушечками пальцев, вызывая нехилую тряску и мурашки, Чан опускался всё ниже по ноге, изредка незаметно поглядывая на реакции младшего, словно он не делал ничего такого с его ногами, обыденное дело. Феликс нервно теребил миску с попкорном в руках, делая вид, что ему охренеть как нравится этот магазинный, до тошноты приторно-сладкий попкорн, и запихивал в себя уже пятую горсть, быстро жевал и громко проглатывал. Не выдержав этой пытки, остро отзывающейся внизу живота, Феликс решил сделать первый серьёзный шаг в их «отношениях». Парень повернулся лицом к Крису и, перекинув ногу через него, оседлал чужие бёдра, со вздохом впиваясь старшему в губы, и сразу же углубил поцелуй, толкаясь своим языком в рот Чана и сплетая с его. Крепкие руки накрыли талию, сильнее прижимая к себе. Младший двинул бёдрами, скользнув по паху Криса, задом почувствовав, как твердеет его член. От таких ласк старший издал сдавленный хрип. Руки скользнули ниже, поглаживая и сминая чужое тело. Он обхватил ягодицы Феликса и крепко сжал, отчего младший томно выдохнул в губы старшего, прогнувшись в спине, сильнее надавливая на эрекцию Чана. Старший задрал толстовку Феликса и одним быстрым движением стянул её, откинув куда-то в сторону, припал губами к тонкой шее, оставляя влажную дорожку от поцелуев, а заодно и бордово-фиолетовый след. Феликс неловко мялся пару секунд, пытаясь прижаться к Чану ближе, чтобы старший так не рассматривал его полуобнаженное, худощавое тело, но всё же осмелел и словно попросил разрешения одним взглядом, оттянул края футболки Криса, медленно потянув её наверх, так же отбрасывая в сторону. Его взору открылись накачанная грудь, крепкие мускулистые руки и все шесть достаточно выраженных кубиков пресса. Феликс нервно закусил губу и, словно под гипнозом, протянул руку, чтобы коснуться рельефного тела старшего. Он провёл ладонью по широкой груди, поднял взгляд, встречаясь с глазами Криса. — Я хочу тебя, Феликс, — лицо Ли вспыхнуло от таких откровений старшего, ведь раньше между ними не было ничего такого, только тёплая забота и невинные поцелуи. Сердце забилось в разы сильнее, и Феликс успел лишь открыть рот, как вдруг Крис, поддев его за колено, перевернул младшего на спину, нависая над ним, шепча на ухо: — Могу я дотронуться до тебя? — Чан оставил влажный поцелуй на ушной раковине, обдавая своим горячим дыханием кожу, заставляя тяжело вобрать в себя воздух, словно Ли сейчас нырял под воду. Уши — его слабость. Волна мурашек пробежала до самых кончиков пальцев. Феликс, никогда прежде ни с кем не спавший — ни с девушками, ни с парнями, почувствовал некий страх перед неизвестностью. Он никогда не думал, что их с Кристофером отношения однажды дойдут до такого уровня, до уровня крепкого стояка в штанах и сладких стонов. Сейчас всё было по-другому, не так, как раньше. Не так, как с Хёнджином. Ли моментально отогнал от себя эти мысли. Всё же осознание того, что сейчас это происходит именно с Кристофером, успокоило и дало ощущение безопасности и комфорта, всё-таки старший не сделает ничего, что могло бы навредить. Феликс, ещё сильнее раскрасневшись, поднял глаза на Чана и тихо прошептал: — Да… пожалуйста… — и тут же потянулся за новым поцелуем. Большая ладонь накрыла его член, слегка сжимая головку через ткань его шорт. С губ сорвался неконтролируемый стон сквозь поцелуй. — Крис… — он хотел было протянуть руку к штанам старшего, но вдруг раздался звонок его телефона, что заставил испуганно замереть. — Чёрт! — парень распахнул глаза и начал быстро нащупывать телефон на прикроватной тумбочке позади них. — Я помогу, — Крис приподнялся на локтях и подобрал телефон Феликса, невольно взглянув на входящий вызов. На его лице отразилась непонятная печаль и раздражение. — Это Хёнджин.       Этот придурок будто знает, чувствует, когда Феликсу хорошо, чтобы, даже не находясь рядом, всё испортить. Феликс злобно шикнул на телефон, нажимая кнопку блокировки, тем самым сбрасывая звонок. Повисла неловкая пауза. После разговора Чонина и Криса на показе Чан осторожно разузнал у Хана, кто же такой этот Хван Хёнджин, и как они с Феликсом связаны. Младший поведал ему эту невероятную «лавстори», и Чан заметно не то что погрустнел, скорее помрачнел. Хоть он уже давно получает знаки внимания от Феликса, факт того, что у младшего имелись «такие» отношения с каким-то непонятным парнем, и, что больше всего бесило, музыкант не мог знать наверняка, происходит ли между ними что-нибудь сейчас, его ужасно злил. Тем более, забив в интернете, кто же такой этот Хван, Крис был не под самым лучшим впечатлением. В интернете почти ничего плохого о нём не писали, ну, кроме самого Ли, но одно только его лицо вызывало недоверие. А совместные фотографии Хвана и Феликса с той самой фотосессии так вообще заставили кулаки зачесаться.       Младший нервно выдохнул и откинулся на подушки, сжимая одну на голой груди. У обоих возбуждение моментально улетучилось. — Прости… — парень виновато опустил глаза. — Всё в порядке, — Чан погладил младшего по колену и одарил спокойной улыбкой, встал с кровати и направился в ванную. — Хёнджин, мать твою, — совсем тихо прошипел Феликс. Старший показался ему очень расстроенным, когда он увидел, кто звонил Ли. Они обсуждали это только лишь раз, когда Феликс вскользь проболтался, что в ночь, когда его настигла паническая атака, и он уехал домой, он был не один, а с Хваном. Тогда Чан был совсем не похож на себя. Он нахмурился и стал немногословен, словно пытался унять внутри себя ураган.       Из раздумий и проклинаний художника Феликса выдернуло очередное телефонное уведомление. H.H: Почему не берёшь трубку?       Ли закатил глаза, но всё же решил ответить на сообщение. Lix: Мне не до тебя, Хван. H.H.: Как грубо (Чем же ты занят, что даже на звонок не можешь ответить?       В голову пришла гадкая, но такая приятная мысль. Раз Хван утверждает, что неровно дышит к Феликсу, то его точно огорчит факт того, что у Феликса сейчас будет незабываемый секс, хотя, знать о том, что этого не произойдёт, Хвану необязательно. Lix: Ты отвлекаешь меня от охуительного секса, так что отвали.       А дальше тишина. Ни единого сообщения или звонка. Шах и мат, Хёнджин.

***

      Лекция профессора Лима была как всегда занимательной. Ли старательно делал заметки и выписывал обозначения новых слов в свой импровизированный словарь. Вдруг в дверь аудитории постучали. — Профессор Лим, можно вас на секунду? — вошедшая женщина кратко поклонилась своему коллеге и тут же вышла из кабинета, ожидая профессора. — Прошу меня простить. Пока меня нет, прочтите тридцать шестой параграф, — мужчина написал цифру тридцать шесть на большой доске и поспешно покинул аудиторию. Феликс открыл учебник на нужной странице и принялся изучать указанный параграф. — Ну и что в итоге, тебя трахнули или нет? — вопрос Минхо ударил по голове, словно молотком, заставляя поперхнуться собственной слюной. Феликс повернулся к старшему, чьё лицо расплылось в ухмылке, он игриво заиграл бровями, видя, как щёки младшего приобрели пунцовый оттенок. — Трахнули, да? — Минхо, какого хрена? Что за вопросы такие? — Феликс накрылся своим учебником, пряча лицо. — Давно пора было. А то ходили шугались друг друга, а теперь хоть нормально вести себя будете. — Не было ничего, — пробубнил младший, грустно выдыхая. — Как это не было?! — Нас прервали, — Феликс невольно вспомнил наглую физиономию и сжал края учебника сильнее. — Не знаю… может, оно и к лучшему. Не думаю, что гот… — Не думаю, что готов, — противно передразнил его Минхо. — Как сидеть и надрачивать друг другу с Хёнджином, он готов, а заняться сексом с собственным парнем он не готов, — старший слегка повысил голос, за что тут же получил тетрадью по затылку. — Ауч! — Заткнись, Минхо! Тот случай не считается! — Да, конечно.       От беседы их отвлекло странное письмо, пришедшее Феликсу на почту. Он открыл приложение и прочитал имя отправителя. Некий Чон Джин Су. — О, это же тот владелец кинематографической компании! Что ему нужно от меня… — Феликс недоверчиво открыл письмо, в котором говорилось о приглашении на закрытый показ премьеры нового фильма «Открыв глаза», режиссёром которого являлся непосредственно Джин Су. Феликс радостно протянул телефон Минхо. — Минхо, смотри! — Ого, повезло тебе, Феликс. И когда будет показ? — Пятого числа, через три дня. Уже не терпится! — парень радостно отправил письмо-соглашение и отложил телефон. Всё же заводить новые знакомства на работе шло ему только на руку. Феликс уже размышлял о том, что раз уж такой великий человек, как Чон Джин Су, заинтересовался им, возможно, однажды он согласится экранизировать книгу Феликса, что было бы просто потрясающе, тем более, что Сохи зарекомендовала мужчину, как самого невероятного продюсера и режиссёра. Через пару минут в аудиторию вернулся профессор, и занятие продолжилось.

***

      На экране телефона красовалось фото двух парней в солнцезащитных очках, выходящих из дорогого заведения, держась за руки, а кричащий заголовок «Секретное свидание Хван Хёнджина с его бывшим партнёром Ян Чонином! Пара снова вместе?», так и мозолил глаза. Феликса моментально передёрнуло, а на лице появилась недовольная гримаса. Хван, мать его, Хёнджин повсюду. На работе, в телефоне, в разговорах, в голове самого Феликса. Бесит. Из его рук резко выхватили телефон. — Ты что ревнуешь, Феликс? — ехидно улыбнулась Сохи, потираясь своим плечом о плечо друга. — Чего такую рожу скукурузил, м? — Не пори чушь, Сохи. Просто меня это раздражает. — Что конкретно? То, что Чонин снова с Хёнджином, или то, что Хёнджин остыл к тебе? — Феликс лишь закатил глаза, всем корпусом откидываясь на кровать. — Зачем ты вообще пришла, тебе разве не нужно быть на работе? — парень пытался отпихнуть прилипшую к нему подругу, но всё тщетно. Сохи расслабленно навалилась на Феликса, накручивая верёвочки от его толстовки себе на палец. — Нет. Работы сейчас почти нет, так что директор дал мне отгул.       Ли тяжело выдохнул, прекращая сопротивляться порывам нежности девушки, раскинув руки на кровати. Голову не покидал назойливый заголовок из новостей. Непонятно ему, то ли он был зол из-за Чонина, то ли из-за Хвана. Скорее, второе. На Чонина было злиться не на что, это его выбор, а вот Хван — чёртов придурок. Заставлял сердце биться быстрее и краснеть, а потом посыпать проклятьями и кричать в подушку от злости. — Что насчёт кинопремьеры? — перебила его мысленный поток Сохи. — Она будет пятого числа. А откуда ты знаешь, что я иду туда? — О… так ты же сам мне и сказал об этом, не помнишь? — девушка отвела взгляд. Феликс действительно не помнил о том, как говорил ей про премьеру, но углублялся в это не стал. — Уже решил, в чём пойдёшь? Всё-таки такое событие не каждый день происходит! — Феликс призадумался. Премьера через три дня, а он уже израсходовал весь свой гардеробный запас, а появляться на важном мероприятии в чём попало не хотелось. — Нет. Вообще не знаю, в чём пойду. — Тогда прямо сейчас отправляемся на шопинг! Давай, Ликси, руки в ноги! — она воодушевлённо подскочила, утягивая Феликса за собой. — П-Погоди! Дай хотя бы волосы в порядок привести! — но девушка уже скрылась за дверью его комнаты.       Сохи была любительницей шопинга для излечения душевных ран и просто для досуга, так что таскала Ли за собой по всем бутикам, и неважно мужским или женским. На Феликсе всё смотрелось идеально, будь то смокинг или приталенная кружевная блузка, явно женская. Девушка приносила ему наряды один за другим, а Феликс примерял всё без протестов, потому что знал — возмущаться бесполезно. Феликс, словно герой подросткового фильма, выходил из примерочной, крутясь перед подругой, а та в свою очередь оценивала каждый наряд, незаметно фотографировала его, но всё было не то. Смотрелось потрясающе, но хотелось чего-то крышесносного, чтобы у всех поотваливались челюсти при виде журналиста. В очередной раз выйдя из примерочной в двенадцатом по счёту бутике, Феликс устало выдохнул. — А это тебе как? — Ли взглянул на девушку, что пару секунд как-то странно смотрела в свой телефон, а после подняла голову на друга и тот понял её без слов. Это оно. Чёрный костюм двойка из жакета с v-образным вырезом, с ремнём на узкой талии и расклешённые брюки с вырезами на бёдрах, удлиняющие ноги парня сантиметров так на десять, массивная обувь на замысловатой шнуровке, и в завершение элегантное колье с длинной цепочкой, проходящей вдоль груди. — Феликс, засранец, тебе не больно было падать с небес? — закусив кулак, завистливо прошипела она, делая очередную фотографию. Феликс засмущался и обернулся к большому зеркалу. Выглядел он и вправду потрясающе. Чёрный цвет подчёркивал все изгибы его тела и придавал сексуальной загадочности. Через зеркало он заметил, как Сохи в очередной раз копалась в своём телефоне, переписываясь с кем-то, и наконец улыбнулась, видно получив какое-то важное сообщение. Парень вздохнул. — Жаль только, что мне всё это не по карману. — О чём речь, Феликс! Я оплачу. — Ну нет. — Ну да.       Спорить было опять-таки бесполезно. Как только Ли переоделся, Сохи сгребла в охапку все вещи и побежала на кассу. Секунда, и крупная сумма уже была снята с её счёта. — Я всё тебе верну, — злобно буркнул блондин, но был безумно благодарен подруге. — Не сомневаюсь, — она лучезарно улыбнулась, вручая пакет в руки Феликсу. — Но сегодня я буду твоей шуга мамми, — томно прошептала она и, чмокнув Ли в щёку, вприпрыжку помчалась на выход из магазина.

***

      В комнате «143» как всегда было шумно. Ребята пили и смеялись, раскладывая на столе карточки с предложенными ситуациями и подкидывая новые со смешными картинками. Хан в очередной раз вытянул карточку ситуаций и озвучил её друзьям. — Вы заходите в комнату, а в ней оказываются десять полуголых красоток, ваша реакция? — все с тихими смешками начали раскладывать карты с картинками, и Чанбин с еле сдерживаемый яростным угаром под конец положил свою, на которой был изображён милый котик с подписью «Утро субботы — самое доброе». По комнате снова мгновенно раздался истеричный смех, а Чанбин уже валялся на полу, держась за живот и вытирая выступившие на внешних уголках глаз слёзы. Раздался стук в дверь. — О, это Чонин, — сказал Сынмин и пошёл открывать дверь. Но на пороге помимо Яна появился ещё и Хёнджин. Феликса, лицо которого и так косило из-за алкоголя, тут же перекосило ещё сильнее, и непонятно, была это гримаса раздражения, или его просто тошнило от третьей бутылки клубничного соджу, выпитой в одну харю. Он подорвался с места, шатаясь, весь красный и растрёпанный, сразу подошёл к Хвану. В пьяном прищуре смотрел на красноголового пару секунду, а после указав на того пальцем, заплетающийся речью произнёс: — Ты чё тут, ик, телаешь? — парень выгнул бровь, а подбежавший к нему Чан, почуяв неладное, с нервным смехом утащил его обратно за стол, а Феликс в свою очередь всё так же с прищуром пялился на Хвана, пальцами трижды показывая ему жест «я за тобой слежу». Хёнджин лишь удивлённо смотрел на эту картину, недоумённо моргая. — Он был тут неподалёку, так что я решил прихватить его с собой, — выдал Чонин, проталкивая Хвана в комнату и запирая за ним дверь. Все вновь уселись за стол, продолжая громко смеяться и болтать обо всём. Чонин то и дело лип к Хвану, а он, в свою очередь, не убирал руку с плеча младшего, иногда невзначай поглядывая в сторону Феликса. Ли злобно теребил свой огромный свитер и старательно выкручивал пальцы в приступах гнева и нескрываемой ревности. — Давайте сыграем, — Ян достал из сумки свой планшет и положил его на середину стола. — Во что? — спросил Джисон, усаживая на колени Минхо. — В правду или действие. — Да ну-у. Детская фигня, — выдал Чанбин, заливая в себя очередной стакан виски. — А мы сыграем по-взрослому, — Ян сделал акцент на последнем слове, переводя взгляд то на Хёнджина, то на Феликса. — Вот это уже интереснее, — выдал художник. Феликсу от одного только его голоса стало дурно. В комнате было жарко. То ли от количества людей и алкоголя, то ли от этих однозначных взглядов в его сторону. Придурок продолжал обнимать Чонина, пока тот вписывал имена в приложение, положил свою голову ему на плечо, улыбнулся. И улыбка эта была гадкая, победоносная, посвящённая лично Феликсу. Ревнует. Феликс пиздец как сильно сейчас ревнует. И в этот момент проявление ревности не останавливало даже присутствие Бан Чана, который сидел рядом с ним, словно между двух огней. Или псов. Диких, бешеных и голодных, готовых вцепиться друг в друга прямо на этом столе и разорвать в клочья. В пьяную голову пришла ужасная мысль. Он будет ненавидеть себя за это на утро, но сейчас его ничего не остановит. Феликс в один момент расслабился и, словно абстрагировавшись от наличия Хёнджина в комнате, повернулся к Крису. — По-взрослому, значит, — он закусил большой палец на своей руке, слегка улыбнувшись Чану. Главное — не смотреть на Хвана. Он будет испытывать и дразнить до тех пор, пока придурок первым не сдастся. В этой игре Феликс не проиграет.       Чонин нажал на кнопку «Play», и на экране появилось первое задание. — Сынмин, сядь на колени к игроку Чанбину лицом к лицу, как можно ближе. Сидите так до следующего хода, — пролепетал Чонин, однозначно смотря на своего соседа, играя бровями. Сынмин поёжился, но всё же задание выполнил. Он перекинул свою ногу через Чанбина и плавно приземлился на его колени, держась за широкие плечи. — Отлично.       Задания становились всё жестче, а атмосфера всё интимнее. После того, как Хану в третий раз попалось «Снимите с игрока Минхо предмет одежды», а самому Минхо попалось провести языком по самым чувствительным местам на теле Джисона, эти двое удалились в свою комнату для «выяснения насущных проблем и вопросов», а через пару минут послышались прошлые стоны младшего. Феликс, что сидел без штанов на коленях у Чана с бутылкой клубничного соджу, с лёгким румянцем на лице, прикрыв веки, внимательно слушал шёпот Бана на ухо, посмеиваясь и сильнее ёрзая на его ногах. Его веселила эта ситуация, а особенно реакции Хвана. То, как художник неотрывно смотрел на него с желанием убить на месте, веселило и заводило. — Феликс! — заинтересованно воскликнул Ян. — Поцелуй игрока справа от тебя. В засос, — на лице младшего отчётливо отражалось ликование, а у рядом сидящего Хвана заходили желваки по челюсти. Справа был только Чан, на коленях которого он сидел в грёбаных тонких боксерах и иногда «невзначай» толкался бёдрами всё ближе к слегка выступающему бугорку старшего. Феликс медлить не стал, провёл пальцами по скуле, слегка приоткрывая рот старшего большим пальцем и приблизившись к его лицу, впился в губы, проскальзывая языком тому в рот. Он посасывал язык Криса, проходился по чувствительному нёбу, кусался и прижимался всё ближе и ближе. В один момент приоткрыв глаза и специально взглянув в сторону Хёнджина, он понял — ему пиздец. Хёнджин был в ярости.